Зоя стояла у подъезда и не могла заставить себя войти. Три месяца она не была здесь, в своей собственной квартире, которую оставила Олегу с матерью «на время». Они обещали съехать через месяц. Но прошло уже три. Они обещали найти жильё, каждый раз обещали. Она верила — как всегда верила.
Ключ в замке повернулся легко. Дверь открылась. Зоя вошла в прихожую и замерла.
На вешалке висела незнакомая женская куртка — розовая, дешёвая, с искусственным мехом на воротнике. На полке стояла чужая женская обувь — маленькие, тридцать шестой размер. Зоя носила тридцать восьмой.
Из комнаты донёсся голос Галины Михайловны:
— Леночка, ты картошку почистила? Олег скоро придёт, голодный будет!
Зоя прошла на кухню. У плиты стояла девушка лет двадцати пяти — худенькая, бледная, в домашнем халате. Она чистила картошку над раковиной, склонив голову. Волосы — русые, тонкие, собраны в хвост. Руки — красные от холодной воды.
Галина Михайловна сидела за столом с чашкой кофе. Увидела Зою и поперхнулась.
— Ты что здесь делаешь?!
— Это моя квартира, — сказала Зоя тихо. — Я здесь живу.
— Как это живёшь? — Галина Михайловна встала. — Ты же ушла! Три месяца назад ушла!
— Я уехала к матери. На время. Вы обещали съехать.
— Ах, обещали! — свекровь всплеснула руками. — А куда нам съезжать? У меня квартиры нет! У Олега денег нет! Ты думала об этом, когда бросала мужа?
Девушка у плиты обернулась. Посмотрела на Зою испуганными глазами.
— А это кто? — спросила Зоя, кивнув на неё.
— Это Лена. Жена Олега.
Зоя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Села на стул.
— Жена?
— Ну да. Вы же развелись. Три месяца прошло, он и женился. А что ему, одному сидеть?
— Мы не развелись, — Зоя посмотрела на Галину Михайловну. — Я только подала документы.
— Ой, да какая разница! — свекровь махнула рукой. — Ты бросила семью. Он нашёл другую. Всё честно. Всё как положено.
Лена стояла у плиты и молчала. Зоя смотрела на неё и видела себя — такую, какой была полгода назад. Испуганную, тихую, согласную на всё.
— Лена, — позвала Зоя. — Подойди ка сюда.
Девушка подошла. Села напротив. Руки её дрожали.
— Ты знаешь, чья это квартира?
Лена покачала головой.
— Олег сказал, что его.
— Это моя квартира, — Зоя достала из сумки документы. — Я собственник. Мне её родители оставили.
Лена побледнела.
— Но… но Олег говорил…
— Олег врёт, — Зоя положила руку ей на плечо. — Он всегда врёт.
Галина Михайловна вскочила:
— Ты что себе позволяешь?! Лезешь в чужую семью! Олег с Леной теперь муж и жена! А ты кто? Бывшая!
— Я не бывшая, — Зоя встала. — Мы ещё женаты. И это моя квартира. Собирайте вещи. Все. Сегодня же.
— Да ты с ума сошла! — заорала Галина Михайловна. — Нам некуда идти!
— Хватит — это не моя проблема.
Зоя прошла в свою комнату. Здесь тоже всё изменилось. Её кровать застелена чужим бельём — розовым, в цветочек. На тумбочке — фотография Олега и Лены. Они обнимаются, улыбаются.
Зоя взяла фотографию. Посмотрела на лицо Лены — счастливое, влюблённое, доверчивое. Такой она сама была когда-то. Когда познакомилась с Олегом. Когда привела его домой к матери.
Нина Степановна тогда встретила Олега настороженно. Высокий, красивый, говорит правильно — но что-то в нём настораживало. Взгляд такой, оценивающий.
— Мама, это Олег. Мы встречаемся, — Зоя держала его за руку и улыбалась.
— Очень приятно, — Нина Степановна кивнула. — Чаю?
— С удовольствием.
