— Ты где был вчера вечером?
Андрей замер с ложкой над тарелкой, не поднимая глаз. Каша, которую он методично размешивал, уже остыла, но он продолжал крутить её, будто от этого зависела его жизнь. Влада стояла в дверях кухни, сжимая в руке телефон так сильно, что ногти впивались в пластик. Экран светился — открытое сообщение от Лены: «Влад, я видела твоего мужа вчера в «Кофейне на углу». Он был не один.»
— На работе, — ответил Андрей, наконец подняв глаза. Взгляд у него был виноватый, но не настолько, чтобы признаться. — Задержались с проектом.
— В девять вечера? — Влада шагнула вперёд, телефон всё ещё в руке. — В субботу?
— А что, в субботу нельзя работать? — Он отложил ложку, отодвинул тарелку. — Ты что, проверяешь меня теперь?
— Мне не нужно тебя проверять. — Она бросила телефон на стол, экраном вверх. Сообщение от Лены горело, как обвинение. — Меня уже предупредили.
Андрей вздохнул, потёр виски, будто это она устроила ему головную боль.
— Влада, не начинай. Это коллега была. Обсуждали срочный заказ.
— Коллега. — Она повторила слово, будто пробуя его на вкус. — Та, что в красном платье и с маникюром за пять тысяч?
— Откуда ты знаешь, во что она была одета? — Его голос дрогнул, и Влада поняла: он попался. Но вместо раскаяния в его глазах мелькнуло раздражение. — Ты что, следишь за мной?
— Нет. — Она села напротив, сложила руки на столе. — Но у меня есть глаза. И друзья, которые не врут.
Андрей откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.
— Хорошо. Да, я был с ней. Но это ничего не значит.
— Ничего не значит, — повторила Влада, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ты сидел с другой женщиной в кафе, держал её за руку, смеялся, а мне говоришь, что это «ничего не значит»?
— Мы просто друзья.
— Друзья. — Она усмехнулась. — Андрей, ты мне лжёшь. И лжёшь так плохо, что даже не пытаешься придумать что-то правдоподобное.
Он молчал, глядя в сторону. Влада знала этот взгляд — он всегда так смотрел, когда чувствовал себя загнанным в угол. Но раньше он хотя бы пытался оправдываться. Сейчас даже этого не было.
— Сколько это длится? — спросила она, и голос её звучал спокойно, почти безэмоционально.
— Не важно.
— Для меня важно.
— Месяц. Два. — Он махнул рукой. — Я не считал.
Влада закрыла глаза. Два месяца. Два месяца он встречался с другой, пока она работала, пока они вместе планировали ремонт, пока она верила, что он просто устал. Два месяца обмана.
— Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — Она открыла глаза, посмотрела на него. — Мы же только поженились. Только начали жить.
— И что? — Андрей вдруг оживился, в голосе появилась злоба. — Ты думаешь, я обязан сидеть дома и ждать, пока ты вернёшься с работы? Ты сама всё время на работе, тебя дома никогда нет!
— Я работаю, чтобы мы могли жить! — Влада ударила ладонью по столу. — Чтобы платить за эту квартиру, за твою ипотеку, за твои сигареты!
— Мою ипотеку? — Он засмеялся. — Влада, ты сама сказала, что квартира твоя. Наследство.
— Да, моя! — Она вскочила. — И я плачу за неё! А ты что делаешь? Сидишь дома, играешь в игры, встречаешься с другими женщинами!
— Я не сижу дома! — крикнул он. — Я устал от твоих претензий! От того, что ты постоянно недовольна!
— Я недовольна, потому что ты не работаешь! — Влада чувствовала, как её голос срывается. — Ты год назад уволился, и с тех пор ничего не делаешь! Ни работы, ни помощи по дому!
— Я ищу работу!
— Где?! — Она развела руками. — Я не вижу резюме, не вижу собеседований! Я вижу только твои игры и твои враньё!
Андрей встал, отодвинув стул так, что тот скрипнул по полу.
— Хватит. Я ухожу.
— Куда? — Влада схватила его за руку. — К ней?
— Это не твоё дело.
— Андрей. — Она сжала его руку сильнее. — Мы можем всё обсудить. Мы можем…
— Нет. — Он вырвался. — Я не хочу обсуждать. Я устал.
И он вышел, хлопнув дверью. Влада осталась одна в кухне, где ещё витал запах кофе и обмана. Она села на его стул, потрогала остывшую кашу. Два месяца. Два месяца он встречался с другой. И она не замечала.
А может, просто не хотела замечать.
