Поезд «Кисловодск — Москва» мерно постукивал на стыках рельсов, унося Марину прочь от серых гор и затяжных дождей. Она смотрела в окно, где размытые капли чертили длинные дорожки, и чувствовала себя странно виноватой.
— Ну чего ты, Мариш? — голос Игоря, ласковый и убедительный, до сих пор звучал в ушах. — Ты же бледная как тень. Работа, дом, вечные отчеты… Поезжай, отдохни. Купила путевку на две недели — вот и отбывай их честно. Я справлюсь, не маленький.
Игорь был воплощением идеального мужа последние десять лет. Высокий, подтянутый, с легкой проседью на висках, он всегда знал, как успокоить Марину, когда её одолевала тревога. Вот и в этот раз: сам собрал чемодан, сам отвез на вокзал, сам звонил каждый вечер, справляясь о процедурах и диетическом питании.
Но на десятый день в санатории начались ливни. Прогулки стали невозможны, в старом корпусе потекли потолки, а тоска по дому стала невыносимой. Марина решила сделать сюрприз. Не предупредив мужа, она сдала билет, перехватила место на проходящий поезд и теперь, спустя сутки пути, стояла на перроне родного города.
На часах было восемь вечера. Город кутался в сумерки. Марина поймала такси, предвкушая, как откроет дверь, как Игорь вздрогнет от неожиданности, а потом расплывется в своей фирменной улыбке: «Ну что за нетерпеливая женщина!». Она даже купила в привокзальном киоске его любимый горький шоколад.
Поднявшись на четвертый этаж, Марина привычным движением достала из сумочки связку ключей. Вставила ключ в скважину… и замерла. Ключ не поворачивался. Она вытащила его, протерла, попробовала снова. Безрезультатно. Замок был другим — блестящая новая накладка из нержавеющей стали холодно отражала свет тусклой лампочки в подъезде.
«Сломался? — пронеслось в голове. — Игорь, наверное, заменил, пока меня не было, и забыл сказать… Но почему за десять дней?»
Она нажала на звонок. Один раз, долгий и настойчивый. Потом второй. За дверью послышались шаги. Легкие, быстрые, совсем не похожие на тяжелую поступь Игоря.
— Игорек, это ты? Опять ключи в машине забыл? — раздался за дверью звонкий, чуть капризный женский голос.
Сердце Марины пропустило удар и, кажется, упало куда-то в область желудка. Она застыла, не в силах пошевелиться. Щелкнул замок, дверь распахнулась.
На пороге стояла девушка. Лет двадцати пяти, не больше. Яркая блондинка с идеальным маникюром. Но не это ударило Марину под дых. На девушке был надет синий велюровый халат — тот самый, который Игорь подарил Марине на прошлый день рождения. Тот самый, с вышитой на кармане буквой «М».
— Ой… — Девушка осеклась, разглядывая женщину с чемоданом. — А вы кто? Вы к кому?
Марина открыла рот, но звуки не выходили. Она смотрела на свой халат, на свои домашние тапочки с пушком, которые теперь были на ногах этой девицы.
— Я? — наконец выдавила Марина. — Я здесь живу. Я жена Игоря.
Блондинка не испугалась. Напротив, она сложила руки на груди и окинула Марину брезгливым взглядом, какой обычно бросают на нерадивых курьеров.
— Какая еще жена? Игорь сказал, что он в процессе развода и квартира уже практически пуста. Слушайте, женщина, идите куда шли. У нас сегодня семейный ужин, не портите вечер.
— У нас?! — Марина сделала шаг вперед, буквально вваливаясь в прихожую.
В квартире пахло не привычным домашним уютом, а тяжелыми, приторными духами и чем-то жареным. Из гостиной доносилась музыка — джаз, который Марина терпеть не могла, а Игорь всегда подстраивался под её вкус.
— Марина? — Голос мужа заставил её вздрогнуть.