Они сидели на кухне. Олег рассказывал о себе — работает менеджером, живёт с матерью, разведён. Нина Степановна слушала и думала: что-то не так. Но промолчала. Зоя была счастлива, и это главное для матери.
Через два месяца они поженились. Свадьба была скромная — загс, кафе, несколько друзей. Зоя надела белое платье, Олег — костюм. Галина Михайловна плакала от счастья.
— Наконец-то мой сын нашёл хорошую женщину! — говорила она всем. — Скромную, работящую!
После свадьбы Олег переехал к Зое. Квартира была двухкомнатная — родители оставили. Зоя работала бухгалтером, получала неплохо. Олег обещал найти работу получше, но пока подрабатывал где-то. Денег не приносил.
— Милая, ты же понимаешь, сейчас кризис, — говорил он. — Потерпи немного. Я найду что-то стоящее.
Зоя терпела. Она привыкла терпеть. Мать воспитывала её строго: «Ты слабая, ты ни на что не способна. Делай, что тебе говорят». Зоя училась делать, что ей говорят. В школе писала рефераты за одноклассников. В университете — курсовые за однокурсников. На работе оставалась за коллег в выходные.
— Зоечка, выручи, у меня ребёнок заболел! — просила коллега.
— Зоя, ты же всё равно одна, посиди за меня в субботу, — говорил другой.
Зоя сидела. Потому что отказывать не умела.
Олег это понял быстро. Через месяц после свадьбы он привёл мать.
— Милая, маме негде жить. Квартиру продали, денег не хватает на новую. Пустим её к нам? На время, конечно.
Зоя согласилась. Галина Михайловна въехала и осталась. «На время» растянулось на годы.
Свекровь заняла вторую комнату. Она не работала — на пенсии, хотя было ей всего пятьдесят восемь. Могла бы работать, но не хотела.
— Зоечка, ты же молодая, ты и зарабатывай, а я дома посижу. Борщик сварю, полы помою, — говорила она.
Но борщи она не варила. Полы не мыла. Лежала на диване, смотрела сериалы, ела конфеты.
Зоя приходила с работы и готовила ужин. Мыла посуду. Стирала. Убирала. Галина Михайловна сидела на кухне и наблюдала.
— Ну что ты так медленно? Я бы быстрее справилась!
— Тогда справься, — хотелось сказать Зое. Но она молчала.
Олег устроился на работу охранником. Зарплата мизерная. Зоя получала в два раза больше. Она отдавала треть своей зарплаты Галине Михайловне «на хозяйство». Свекровь брала деньги. Но на что тратила — неизвестно. Продукты Зоя покупала сама, на остатки своей зарплаты. Коммунальные платила сама.
— А на что идут мои деньги? — спросила она однажды.
— На жизнь, — отрезала Галина Михайловна. — Или ты думаешь, мы на воздухе живём?
Зоя не спорила. Она устала спорить. Устала вообще.
Через три года работы её повысили. Главный бухгалтер — зарплата девяносто тысяч. Зоя обрадовалась. Пришла домой и сказала:
— Меня повысили! Теперь мы сможем откладывать на вашу квартиру!
Галина Михайловна посмотрела на неё как на дуру:
— Какую квартиру? У нас есть квартира. Твоя.
— Но… я думала, мы купим ещё одну. Для вас.
— Зачем? Живу же здесь. А деньги давай сюда.
Вечером Зоя спросила у мужа:
— Олег, ты хочешь квартиру для матери?
— Зачем? — он смотрел телевизор. — Здесь и так хорошо.
— Но мы могли бы жить отдельно. Вдвоём.
— А мама куда?
— Ну… она же просто будет жить отдельно. Это же моя квартира. А свою она продала и у нее же остались деньги?
Олег посмотрел на неё:
— Ты хочешь выгнать мою мать?
— Нет, я не хочу её выгонять, я просто…
— Ты неблагодарная, — он выключил телевизор и встал. — Мама тебе помогает, дом ведёт, а ты её выгнать хочешь.
— Я не хочу её выгонять!
— Ещё как хочешь! — он повысил голос. — Я тебе скажу так: либо мы живём все вместе, либо ты сама съезжай! Это тебя что-то постоянно не устраивает.