Она встала, подошла к окну. За стеклом шёл дождь — мелкий, назойливый, как её мысли. Влада смотрела на улицу и понимала: всё рушится. Не сразу, не с треском, а медленно, как старый дом, который подтачивает плесень. И она не знает, как это остановить.
Андрей не вернулся той ночью. Влада лежала в постели, слушая тишину, и думала о том, как всё изменилось. Ещё год назад они смеялись, планировали будущее, мечтали о детях. А сейчас — обман, равнодушие, чужая женщина в красном платье.
Она знала, что должна что-то делать. Но не знала, с чего начать.
Утром Влада проснулась от звука открывающейся двери. Андрей вошёл, бросив куртку на вешалку, прошёл на кухню. Она вышла следом, наблюдая, как он наливает себе кофе. На лице его не было ни вины, ни стыда — только усталость.
— Где ты был? — спросила она.
— У друга.
— У какого друга?
— Это не важно.
Влада села напротив, сложила руки на столе.
— Андрей, — сказала она тихо. — Мы не можем так жить.
— А как ты хочешь жить? — Он посмотрел на неё, и в его глазах не было ничего — ни любви, ни ненависти, только пустота. — Ты хочешь, чтобы я сидел дома и ждал, пока ты вернёшься? Чтобы я мыл посуду и стирал носки?
— Я хочу, чтобы ты работал. Чтобы ты не врал. Чтобы ты не встречался с другими женщинами.
— А если я не хочу этого?
Она молчала, глядя на него. В этот момент она поняла: он уже ушёл. Не физически, но внутренне — давно.
— Тогда уходи, — сказала она.
Андрей поставил чашку на стол.
— Хорошо, — ответил он. — Я уйду.
И в этот раз она не стала его останавливать.
Андрей ушёл не сразу. Он ещё три дня спал на диване, молча проходя мимо Влады, как тень. Она не пыталась заговорить с ним — слова застряли где-то внутри, тяжелые и ненужные. Они двигались по квартире, как чужие: он — с телефоном в руках, она — с чашкой чая, который уже не хотел пить. В воздухе висело что-то липкое, как паутина, и оба знали, что достаточно одного резкого движения, чтобы всё окончательно порвать.
На четвёртый день Андрей собрал вещи. Не всё — только рюкзак с одеждой, ноутбук, зарядку. Влада стояла в дверях комнаты, наблюдая, как он складывает футболки в сумку. Он не смотрел на неё, но она видела, как дрожат его руки.
— Ты к ней? — спросила она, когда он застёгивал молнию.
— Нет, — ответил он, не оборачиваясь. — К матери.
— Она тебя примет?
Андрей наконец повернулся. На его лице не было ни злобы, ни стыда — только усталость, такая глубокая, что казалось, он не спал годами.
— Не знаю, — сказал он. — Но другого выхода нет.
Влада кивнула. Она хотела сказать что-то — может, «постой», может, «давай попробуем ещё раз», но слова не шли. Вместо этого она спросила:
— Ты вернёшься?
Он посмотрел на неё долго, как будто пытался запомнить её лицо. Потом покачал головой.
— Нет.
И ушёл.
Дверь закрылась с тихим щелчком. Влада осталась одна в пустой квартире, где ещё пахло его одеколоном — дешёвым, который он покупал в супермаркете, потому что «дорогие не оправдывают цену». Она села на пол, прислонилась спиной к стене и заплакала. Не громко, не истерично — просто слёзы текли по щекам, и она не пыталась их остановить.
Через неделю Влада получила повестку в суд. Она сидела на кухне, пила кофе и листала почту на телефоне, когда увидела письмо от неизвестного адреса. Тема: «Исковое заявление о разделе имущества». Сердце у неё ёкнуло. Она открыла письмо, прочла — и перечитала ещё раз, будто надеялась, что буквы перестроятся в другое значение.
Андрей требовал половину квартиры.
Она засмеялась — коротко, горько. Квартира, которую ей оставил дедушка. Квартира, в которую Андрей не вложил ни копейки. Квартира, где он последний год сидел без работы, играл в игры и изменял ей с женщиной в красном платье.
Влада набрала номер Раисы Фёдоровны — юриста, которую ей посоветовала коллега. Женщина ответила после второго гудка, голосом спокойным и уверенным, как у человека, который знает, что делает.
— Раиса Фёдоровна, меня зовут Влада. Мне пришло исковое заявление от мужа. Он требует половину моей квартиры.
— Ваша квартира — наследство? — уточнила юрист.
— Да. Дедушка оставил её мне.
— Когда вы получили её в собственность?
— Через неделю после свадьбы.
На другом конце провода воцарилось молчание. Влада слышала, как Раиса Фёдоровна листает бумаги, потом — стук клавиш.