Игорь вышел из кухни, застегивая на ходу пуговицы рубашки. Увидев жену, он на мгновение побледнел, но тут же взял себя в руки. В его глазах не было ни капли раскаяния — только легкое раздражение, словно он столкнулся с досадной помехой в расписании.
— Ты почему вернулась раньше? — спросил он вместо приветствия. — Тебе же было велено отдыхать еще три дня.
— Велено? — Марина почувствовала, как по щекам поползли горячие слезы. — Игорь, что здесь происходит? Кто эта женщина? Почему у меня не подошел ключ?
— Ой, Кристиночка, иди в комнату, я сейчас всё улажу, — мягко сказал Игорь девушке, проигнорировав вопрос Марины.
Блондинка, фыркнув, удалилась, намеренно задев Марину плечом. Игорь закрыл входную дверь, отрезая путь к отступлению, и повернулся к жене.
— Послушай, Марин. Давай без истерик. Ты взрослая женщина, должна понимать — чувства остывают. Мы с тобой давно жили как соседи. Я не хотел тебя расстраивать перед отъездом, думал, ты приедешь отдохнувшая, и мы всё спокойно обсудим.
— Обсудим что? Замену замков? — Марина сорвалась на крик. — Ты привел её в наш дом! Она в моем халате! Где мои вещи, Игорь? Где мои книги, моя одежда?
Игорь вздохнул, вынимая из кармана телефон.
— Ну зачем ты так. Квартира, вообще-то, оформлена на мою маму, ты же помнишь. А твои вещи… Марин, пойми правильно, Кристине нужно было куда-то вешать свои платья. Чтобы не устраивать бардак, я решил вопрос рационально.
Он подошел к окну и указал пальцем во двор. Там, в свете фонаря, виднелся ряд кирпичных гаражей. Тот, что принадлежал их семье под номером 42, был приоткрыт.
— Я перевез всё туда. Там сухо, я постелил паллеты. Твои коробки аккуратно сложены, ничего не пропадет. Перекантуешься пару дней у подруги или сними гостиницу. Я даже оплачу первую неделю, в счет нашего… прошлого.
Марина смотрела на него и не узнавала. Человек, с которым она делила постель, планы на будущее и бюджет, сейчас стоял перед ней и будничным тоном сообщал, что её жизнь теперь упакована в коробки и выставлена в неотапливаемый гараж.
— Ты выгнал меня из дома? — прошептала она. — Просто взял и выкинул?
— Я не выкинул, а перевез, — поправил он. — Ты всегда была слишком привязана к вещам, Марин. Это всего лишь тряпки. Кристина молодая, ей нужно пространство. А тебе… тебе всё равно пора что-то менять. Ты же сильная, ты всё стерпишь. Всегда ведь терпела мой характер, мои задержки. Ну, вот и сейчас — не делай сцены.
В этот момент в прихожую снова выплыла Кристина. В руках она держала бокал вина.
— Игорек, ну долго еще? Мясо остывает. Пусть она забирает свой чемодан и валит.
Игорь посмотрел на Марину. В его взгляде не было любви, только холодный расчет. Он был уверен, что она, как обычно, промолчит, поплачет и уйдет в темноту, чтобы не мешать его новому счастью. Ведь Марина — «своя», надежная, предсказуемая. Марина, которая поймет и простит.
Но внутри Марины в этот момент что-то с оглушительным треском лопнуло. Это не была боль. Это была ярость — холодная, как вода в горном ручье, и острая, как бритва.
— В гараж, значит? — тихо спросила она, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
— Марин, не начинай… — начал Игорь.
— Хорошо. Я уйду.
Она подхватила свой чемодан. Игорь облегченно выдохнул, на его лице даже мелькнуло подобие торжества. Он был прав: она стерпела. Снова.
Марина вышла за дверь, слыша, как за её спиной дважды провернулся новый, чужой замок. Она спустилась по лестнице, вышла во двор и остановилась перед гаражом №42. Внутри, в полумраке, действительно белели коробки с её именем. Её жизнь, оцененная мужем в стоимость аренды гаража.
