— Тридцать девять и две, — сказала я в пустоту.
Голос прозвучал глухо, будто из-под толстого ватного одеяла.
Виталий стоял в дверном проеме спальни. В комнату он не заходил уже часа три — с тех пор, как я первый раз чихнула. Он вжимался спиной в дверной косяк, словно эти лишние полметра могли спасти его от того, что летало по нашей «двушке».
— Ну вот, — буркнул он, натягивая рукав домашней футболки на нос.
— Я же говорил, не надо было в метро ездить. Говорил?
Потолок медленно кружился против часовой стрелки. Мне хотелось не нравоучений. Мне хотелось стакан кислого морса и чтобы кто-то поправил сбившуюся подушку.
Но Виталий стоял далеко. Безопасная дистанция, как в очереди в кассу.
Чужой в своей квартире
— Вить, воды дай, пожалуйста. И в аптечку загляни, там от жара что-нибудь оставалось?
Он переступил с ноги на ногу. В его позе читалось то самое выражение, которое я видела все двадцать пять лет, когда возникали проблемы: желание исчезнуть. Раствориться. Стать невидимкой, пока всё само не рассосется.
— Лен, ну ты даешь. Я сейчас туда полезу, а там твои… эти, вирусы, — он нервно хохотнул, но глаза оставались холодными.
— Слушай, у меня завтра встреча с заказчиками. Важный объект. Если я слягу, мы деньги потеряем. Ты об этом подумала?
Я закрыла глаза.
Подумала ли я о деньгах, когда у меня ломило каждый сустав, будто кто-то выкручивал их ?
— Воды, Вить. Просто воды.
Он исчез в коридоре. Я слышала, как на кухне зашумел кран. Звук воды казался издевательски громким в звенящей тишине.
Через минуту он вернулся, но в комнату не вошел. Поставил стакан на пол у порога.
— Заберешь, когда я отойду.
Это было похоже на кормление дикого зверя в зоопарке. Я смотрела на этот стакан, и по спине пополз холод. Липкий, неприятный.
А потом началось то, чего я боялась, но, кажется, ждала всю жизнь.
В коридоре зашумела молния спортивной сумки.
Вжик.
Пауза.
Вжик.
Я с трудом приподнялась на локте. Голова была тяжелой, чугунной.
— Ты куда собрался?
Побег с лимонами
Виталий выглянул из коридора. Он уже переоделся: джинсы, свежий джемпер. На лице — маска. В собственной квартире.
— Лен, ну ты посмотри сама, — начал он тем тоном, которым обычно объяснял, почему не может поехать на дачу копать картошку.
— Здесь одни микроорганизмы сейчас. Вентиляция плохая. Я к маме поеду. Поживу пару дней, пока ты тут… прочихаешься. У неё диван свободный.
— Ты уезжаешь? — я не узнала свой голос. Он был хриплым и каким-то очень жалким.
— У меня под сорок. Мне может помощь понадобиться.
— Ну так бригаду вызовешь! — он искренне удивился.
— Телефон-то у тебя под рукой. А я чем помогу? Я не доктор. Я только сам слягу, и будем мы тут вдвоем валяться. Кому от этого легче? А так я здоровый, деньги заработаю, продуктов тебе… потом привезу. К двери поставлю.
«Потом».
Он суетился в прихожей, и я слышала, как он открывает холодильник. Звякнуло стекло. Шуршание пакета.
— Я там лимоны забрал, ладно? — крикнул он уже от входной двери.
— И мёд. Мама просила, у неё закончился. Тебе все равно сейчас нельзя сладкое, нагрузка.
Я лежала и смотрела на стакан воды у порога. До него было три метра. Мне казалось — километр.
Он забирал лимоны. Он забирал мёд. Он забирал свое драгоценное здоровье, упаковав его в спортивную сумку.
— Ты ключи взял? — спросила я. Это было единственное, что пришло в голову. Автоматизм жены со стажем.
— Взял, взял. Не переживай. Ты лечись, Лен. Много пей. И это… не звони пока, ладно? Я выспаться хочу перед работой, а у тебя голос такой… больной. Нервирует.
Щелчок замка прозвучал как выстрел.
Двойной оборот.
Тишина.
Один взрослый
Я осталась одна. В квартире пахло его одеколоном и моим потом. На тумбочке завибрировал телефон — пришло уведомление от банка: «Оплата. Супермаркет. 350 рублей». Видимо, докупил себе что-то в дорогу.
Странно, но паника не пришла. Вместе с Виталием из квартиры ушла какая-то суетливая, липкая тревога. Никто больше не ныл, не боялся подхватить что-нибудь, не требовал гарантий безопасности.
Я протянула руку, взяла телефон. Экран расплывался, но пальцы помнили движения.
Приложение доставки. Всё, что нужно. Витамины. Спрей. Морс. Куриный бульон.
«Время ожидания — 15 минут».
Через пятнадцать минут в дверь позвонил курьер. Я, шатаясь, держась за стены, дошла до прихожей. На ручке висел пакет.
Парень-курьер, которого я даже не видела, сделал для меня за двести рублей доставки больше, чем муж за двадцать пять лет.