Зоя заплакала. Олег ушёл к матери. Они там долго о чём-то говорили, смеялись.
На следующий день Олег уволился.
— Зачем мне работа, если жена теперь начальник? — сказал он утром. — Жена обеспечивает!
Зоя молчала. Она поняла, что попала в ловушку. Но выхода не видела. Потому что уходить значило признать поражение. Признать, что мать была права: «Ты ни на что не способна».
Прорыв случился через полгода. На работе Зоя познакомилась с новой коллегой — Светланой. Та была на десять лет старше, разведена, с двумя детьми. Уверенная, резкая, весёлая.
— Ты чего такая грустная? — спросила она Зою за обедом.
— Да так, устала.
— От чего? От мужа-паразита?
Зоя вздрогнула:
— Откуда ты знаешь?
— Да по тебе видно. Вот у меня тоже такой был. Думала, любовь, семья, всё дела. А он просто на шее сидел. Я десять лет терпела, пока не поняла: хватит.
— И что ты сделала?
— Выгнала. Собрала вещи, вынесла на лестницу, замок сменила. И всё.
— А он что?
— Орал, угрожал, полицию вызывал. Но квартира моя была, он просто прописан. Так и съехал к маме.
Зоя слушала и думала: а может, и мне так сделать?
Но страшно было. Очень страшно. Да и не правильно это как-то. Свекровь же продала квартиру — куда они пойдут жить? На улицу?
Вечером она пришла домой. Олег лежал на диване, смотрел телевизор. Галина Михайловна сидела на кухне, пила чай с тортом. Дорогим тортом, который Зоя себе не могла позволить.
— Ужин будет? — спросил Олег, не отрываясь от экрана.
— Сейчас приготовлю.
— Да побыстрее. Футбол скоро начнётся.
Зоя пошла на кухню. Достала продукты из холодильника. Галина Михайловна смотрела на неё:
— Что ты сегодня такая? Моська кислая.
— Устала.
— Устала! — свекровь фыркнула. — Вот я в твои годы на трёх работах вкалывала! И не ныла!
— А потом бросили и тридцать лет не работаете, — сказала Зоя.
— Что?!
— Ничего.
Зоя готовила и думала. О Светлане. О том, что та просто взяла и выгнала мужа. Неужели можно так? Просто взять и выгнать? И катись оно всё…
После ужина Олег ушёл к себе. Галина Михайловна осталась на кухне. Зоя мыла посуду.
— Слушай, Зоя, — сказала свекровь. — Ты бы того, подкинула мне денег. На лекарства. Давление скачет.
— Сколько?
— Тысяч пять.
— Пять тысяч на лекарства?
— Ну да. Они дорогие сейчас.
Зоя вытерла руки. Достала кошелёк. Там было семь тысяч — всё, что осталось до зарплаты.
— Возьмите.
Галина Михайловна взяла деньги, пересчитала, сунула в карман.
— Маловато. Ну ладно, как-нибудь.
Она ушла. Зоя стояла на кухне и смотрела в окно. На улице шёл дождь. Холодный октябрьский дождь.
Решение пришло неожиданно. Через неделю, в субботу. Зоя проснулась рано, хотела приготовить завтрак. Пошла на кухню — а там Галина Михайловна с Олегом сидят, пересчитывают деньги.
— Сколько тут? — спрашивает Олег.
— Тысяч восемьдесят, наверное. Может, девяносто.
— Откуда столько?
— Да я с Зойки каждый месяц собираю. Она же порстушка наивная, не замечает.
Зоя стояла в дверях и слушала. Руки дрожали. Внутри поднималось что-то горячее, красное.
Она шагнула на кухню.
— Сколько?
Олег и Галина Михайловна замолчали. Обернулись. Олег спрятал деньги под стол.
— Ты чего подслушиваешь? — спросил он.
— Сколько вы у меня украли?
— Какое воровство?! — Галина Михайловна вскочила. — Ты что несёшь?!