Она достала телефон. Руки дрожали, но голос был твердым.
— Алло, Паша? Привет. Ты говорил, твоему агентству недвижимости нужен юрист с железной хваткой? Я согласна. И еще… мне нужна помощь, чтобы вскрыть один очень важный сейф.
Марина обернулась и посмотрела на светящиеся окна своей бывшей спальни. Она еще не знала, как именно, но знала точно: Игорь очень скоро пожалеет о том, что считал её «терпилой».
Ночь в гараже была невыносимо долгой. Конечно, Марина не осталась там спать — гордость и здравый смысл заставили её вызвать такси и уехать в самую дешевую гостиницу на окраине. Но перед тем как уехать, она вошла в бокс №42. Запах машинного масла, пыли и старых шин смешивался с ароматом её любимых духов, который еще хранили вещи в коробках.
Она открыла одну из них — сверху лежала их свадебная фотография. Игорь там улыбался, обнимая её так крепко, будто боялся отпустить. Марина горько усмехнулась. Теперь она понимала: он не боялся её потерять, он просто фиксировал свою собственность. Собственность, которую можно сдать в утиль, как только выйдет новая модель.
В гостиничном номере с казенными шторами Марина не сомкнула глаз. В голове, словно шестеренки огромного механизма, начали вращаться мысли. Она была юристом в крупной строительной компании. Десять лет она вычитывала контракты, находила лазейки в документах и защищала интересы фирмы. Теперь ей предстояло защитить единственный интерес, который имел значение — свой собственный.
«Ты думал, я всё стерплю?» — Марина подошла к зеркалу. Глаза покраснели, лицо осунулось, но взгляд стал другим. В нем больше не было той мягкой, обволакивающей нежности, которую Игорь принимал за слабость.
Утром она была в офисе у Павла. Павел, её однокурсник и владелец успешного агентства, встретил её с кружкой крепкого кофе и понимающим молчанием. Он видел её состояние, но как профессионал ждал, когда она заговорит сама.
— Мне нужно знать всё о состоянии счетов Игоря за последний год, — отчеканила Марина, прихлебывая горький напиток. — И о том, как его мать «купила» нашу квартиру.
— Марин, ты же знаешь, если квартира на свекрови, отсудить её при разводе почти невозможно, — осторожно заметил Павел. — Это классическая схема.
— Схема классическая, если играть по правилам, Паша. Но Игорь совершил одну ошибку. Он считал меня не только терпилой, но и дурой.
Марина открыла свой ноутбук. Доступ к домашним архивам у неё всё еще был — Игорь не догадался сменить пароли от облачного хранилища, будучи уверенным, что жена сейчас слишком занята рыданиями в подушку.
— Смотри, — она развернула экран к Павлу. — Три года назад мы делали в квартире капитальный ремонт. Игорь убедил меня вложиться 50 на 50. У меня сохранились все чеки, все договоры с подрядчиками, где стоит моя подпись. Но самое интересное не это. Помнишь, год назад он просил меня подписать согласие на залог квартиры для его нового бизнеса?
Павел кивнул.
— Да, ты еще сомневалась.
— Так вот, квартира была оформлена на его мать, Анну Владимировну. Но залог оформлял Игорь по доверенности. Я нашла копию этой доверенности. В ней есть пункт, который свекровь, в силу своей юридической безграмотности, просмотрела. Доверенность давала Игорю право не только распоряжаться имуществом, но и… — Марина сделала паузу, — …передавать право собственности в счет долгов.
— И что это нам дает? — нахмурился Павел.
— То, что полгода назад Игорь «занял» у меня крупную сумму денег на развитие своей логистической фирмы. Мы оформили это как расписку, просто для галочки, как он говорил. Но я составила её так, что в случае невозврата долг может быть погашен имуществом, находящимся в его оперативном управлении.
Павел присвистнул.
