— Молодой человек! Повторите нам графинчик! И вот эту нарезку, с бужениной которая, обновите. Да побольше, мы никуда не торопимся!
Голос у Игоря был бархатный, хозяйский. Так говорят люди, у которых в кармане лежит тугая пачка купюр, а на заднем дворе греется личный водитель. Муж обвел широким жестом наш столик, подмигнул Светке — моей давней подруге, и вальяжно откинулся на спинку дивана.
Светка восторженно пискнула:
— Ленка, ну какой он у тебя… Мужчина-праздник! Мой-то вечно над каждой копейкой трясется, а Игорь — душа нараспашку.
Я молча улыбнулась, накалывая на вилку кусочек огурца. Праздник, конечно. Особенно когда банкет оплачивает не сам организатор.
Аттракцион невиданной щедрости
Мы сидели в ресторане грузинской кухни уже третий час. Повод был пустяковый: двадцать два года, как Игорь «осчастливил» меня своим появлением в общежитии пединститута. Но размах муж взял такой, будто мы отмечали получение Нобелевской премии.
— А давайте еще хачапури? — не унимался Игорь.
— С двойным сыром! Ленусь, ты же любишь, когда горячее и тянется?
Я посмотрела на мужа. Красивый он все-таки мужик, даже в свои пятьдесят три. Седина на висках благородная, рубашка выглажена (мной, вчера в полночь), глаза горят. Друзьям с ним легко. Он всегда анекдот расскажет, тост завернет, комплимент отвесит.
Только вот я сейчас видела не «душу компании». Я видела, как счетчик в моей голове наматывает цифры.
Салаты — три тысячи. Горячее — еще четыре. Крепкое — тут я даже боялась прикидывать. Плюс закуски, плюс тот самый «графинчик». Итого набегало тысяч на пятнадцать, не меньше.
Всё бы ничего. Мы люди не бедные, работаем оба. Я — главный экономист в логистической фирме. Игорь «в поиске себя» и сменных проектов уже полгода. Его прошлый бизнес по установке окон тихо замер еще зимой. Нам на память остался кредит за рабочую «Газель».
— Игорёш, может хватит? — тихо спросила я, когда официант отошел.
— Завтра на работу всем.
— Ой, Лен, ну не начинай. — Он поморщился, как от зубной боли.
— Один раз живем! И, у меня предчувствие хорошее. Наклевывается один заказ, там такие деньги будут — закачаешься.
«Наклевывается». Это слово я слышу последние десять лет. Обычно оно скрывает, что деньги нужны сейчас, а мифическая прибавка будет «потом».
Чужой кошелек
И тут произошло то, от чего у меня внутри всё сжалось в ледяной комок.
Игорь полез в карман пиджака за бумажником. Достал его, раскрыл и, продолжая травить байку Светкиному мужу, вытащил карту.
Не свою черную, на которой (я точно знала) оставалось триста рублей с продажи старых шин.
Он вытащил мою. Серебристую. Зарплатную.
Ту самую, на которую вчера пришел аванс и премия за квартальный отчет. Деньги, которые я уже мысленно распределила: пять тысяч на коммуналку, десять в отпускной конверт, остальное на продукты до следующего двадцатого числа.
— Сейчас всё устроим в лучшем виде. — Игорь небрежно покрутил пластик в пальцах и положил его рядом со своей тарелкой. На самое видное место.
Меня словно кипятком ошпарило.
Он даже не спросил. Он просто взял её утром с тумбочки в прихожей. «Мы же семья, бюджет общий» — его любимая фраза перед покупкой нового спиннинга с моей карты.
— Игорь, — я наклонилась к нему, стараясь, чтобы голос не выдал.
— Это моя карта.
— Ну и что? — Он даже не повернулся, разливая по бокалам новую порцию.
— Какая разница, Ленусь? Мои, твои — наши. Я потом закину, как заказ придет. Не будь мелочной при гостях.
«Не будь мелочной».
Светка смотрела на нас с легкой завистью. Она видела щедрого мужчину, который не считает деньги для любимой женщины. А я видела человека, который решил пустить пыль в глаза друзьям за счет моего бессонного месяца, когда я сводила дебет с кредитом до рези в глазах.
— Лен, попробуй грибочки! — вклинился Светкин муж, Толик.
— Объедение!
Я кивнула. Взяла телефон со стола и опустила руку под скатерть.
Тихая операция под столом
— Да, сейчас, сообщение только проверю, — сказала я, стараясь улыбаться как можно естественнее.
Палец привычно лег на сканер отпечатка. Приложение банка открылось за секунду. На экране высветилась сумма: 42 800 рублей.
Красивая цифра. Моя цифра. Мои нервы, мои ранние подъемы, мои споры с налоговой.
Игорь в это время громко звал официанта:
— Друг, давай-ка нам счет! И десертное меню захвати, дамы, может, сладенького хотят?
Я смотрела на экран телефона. Сквозь шум ресторана, звон вилок и смех мужа я слышала только стук собственного сердца.
Если я сейчас промолчу, эти деньги исчезнут. Утром я проснусь с головной болью и дырой в бюджете. Игорь будет спать до обеда, довольный собой («Классно посидели, да?»), а я буду думать, чем платить за свет.
Если устрою скандал сейчас — будет безобразная сцена. Игорь оскорбится, друзья смутятся. Вечер будет испорчен, а я останусь «истеричкой, которая жалеет мужу кусок хлеба».