— Восемьдесят тысяч. Может, девяносто. Я слышала. — Зоя шагнула ближе. — Вы каждый месяц воровали мои деньги.
— Это не воровство! — Олег встал. — Ты сама отдавала! Добровольно!
— Я отдавала НА ХОЗЯЙСТВО! На продукты, на коммуналку! На лекарства! А вы КОПИЛИ!
— Ну и что? — Галина Михайловна выпятила подбородок. — Мы экономили! Ты должна быть благодарна!
— Благодарна?! — Зоя почувствовала, как голос срывается. — За что? За то, что вы назвали меня тряпкой? За то, что паразитировали на мне?
— Да кто ты вообще такая?! — заорала свекровь. — Думаешь, если квартирка родительская есть, то ты кто? Мы тебе ПОМОГАЛИ! Я дом вела!
— Вы на диване лежали! — Зоя подошла вплотную. — Вы жрала мои деньги и ничего не делала! А я работала, готовила, убирала, стирала! Я была служанкой в своей собственной квартире!
— Вот именно — в СВОЕЙ! — Олег схватил её за руку. — Ты думала только о себе! Эгоистка!
Зоя вырвала руку.
— Я эгоистка? Я содержала вас обоих! А ты даже РАБОТАТЬ не захотел!
— Зачем мне работать, если жена зарабатывает?
— Потому что ты МУЖ! Потому что ты МУЖЧИНА! Потому что ты должен обеспечивать семью, а не сидеть на шее у женщины!
— Ах вот как! — Олег шагнул к ней. — Значит, я тебе не нужен? Значит, я тебе обуза?
— Да! — закричала Зоя. — Обуза! Ты и твоя мать — обуза! Вы высосали из меня всё! Деньги, силы, время! Я живу как рабыня!
— Тогда вали! — Галина Михайловна ткнула пальцем в дверь. — Никто тебя не держит!
— Нет, это вы валите! — Зоя повернулась к ней. — Это МОЯ квартира! МОЯ! И я уезжаю. А вы должны съехать. Найти себе жильё. И жить там без меня.
— Ага, конечно! — Олег рассмеялся. — Мы тут прописаны! Никуда мы не съедем!
— Съедете. Я через суд вас выпишу.
— Попробуй, — Галина Михайловна скрестила руки на груди. — Это долго. Дорого. А мы пока тут поживём.
Зоя посмотрела на них обоих. На их наглые лица. На украденные деньги, которые Олег так и не убрал со стола. И поняла: спорить бесполезно.
— Ладно, — сказала она тихо. — Живите. А я уезжаю.
— Куда? — спросил Олег.
— К матери. На время. А вы за это время найдёте себе жильё и съедете. Я не собираюсь жить с ворами.
— Мы никуда не съедем! — заорала Галина Михайловна.
— Ещё как съедете, — Зоя развернулась и пошла в комнату. — Я вернусь.
Она достала чемодан. Начала складывать вещи. Документы, одежду, фотографии. Руки не слушались, но она продолжала.
Олег вошёл в комнату. Встал у двери.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Ты пожалеешь. Одна останешься. Никому не нужная.
— Лучше одна, чем с вами.
— Я подам на раздел имущества. Квартира моя наполовину. Супружеское имущество.
— Она мне досталась ДО брака. — Зоя застегнула чемодан. — Суд мне её оставит.
— Посмотрим.
Зоя прошла мимо него. Взяла куртку в прихожей. Олег и Галина Михайловна стояли на кухне и молчали. Она открыла дверь. Обернулась.
— И верните деньги. Все девяносто тысяч. Или я напишу заявление в полицию. За кражу.
Захлопнула дверь и вышла. Села в такси. Доехала до матери. Поднялась на четвёртый этаж. Позвонила в дверь.
Нина Степановна открыла. Увидела дочь с чемоданом и заплакала:
— Я же говорила. Я ж говорила тебе.
Зоя обняла мать и заплакала тоже.
Три месяца она жила у матери. Ходила на работу. Возвращалась домой. Ни с кем не общалась. Светлана пыталась разговорить — Зоя отмалчивалась.