— Мариш, ты хочешь сказать, что ты можешь претендовать на долю в квартире свекрови?
— Я хочу сказать, что я могу претендовать на ВСЮ квартиру. И на его фирму в придачу.
Весь день Марина работала как заведенная. Она восстанавливала цепочки транзакций, вытягивала выписки из реестров. К обеду выяснилось еще кое-что: Кристина, та самая блондинка в синем халате, была не просто любовницей. Она была дочерью одного из главных инвесторов Игоря. Кажется, наш «герой» решил не просто сменить жену, а совершить выгодный прыжок по карьерной лестнице, закрепив деловые отношения браком с «нужной» девочкой.
— Он хочет развода по-тихому, чтобы успеть жениться на Кристине до подписания крупного контракта в следующем месяце, — резюмировала Марина, закрывая очередную папку. — Ему нужна чистая репутация перед её отцом.
— И что ты будешь делать? — спросил Павел. — Пойдешь в суд?
— Суд — это долго. Игорь надеется, что я буду годами судиться за холодильник и микроволновку, сидя в гараже. Нет, мы пойдем другим путем.
Вечером того же дня Марина снова стояла у своей двери. На этот раз она не звонила. С ней был мастер по вскрытию замков (с полным пакетом разрешительных документов) и двое крепких парней из охранной фирмы Павла.
— Работайте, — коротко бросила она.
Скрежет металла по металлу разнесся по подъезду. Через пять минут дверь была открыта. Марина вошла внутрь первой.
В гостиной царил хаос. На её любимом светлом диване валялись какие-то грязные вещи, на столе стояла гора немытой посуды и пустые бутылки. Из спальни выскочил Игорь в одних трусах, за ним, кутаясь в одеяло, выбежала заспанная Кристина.
— Ты?! — взревел Игорь. — Ты что творишь? Я полицию вызову! Это незаконное проникновение!
— Вызывай, — спокойно ответила Марина, присаживаясь на край кресла. — Заодно предъявишь им документы на право собственности. Ах, подожди, они же у мамы. А мама сейчас в санатории, в том самом, куда ты меня так заботливо отправил. И она, кажется, еще не знает, что вчера ты подписал договор о передаче этой квартиры в счет погашения долга перед моей подставной фирмой-кредитором.
Игорь замер. Его лицо стало приобретать землистый оттенок.
— Какого долга? О чем ты несешь?
— О той расписке, Игорек. Помнишь? Ты подписал её, не глядя, когда был слишком занят выбором нового Porsche. Ты думал, что я «всё стерплю»? Ты прав. Я терпела твою лень, твое вранье и твою посредственность. Но я никогда не была дурой.
Кристина, почувствовав, что пахнет жареным, начала быстро натягивать платье.
— Игорь, что она говорит? Какая передача квартиры? Ты сказал, это твой замок!
— Молчи! — рявкнул на неё Игорь, а потом снова повернулся к Марине. — Ты блефуешь. Документы не могут быть оформлены так быстро.
— В моем мире всё происходит быстро, когда на кону стоит справедливость, — Марина выложила на стол стопку бумаг. — Здесь уведомление о выселении. У вас есть один час, чтобы собрать вещи.
— Один час?! — взвизгнула Кристина. — У меня только косметики на три часа сборов!
— Тогда воспользуйтесь моим методом, — улыбнулась Марина, и эта улыбка была страшнее любого крика. — Игорь уже показал пример. Внизу, во дворе, есть прекрасный гараж под номером 42. Там как раз освободилось место на паллетах. Можете перевезти свои тряпки туда. Там сухо, Игорь обещал.
Игорь бросился к ней, замахиваясь, но один из охранников Павла мягко, но решительно перехватил его руку.
— Не советую, — басом произнес мужчина.
Марина встала и прошла на кухню. Она взяла свой любимый бокал, который Игорь еще не успел разбить, и налила себе воды.