— Хорошо, — наконец сказала юрист. — Приходите ко мне сегодня в три. Принесите все документы: свидетельство о праве на наследство, завещание, свидетельство о браке. И не волнуйтесь — квартира ваша.
Кабинет Раисы Фёдоровны пах деревом и кофе. На стенах висели дипломы, на столе лежали стопки бумаг, аккуратно разложенные по папкам. Юрист — женщина лет пятидесяти, с короткой седой стрижкой и очками в металлической оправе — внимательно изучала документы, которые принесла Влада.
— Всё в порядке, — сказала она, отложив последнюю бумагу. — Квартира ваша. Наследство не делится, даже если получено в браке.
— Он говорит, что вложился в ремонт, — пробормотала Влада. — Что купил мебель.
— Есть чеки?
— Все чеки на мою карту. Я всё оплачивала сама.
Раиса Фёдоровна кивнула.
— Тогда проблем нет. Судья это поймёт.
— А если он будет настаивать?
— Пусть настаивает. — Юрист улыбнулась. — Закон на вашей стороне.
Влада выдохнула. Впервые за долгое время она почувствовала, что может расслабиться.
Но Андрей не сдавался.
Первое заседание назначили через две недели. Влада пришла в суд заранее, села на скамейку в коридоре, сложив руки на коленях. Она была спокойна — почти равнодушна. Андрей появился через десять минут, в сопровождении адвоката — молодого человека в дорогом костюме, который выглядел так, будто только что вышел из рекламы юридической фирмы.
Они не поздоровались.
Адвокат Андрея сразу начал говорить — громко, уверенно, ссылаясь на статьи и прецеденты. Влада слушала, не перебивая. Раиса Фёдоровна сидела рядом, спокойная и непоколебимая.
— Моя клиентка получила квартиру в порядке наследования, — сказала она, когда пришла её очередь. — Это её личная собственность, не подлежащая разделу.
Адвокат Андрея попытался возразить, но судья его остановила.
— Предоставьте доказательства того, что ответчик вложил средства в ремонт, — сказала она.
Андрей покраснел. Его адвокат зашептал что-то, листая бумаги, но ничего не нашёл.
— У нас есть чеки, — сказала Раиса Фёдоровна и передала папку с документами.
Судья пролистала их, кивнула.
— Следующее заседание через неделю, — объявила она. — К этому времени стороны должны предоставить все необходимые доказательства.
После суда Влада вышла на улицу. Дождь кончился, воздух был свежим, почти холодным. Она стояла на ступеньках, глядя на проходящих мимо людей, и думала о том, как всё изменилось. Год назад она была счастлива. У неё был муж, квартира, планы на будущее. Сейчас у неё осталась только квартира — и осознание того, что Андрей никогда не был тем, за кого себя выдавал.
Она достала телефон, нашла в контактах его имя. Палец замер над кнопкой «удалить». Потом она нажала.
И пошла домой. Одна.
Влада вошла в квартиру и сразу почувствовала, как тяжесть последних недель слегка спадает с плеч. Здесь больше не витал запах его одеколона, не лежали его вещи на диване, не стояли грязные чашки в раковине. Она прошла по комнате, касаясь пальцами мебели — нового дивана, который они с Андреем выбирали вместе, стола, за которым он сидел, уткнувшись в экран ноутбука, пока она работала. Всё это теперь принадлежало только ей. И эта мысль, вместо того чтобы радовать, вызывала странную пустоту.
Она села на подоконник, обхватив колени руками, и посмотрела на улицу. За окном шёл снег — первый в этом году, мелкий и настойчивый. Он покрывал асфальт, машины, крыши домов, стирая границы между реальностью и воспоминаниями. Влада вспомнила, как год назад они с Андреем стояли у этого окна и мечтали о будущем. Тогда всё казалось возможным.
Теперь будущее было другим. Без него.
На следующее утро Влада проснулась от звонка. Она потянулась к телефону, не открывая глаза, и услышала голос Раисы Фёдоровны — спокойный, но с ноткой напряжённости.
— Влада Игоревна, у нас проблема.
Влада села на кровати, мгновенно проснувшись.
— Какая?
— Андрей подал встречный иск. Он требует компенсацию за «моральный ущерб».
— За что?! — Влада вскочила. — Какой моральный ущерб?
— Он утверждает, что вы унижали его, создавали невыносимые условия для совместного проживания, вынудили уволиться с работы.
Влада засмеялась — коротко, без веселья.
— Это бред. Он сам уволился! Он год сидел дома и играл в игры!
— Я знаю, — сказала Раиса Фёдоровна. — Но нам нужно подготовиться. Суд через пять дней.