Я выпила горячий бульон. Меня бил озноб, но голова вдруг стала ясной, как морозное утро.
В этой квартире сейчас находилось ровно столько взрослых людей, сколько способно нести ответственность. Одна я.
И если я справляюсь в одиночку, то зачем мне тот, кто боится даже моего дыхания?
Рука сама потянулась к телефону. Не позвонить мужу, нет. Я открыла поиск. В строке запроса я медленно, с трудом попадая по буквам, набрала:
«Срочная замена дверных замков. Круглосуточно».
Звук перемен
Мастер из сервиса приехал быстро. Посмотрел на меня красными от недосыпа глазами, скользнул взглядом по махровому халату, но лишних вопросов задавать не стал.
— Личинку менять будем или весь замок? — деловито спросил он, доставая инструменты.
— Весь, — голос у меня еще сипел, но звучал твердо.
— Самый надежный ставьте.
Дрель взвизгнула, вгрызаясь в металл. Этот резкий звук подействовал на меня лучше любого порошка. Он словно отсекал прошлое, превращая его в металлическую стружку на полу.
Когда мастер протянул мне новый комплект ключей, тяжелых, еще в масле, — я впервые за сутки выдохнула.
— Старые куда? — кивнул он на демонтированный замок.
— Выбросьте, пожалуйста.
Следующие три дня прошли в тишине.
Виталий не звонил. Видимо, серьезно отнесся к своей миссии по сохранению собственного здоровья. Или просто наслаждался мамиными пирожками и отсутствием слабой жены под боком.
А я приходила в себя.
Удивительное дело: организм справляется куда быстрее, когда никто не ходит вокруг с недовольным лицом. Никто не вздыхает картинно, не требует ужина («ты же все равно дома лежишь»), не включает громко новости.
Я спала сколько хотела. Ела прямо в постели. Квартира проветрилась. Тишина перестала быть пугающей. Она стала оздоравливающей.
На третий день жар ушел окончательно. Я встала, приняла долгий душ. Смыла с себя липкое чувство унижения. Надела чистую пижаму. Заварила крепкий чай с лимоном — тем самым, который мне привез курьер взамен украденного мужем.
И тут в замке заскрежетало.
«Ключ заело»
Я замерла с чашкой в руке.
Скрежет повторился. Настойчивый, раздраженный. Кто-то пытался с силой провернуть ключ, который больше не подходил к этой двери. Затем дернули ручку. Раз, другой.
Потом раздался звонок. Длинный, требовательный.
Я не спеша подошла к прихожей. Сердце билось ровно. Никакого трепета.
— Лен! — голос мужа приглушенно доносился с лестничной клетки.
— Ты дома? Что с замком? У меня ключ не лезет! Заело, что ли? Открой!
Я подошла вплотную к двери, но открывать не стала.
— Ключ не заело, Витя, — сказала я громко.
— Ключ просто больше не отсюда.
За дверью повисла пауза. Видимо, он переваривал информацию.
— В смысле «не отсюда»? Ты что, личинку сменила? Зачем? Лен, ты чего устроила? Я устал, я с работы, у мамы давление скачет, я домой хочу! Открывай давай, хватит цирка.
Цирка.
Двадцать пять лет цирка, где я была и жонглером, и уборщицей манежа.
— Ты просил не звонить, пока я не здорова, — спокойно ответила я через дверь. — Я и не звонила. Я выздоровела. От всего сразу.
— Лен, ты бредишь? Жар, что ли, опять? — в его голосе появились визгливые нотки.
— Какое «от всего»? Я муж твой! Я просто переждал опасный момент, ты же разумная женщина! Я деньги зарабатывал!
— Ты сбежал, Витя. Ты забрал лимоны и сбежал.
— Дались тебе эти лимоны! — заорал он.
— Ты не имеешь права! Это и моя квартира тоже! Я сейчас наряд вызову! МЧС! Дверь выпилят!
— Вызывай, — согласилась я.
— Пусть пилят. Документы на квартиру у меня, ты же знаешь, кто собственник. А вещи твои… я соберу.
— Какие вещи?
— Все. Аккуратно сложу в коробки. И курьером отправлю к твоей маме. Вместе с лимонами, если остались.
Он еще что-то кричал. Пытался давить на жалость («я же о нас думал, глупая!»). Потом затих.
Я слышала, как он в бессилии пнул дверь ногой. Потом звук шагов, удаляющихся вниз по лестнице. Тяжелых, обиженных шагов человека, которого лишили привычного комфорта.
Два ключа
Я вернулась на кухню. Чай немного остыл, но всё равно был вкусным.
В коридоре на тумбочке лежал новый комплект. Два блестящих ключа.
Один мой.
Второй я взяла в руку. Он был холодным и тяжелым. Я выдвинула дальний ящик стола и бросила ключ туда, в самый угол.
Пусть полежит. Может быть, когда-нибудь он достанется тому, кто не побоится подать мне стакан воды. А может, так и останется там навсегда.
В тишине квартиры щелкнул остывающий чайник. Я налила еще одну чашку.
Одной мне было спокойно.