— Час пошел, ребята. Кстати, Кристина, халат оставь. На нем вышита буква «М». Это значит «Марина». А тебя, кажется, зовут на букву «П»? — Марина притворно задумалась. — Ах да, Помеха. Просто временная помеха в моей жизни.
В следующую минуту квартира наполнилась криками, руганью и звуком поспешно закрывающихся чемоданов. Марина смотрела в окно, как Игорь, красный от унижения, тащит к лифту огромный баул Кристины.
Она победила в первом раунде. Но она знала Игоря слишком хорошо: он был как загнанная крыса — в моменты отчаяния он становился особенно опасным. И он явно не собирался так просто расставаться с мечтами о богатой жизни за счет дочки инвестора.
Когда за ними захлопнулась дверь, Марина не почувствовала радости. Только опустошение. Она подошла к телефону и набрала номер.
— Паша? Начинай вторую стадию. Мы обвалим акции его фирмы завтра к открытию торгов. Я хочу, чтобы к вечеру он не мог позволить себе даже аренду того самого гаража.
Утро встретило город пронзительным ветром. Марина сидела в своем офисе, окруженная мониторами, на которых графики котировок стремительно ползли вниз. Она знала, что делает. Логистическая компания Игоря «Вектор-Транс» держалась на двух столпах: репутации надежного перевозчика и инвестициях отца Кристины, Виктора Степановича Березина.
Один звонок Марины в налоговую инспекцию с указанием на конкретные «серые» схемы, которые она сама же когда-то помогала легализовать, запустил цепную реакцию. А анонимное письмо Березину с копиями банковских выписок, доказывающих, что Игорь тратил инвестиционные деньги на закрытие своих карточных долгов, стало последним гвоздем в крышку гроба его карьеры.
Дверь кабинета распахнулась без стука. В комнату ворвался Игорь. Он выглядел ужасно: мятая рубашка, щетина, безумный взгляд. От вчерашнего лощеного красавца не осталось и следа.
— Ты довольна?! — закричал он, подлетая к её столу. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Березин расторг контракт! На мои счета наложен арест! У меня фуры стоят на границе, потому что нечем платить за топливо!
Марина даже не подняла глаз от экрана. Она медленно отпила кофе и только потом посмотрела на него — холодно и отстраненно, словно на насекомое под микроскопом.
— Я просто последовала твоему совету, Игорек. Ты ведь сказал, что я сильная и всё стерплю. Вот я и терплю. Терплю твое присутствие в моем кабинете ровно тридцать секунд, прежде чем нажму кнопку охраны.
— Марина, прекрати этот цирк! — он ударил ладонью по столу. — Да, я оступился. Да, с Кристиной… это была ошибка, просто увлечение. Но бизнес — это святое! Мы же вместе его строили!
— Ошибаешься. Ты его строил на моем терпении, на моих юридических знаниях и на моих бессонных ночах. Теперь я забираю свои ресурсы назад.
— Ты не сможешь! — Игорь вдруг осел на стул, его голос задрожал. — Марин, послушай… Если фирма обанкротится, я останусь должен миллионы. Они меня из-под земли достанут. Ты же любила меня! Помнишь, как мы начинали в коммуналке? Как делили одну сосиску на двоих?
— Помню, — Марина встала. — А еще я помню вчерашний вечер. Помню свой халат на твоей любовнице. Помню ключ, который не подошел к моей собственной двери. И помню паллеты в гараже. Знаешь, Игорь, в коммуналке было честнее. Там у нас не было ничего, кроме друг друга. А когда появилось «чего-то», ты решил, что «друг друга» можно выбросить на помойку.
Она нажала кнопку интеркома.
— Леночка, вызовите охрану. У нас посторонний.
Игорь вскочил, его лицо исказилось от ярости.
— Ты пожалеешь об этом, дрянь! Ты думаешь, ты одна такая умная? Я найду способ тебя уничтожить!