Олег звонил первый месяц раз в неделю:
— Когда вернёшься?
— Когда вы съедете.
— Мы не съедем. Возвращайся, поговорим нормально.
Зоя вешала трубку.
Документы на развод она подала. Но адвокат сказал, что с квартирой будет сложно:
— Они прописаны. Без их согласия выписать нельзя.
— А если я собственник?
— Даже если. Нужно через суд. Долго. Дорого.
Зоя согласилась. Лишь бы развестись.
Мать уговаривала забыть про квартиру:
— Пусть живут. когда-нибудь они съедут же. Ты здесь спокойно оставайся. Мне одной тяжело.
Но Зоя не могла забыть. Это была её квартира. Её дом. Её жизнь.
Она решила вернуться и поставить уже точку окончательно. Это её квартира, и она будет в ней жить. А они должны съехать.
И вот она стоит на кухне. Смотрит на Лену. И видит себя.
— Лена, — сказала Зоя тихо. — Уходи. Пока не поздно.
Девушка посмотрела на неё испуганными глазами:
— Куда?
— Отсюда. От Олега. Он тебя использует. Так же, как использовал меня.
— Нет, — Лена покачала головой. — Он меня любит.
— Я тоже так думала, а потом он бросил работу. А его мать забирала мою зарплату.
— Это неправда!
— Правда, — Зоя достала телефон. Показала переписку с адвокатом. — Вот. Документы на развод. Мы ещё женаты.
Лена прочитала. Побледнела.
— Но… он сказал, что разведён…
— Он врёт.
Галина Михайловна вскочила:
— Хватит! Ты лезешь не в своё дело!
— Это МОЁ дело! — Зоя повернулась к свекрови. — Это МОЯ квартира! И вы сейчас же съедете! Все! Или я вызываю полицию!
— Да пошла ты! — заорала Галина Михайловна. — Нам некуда идти!
— Это не моя проблема.
Зоя достала телефон. Набрала 02. Галина Михайловна выхватила трубку:
— Не смей!
— Отдай.
Они боролись. Лена сидела за столом и плакала. Телефон упал на пол.
В прихожей хлопнула дверь. Вошёл Олег. Увидел Зою и остановился.
— Ты?
— Я. Собирайте вещи. Съезжаете. Сегодня же.
Олег усмехнулся:
— С какой это радости?
— С той, что это МОЯ квартира. И я вызываю полицию, если через час вас здесь не будет.
— Я прописан.
— Мне всё равно. Собирайтесь.
Олег посмотрел на мать. Та кивнула. Они ушли в комнату.
Зоя осталась на кухне с Леной. Девушка вытирала слёзы.
— Прости, — сказала Зоя. — Но тебе лучше уйти. Сейчас.
— Я… я не знаю, куда.
— Домой. К родителям. К друзьям. Куда угодно. Только не оставайся с ним.
Лена встала. Прошла в комнату. Вернулась с сумкой.
— Я пойду, — прошептала она.
— Иди.
Лена вышла. Зоя осталась одна.
Через час Олег и Галина Михайловна вынесли вещи. Не все — только самое необходимое. Встали у двери.
— Ты пожалеешь, — сказал Олег. — Мы тебе ещё устроим в суде.
— Это мой выбор, — ответила Зоя.
Они ушли. Зоя закрыла дверь на ключ. Прислонилась к косяку и заплакала.
Но это были не слёзы боли. Это было облегчение.
Вечером Зоя мыла квартиру. Стирала следы чужого присутствия. Выбрасывала розовое бельё Лены. Фотографии с тумбочки. Всё, что напоминало о них.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Зоя? Это Лена.
— Да.
— Спасибо. Я… я поняла. Вы были правы.
— Ты уехала?
— Да. Вернулась к родителям.
Зоя улыбнулась:
— Молодец. Держись.
— Вы тоже.
Лена повесила трубку.
Зоя стояла посреди чистой квартиры. Своей квартиры. И думала о том, что всю жизнь была тряпкой. Но больше не будет.
Потому что теперь она знала: главное — не бояться. Главное — сделать выбор.
И жить с ним.