Влада пришла в суд заранее. Сегодня она была одета строго — чёрный костюм, туфли на низком каблуке, волосы собраны в тугой пучок. Она хотела выглядеть уверенно, хотя внутри всё дрожало. Андрей уже был в зале, разговаривал с адвокатом. Увидев её, он отвернулся.
Судья вошла, села, перелистала документы. Потом подняла глаза.
— Итак, сегодня рассматриваем встречный иск Андрея Сергеевича о компенсации морального ущерба. — Она посмотрела на Андрея. — В чём заключается ваша претензия?
Адвокат Андрея встал.
— Моя клиентка — он кивнул в сторону Влады — систематически унижала моего клиента, создавала невыносимые условия для жизни. Он был вынужден уволиться с работы из-за постоянного психологического давления.
Судья перевела взгляд на Владу.
— Ваша версия?
Влада встала. Руки у неё не дрожали.
— Это ложь, — сказала она чётко. — Андрей уволился сам. Он не работал год, сидел дома, играл в игры. Я одна содержала семью. — Она повернулась к Андрею. — Ты хочешь компенсацию за моральный ущерб? А кто компенсирует мне год обмана? Год, когда я верила тебе, а ты встречался с другой женщиной?
Андрей покраснел. Его адвокат зашептал что-то, но он махнул рукой.
— Я не обязан терпеть твои истерики! — крикнул он. — Ты постоянно мне придиралась!
— Я просила тебя найти работу! — Влада повысила голос. — Я просила тебя хоть как-то помогать по дому! Ты сидел без дела, тратил мои деньги, а теперь требуешь компенсацию?
Судья подняла руку.
— Достаточно. — Она посмотрела на адвоката Андрея. — У вас есть доказательства?
Адвокат замялся.
— Пока нет. Но мы можем предоставить свидетельские показания.
— Свидетели есть в зале? — спросила судья.
— Нет, но мы можем их вызвать.
Судья кивнула.
— Тогда следующее заседание через неделю. Сегодняшнее слушание откладывается.
Влада вышла из зала суда, чувствуя, как внутри всё кипит. Андрей шёл следом, его адвокат что-то быстро говорил ему на ухо. Она остановилась у выхода, дождалась, пока он подойдёт.
— Ты действительно думаешь, что получишь что-то? — спросила она тихо.
Андрей остановился напротив неё. На его лице не было ни злобы, ни стыда — только усталость и какая-то странная пустота.
— Я имею право, — сказал он.
— На что? — Влада усмехнулась. — На мою квартиру? На мои деньги? На моё время?
— Ты меня бросила.
— Я тебя не бросала. — Она покачала головой. — Ты сам всё разрушил. Ты лгал. Ты изменял. Ты не работал. Что я должна была делать?
— Поддержать меня.
— Поддержать? — Влада рассмеялась. — Андрей, я работала за двоих. Я платила за всё. Я пыталась спасти наш брак, пока ты встречался с другой.
Он молчал, глядя на неё. Потом вдруг сказал:
— Ты никогда меня не понимала.
— А ты никогда не хотел, чтобы тебя понимали, — ответила она. — Ты хотел, чтобы я закрывала глаза на всё. Но я не такая.
Они стояли друг напротив друга, и между ними лежала пропасть — из обмана, равнодушия, разбитых надежд.
Через неделю было последнее заседание. Судья зачитала решение:
— В удовлетворении иска Андрея Сергеевича о компенсации морального ущерба — отказать. Квартира остаётся в собственности Влады Игоревны как полученная в порядке наследования. Брак расторгнут.
Андрей сидел, сжав кулаки. Его адвокат собирался уходить, но он остановил его жестом.
— Влада, — сказал он, когда судья вышла. — Ты действительно думаешь, что всё так просто?
— Я думаю, что всё уже решено, — ответила она, не глядя на него.
— Ты пожалеешь.
— Нет, — сказала она. — Не пожалею.
И ушла.
Влада вернулась домой. Квартира была тихой, светлой, пустой. Она села на диван, обняла подушку и посмотрела на окно. Снег всё шёл, покрывая город белым одеялом. Она думала о том, что будет дальше.
Вечером раздался звонок. Влада подняла трубку, услышала голос Раисы Фёдоровны:
— Влада Игоревна, поздравляю. Всё закончилось.
— Спасибо, — сказала она.
— Что будете делать теперь?
Влада посмотрела вокруг. На стенах — свежие обои, на кухне — новая техника, на подоконнике — цветок, который она купила накануне.
— Жить, — ответила она. — Просто жить.
Она положила трубку, встала и подошла к окну. За стеклом снег перестал. Город был белым, чистым, как новая страница.
Влада улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.