Когда его вывели, Марина почувствовала, как её начинает бить мелкая дрожь. Месть не приносила облегчения, она лишь заполняла пустоту внутри едким дымом. Она подошла к окну, пытаясь успокоиться, и заметила на парковке черный внедорожник. Возле него стоял высокий мужчина в безупречном сером пальто. Он смотрел прямо на её окна.
Это был Виктор Березин. Отец Кристины.
Через десять минут он уже сидел в её кабинете. В отличие от Игоря, Березин излучал абсолютное спокойствие — спокойствие хищника, который точно знает, когда нанести удар.
— Марина Владимировна, — начал он низким бархатистым голосом. — Я не люблю, когда меня используют. Ваш муж… бывший муж, полагаю… пытался втянуть мою дочь в свои финансовые махинации. Это было его первой ошибкой. Второй ошибкой было то, что он недооценил женщину, которая создала его из ничего.
— Вы пришли защищать Кристину? — прямо спросила Марина.
Березин усмехнулся.
— Кристина — взрослая девочка, хоть и глупая. Она получит свой урок. Я пришел обсудить «Вектор-Транс». У компании отличные активы, но бездарное руководство. Я знаю, что вы владеете сорока процентами акций через оффшорную прокладку. Игорь думал, что спрятал их от налоговой, но он не знал, что я знаю о вашем существовании.
Марина напряглась. Она не ожидала, что Березин так глубоко копнет.
— Я предлагаю сделку, — продолжал он. — Вы передаете мне свои акции и доказательства его махинаций, которые у вас, несомненно, есть. Взамен я полностью очищаю вашу репутацию, помогаю с разделом имущества (включая ту самую квартиру вашей свекрови) и гарантирую, что Игорь больше никогда не появится в радиусе километра от вас. Более того, я предлагаю вам пост юридического директора в моем холдинге. С окладом, который Игорю и не снился.
— Почему вы помогаете мне? — Марина недоверчиво прищурилась. — Я ведь только что едва не обвалила ваш инвестиционный проект.
— Потому что я ценю ум и характер, — Березин встал и положил на стол свою визитку. — А еще потому, что я сам когда-то начинал с гаража. И знаю, как важно иметь союзника, который не воткнет нож в спину, когда ты отправишь его в санаторий.
Марина осталась одна. Перед ней лежал выбор: дожать Игоря самой, рискуя увязнуть в судах и угрозах, или принять предложение человека, который был едва ли не опаснее её мужа.
Телефон пискнул. Сообщение от Игоря: «Я у матери. Она в ярости. Она подает на тебя в суд за кражу документов на квартиру. Тебе конец, Марин. Собирай вещи в тюрьму».
Марина посмотрела на визитку Березина, потом на экран телефона. Гнев, который она подавляла всё утро, вспыхнул с новой силой. Они не оставят её в покое. Свекровь, Игорь, их бесконечная жадность и уверенность в своей безнаказанности…
Она набрала номер Павла.
— Паша, отбой по второй стадии. Мы меняем план. Соедини меня с Березиным. Скажи, что я готова обсуждать детали поглощения «Вектор-Транса».
Вечером того же дня Марина вернулась в свою квартиру. Она вызвала клининговую службу, которая уже заканчивала работу. Квартира снова пахла лимоном и свежестью. Чужие духи выветрились, грязная посуда исчезла. Марина открыла шкаф в спальне. Он был пуст — Игорь и Кристина забрали всё, что смогли унести в руках.
Она достала из сумочки тот самый синий велюровый халат, который Кристина бросила в прихожей. Марина подошла к мусоропроводу на лестничной клетке и, не колеблясь, отправила его в бездну.
В этот момент зазвонил стационарный телефон. Она знала, кто это. Анна Владимировна, её свекровь.
— Ты, неблагодарная дрянь! — раздался в трубке визг. — Как ты посмела выставить моего сына за дверь? Эта квартира — моя! Ты там никто! Я завтра же приеду с полицией и выкину тебя на улицу! Мой Игорек из-за тебя в больницу попал с нервным срывом!
— Здравствуйте, Анна Владимировна, — спокойно ответила Марина. — Приезжайте. Только захватите с собой хорошего адвоката. И, кстати, передайте Игорю: в гараже №42 я оставила ему подарок. Его старую коллекцию пивных банок и тот самый детский велосипед, который он так и не починил. Это всё, что осталось от его наследства.
Она положила трубку и выдернула шнур из розетки. Тишина, воцарившаяся в квартире, была густой и тяжелой. Но это была её тишина.
Марина подошла к окну и посмотрела на ночной город. Завтра начнется новая жизнь. Жизнь, где она больше не будет «надежным тылом» и «терпилой». Она станет тем, кем боялась стать все эти годы — женщиной, которая диктует свои правила.
Однако в глубине двора она снова заметила знакомый силуэт. Игорь стоял у гаража, прижимая к груди какую-то коробку. Он смотрел на её окна, и в свете фонаря его лицо казалось маской из фильма ужасов. Он не уйдет просто так. Марина это чувствовала каждой клеточкой кожи.
Финал любого сражения — это не только триумф, но и горький привкус пепла. Марина понимала это, когда ранним утром следующего дня входила в здание центрального офиса Березина. В руках она сжимала тонкую папку с документами — юридическую смерть «Вектор-Транса» и личный приговор для Игоря.
Березин ждал её в кабинете, где пахло дорогим табаком и старой кожей. Он кивнул на кресло, не отрываясь от изучения каких-то бумаг.
— Подписали? — спросил он, имея в виду договор о передаче долей.
— С одним условием, Виктор Степанович, — Марина положила папку на стол. — Вы полностью берете на себя судебные тяжбы с Анной Владимировной. Я не хочу больше слышать голос этой женщины. Все претензии по квартире должны разбиться о ваш юридический отдел.
Березин поднял на неё взгляд, и в нем промелькнуло нечто похожее на уважение.
— Жестко. Но справедливо. Считайте, что свекрови больше не существует в вашем юридическом поле. Что с Игорем?
— Игорь… — Марина запнулась. — Игорь вчера дежурил под окнами. Думаю, он в отчаянии.
— Отчаяние делает людей непредсказуемыми, — Березин нажал кнопку селектора. — Подготовьте приказ о назначении Марины Владимировны. И выделите ей машину с водителем. Временно. Пока пыль не уляжется.
Выйдя из офиса, Марина почувствовала странную легкость. Она официально была частью империи Березина. У неё была работа, статус и квартира, которая теперь юридически была неприступной крепостью. Но когда она подошла к своей машине, сердце предательски екнуло. На лобовом стекле под дворником белел клочок бумаги.
«Я знаю, где ты. Ты думаешь, ты победила? В 19:00 в гараже. Приди одна, или я сожгу всё, что тебе дорого. И Кристина мне поможет».
Марина смяла записку. Это был классический блеф. Кристина, скорее всего, уже рыдала в объятиях отца, вымаливая прощение. Но Игорь… В нем проснулось то самое мелкое, мстительное нутро, которое он годами прятал за маской заботливого мужа.
Весь день она размышляла: идти или нет? Разум кричал: «Вызови полицию!». Но интуиция подсказывала — если она не поставит точку сама, этот призрак будет преследовать её вечно.
В семь вечера Марина въехала во двор. Сумерки сгустились, фонари мигали, придавая гаражному кооперативу зловещий вид. Она остановилась у бокса №42. Ворота были приоткрыты. Внутри горела тусклая лампочка.
Она вошла, не таясь. Шаги гулко отдавались от бетонного пола.
— Игорь? Я здесь. Выходи.
Из тени, из-за штабеля тех самых коробок, которые он когда-то так «заботливо» сюда перевез, вышел муж. Он был одет в тот самый старый свитер, который Марина хотела выбросить еще три года назад. В руке он держал канистру. В воздухе отчетливо пахло бензином.
— Пришла… — он хрипло рассмеялся. — Гордая. Красивая. Юрист года.
— Ты пьян, Игорь. Положи канистру и уходи. Березин уничтожит тебя, если ты хоть пальцем меня тронешь.
— Березин? — Игорь сделал шаг вперед, его глаза лихорадочно блестели. — Ты променяла меня на этого старого стервятника? Ты думала, я буду смотреть, как ты забираешь мою жизнь? Мою фирму, мою квартиру, мою честь?
— У тебя нет чести, Игорь. Ты потерял её в тот момент, когда сменил замки, пока я была в санатории.
— Ты всё стерпишь! Ты сама так приучила! — он сорвался на крик, размахивая канистрой. — Ты была удобной! Ты была фоном! А теперь ты хочешь стать режиссером? Не выйдет! Если эта жизнь не моя, то она не достанется никому. Я сожгу всё. Твои вещи, твои дипломы, твои драгоценные документы… и тебя вместе с ними, если придется.
Он чиркнул зажигалкой. Маленький огонек заплясал в его дрожащих руках. Марина замерла. Она видела, что он на грани безумия. В этот момент она поняла — этот человек никогда её не любил. Он любил тот комфорт, который она создавала.
— Знаешь, что в этой коробке? — Марина указала на ту, что стояла ближе всего к нему.
Игорь глянул вниз.
— Мне плевать.
— Там письма твоего отца. Те, что он писал тебе перед смертью. Ты просил меня их сохранить, когда у тебя рука не поднималась. Там твои детские рисунки, которые я собирала десять лет. Там твоя жизнь, Игорь. Не моя. Свои вещи я вывезла сегодня утром.
Игорь замер. Его рука с зажигалкой медленно опустилась. Он посмотрел на коробки — серые, пыльные, полные его собственного прошлого.
— Ты врешь… — прошептал он.
— Проверь. Я оставила тебе только то, что принадлежит тебе. Твой гараж, твой хлам, твое одиночество. Поджигай, если хочешь. Сожги себя сам.
Марина развернулась и пошла к выходу. Она не оборачивалась, хотя спина горела от ожидания удара или вспышки пламени. Она дошла до машины, села за руль и только тогда посмотрела в зеркало заднего вида.
Игорь стоял на коленях в дверях гаража, обхватив голову руками. Канистра валялась рядом, бензин темным пятном растекался по асфальту. Он не поджег. У него не хватило духу даже на разрушение.
Через неделю Марина сидела в кафе с Павлом.
— Игорь подписал добровольный отказ от претензий на квартиру, — сообщил Павел, листая бумаги. — В обмен на то, что Березин не будет подавать на него заявление о мошенничестве. Он уехал к матери в область. Говорят, Анна Владимировна теперь заставляет его работать на огороде и водить старый «Москвич».
Марина улыбнулась. Это было самое подходящее наказание для человека, который так стремился к роскоши за чужой счет.
— А Кристина? — спросила она.
— Березин отправил её в Лондон. Учиться. Сказал, что пока не получит диплом — ни копейки не даст. Так что там тоже всё сурово.
Марина посмотрела на свои руки. На них больше не было обручального кольца, но на пальце сверкал новый перстень — подарок самой себе с первой зарплаты у Березина.
— Знаешь, Паш… — тихо сказала она. — Он был прав в одном. Я действительно сильная. И я действительно могу многое стерпеть. Но я больше никогда не буду терпеть тишину там, где должна звучать правда.
Она встала, подхватила сумочку и вышла из кафе. На улице светило яркое зимнее солнце. Снег искрился, ослепляя прохожих. Марина набрала номер своего водителя.
— Артем, я закончила. Едем домой. И… заскочите в цветочный. Я хочу купить самые большие лилии. Для себя.
Она ехала по городу, мимо того самого дома, мимо гаражного кооператива, который теперь казался лишь декорацией из старого, забытого фильма. Прошлое осталось в коробках под номером 42. А впереди была жизнь, в которой ключи всегда подходили к замкам, потому что эти замки она выбирала сама.