Я посмотрела на Игоря. Он сиял. Он был великолепен в своей беспечности. Он был уверен, что эта серебристая карточка на столе — его личная волшебная палочка.
— Я угощаю! — провозгласил он на весь зал, когда официант положил перед нами кожаную папку со счетом.
— Толик, даже не думай доставать кошелек, я обижусь!
Толик уважительно крякнул.
Под столом, в полумраке, мой палец нажал на кнопку «Переводы».
Затем — «Между своими счетами».
Откуда: Карта (*4456).
Куда: Накопительный счет «Цель».
Сумма: Все средства.
Приложение на секунду задумалось, крутя разноцветное колесико загрузки. Я задержала дыхание.
Вверху экрана всплыла зеленая галочка: «Перевод выполнен».
Баланс карты обновился мгновенно. Теперь там красовались гордые цифры: 56 рублей 00 копеек.
Момент истины
Я заблокировала экран и положила телефон на стол, стеклом вниз. Взяла бокал. Руки, к моему удивлению, даже не дрожали. Наступило какое-то звенящее спокойствие.
— Прошу. — Игорь широким жестом, не глядя в чек, вложил мою карту в папку и протянул её официанту.
— Без пин-кода, там бесконтактная.
Официант кивнул, достал терминал.
— Прикладывайте, пожалуйста.
Игорь приложил карту к экрану терминала.
За столом повисла тишина ожидания. Секунда. Другая.
— Пик-пик-пик, — противно, резко пропищал прибор.
Сбой системы
На маленьком экране терминала загорелась красная надпись. Я знала какая. «Недостаточно средств». Или «Отказ банка». Неважно.
— Что? — хмурился Игорь.
— Чип, наверное, затерся. Давайте еще раз.
— Пробуйте, — вежливо согласился официант.
Муж снова приложил карту. Надавил посильнее, словно от силы нажатия на моем счете могли появиться деньги.
Пик-пик-пик.
Игорь покраснел. Краска заливала его шею, поднималась к ушам.
— Да что за ерунда… Там полно денег, я точно знаю. Может, у вас связь не ловит?
— Связь отличная, — голос официанта стал на градус холоднее.
— Терминал пишет «Отказ». Давайте другую карту или наличные.
Толик со Светкой переглянулись. Светка перестала жевать.
— Игорёш, — подал голос Толик, полезший было за бумажником.
— Давай я…
— Нет! — рявкнул Игорь.
— Я сказал, я плачу! Лен, что с картой? Ты лимиты какие-то ставила?
Все посмотрели на меня. Муж — с требовательным недоумением. Друзья — с неловкостью. Официант — с усталым ожиданием.
Настала моя очередь.
Ипотечный аргумент
Я спокойно отставила бокал. Поправила салфетку. Посмотрела прямо в глаза мужу. В них читалась паника, смешанная с раздражением. Так смотрит ребенок, у которого в магазине внезапно отобрали игрушку, которую он уже считал своей.
— Игорёш, — сказала я мягко, но так, чтобы слышали все.
— Никаких лимитов я не ставила. Просто на этой карте денег нет.
— Как нет? — Он растерянно моргнул.
— Ты же говорила, премия пришла. Вчера еще.
— Пришла. — Я кивнула.
— И я перевела её на ипотечный счет. Утром. Ты, наверное, забыл? Мы же обсуждали, что в этом месяце закрываем досрочно кусок долга.
Я врала. Ничего мы не обсуждали. Но слово «ипотека» подействовало на присутствующих как магическое заклинание. Это святое. Это нельзя трогать. Это индульгенция на любую скупость.
— Но… — Игорь переводил взгляд с меня на терминал.
— А как же… Мы же сидим… Я же сказал…
— Ну ты же сказал, что угощаешь. — Я пожала плечами.
— Я думала, у тебя тот самый заказ пришел. Или ты забыл свою карту?
Это был шах. И он это понял.
Если он сейчас скажет, что у него нет денег, весь его образ «успешного решалы», который он старательно лепил перед Толиком, рухнет. Признать, что он рассчитывал кутнуть на женину зарплату, не спросив её — еще хуже. Это позор.
Игорь побагровел еще сильнее. Теперь он напоминал тот самый переспелый помидор из грузинского салата.
— Да, — выдавил он, пряча глаза.
— Точно. Забыл. В другой куртке осталась. Черт, как неудобно…
— Бывает, старик! — с явным облегчением воскликнул Толик, доставая свой бумажник.
— О чем речь! Давай разобьем или я закрою, а ты потом перекинешь. Делов-то!
— Да, давайте разделим, — быстро подхватила Светка, уже не глядя на Игоря с прежним восхищением. В её взгляде появилось что-то новое. Жалость? Или понимание? Женщины такие вещи считывают моментально.
Официант молча начал пересчитывать чек.
Игорь сидел, ссутулившись. Куда делась вальяжная поза? Куда исчез бархатный баритон? Передо мной сидел немолодой, уставший мужчина в красивой рубашке, который только что очень больно ударился о реальность.
Я достала тысячу рублей.
— Это за мой салат и напиток. Остальное сами, мальчики.
Дорога к правде
Домой мы ехали в такси молча. Игорь смотрел в окно, нервно теребя пуговицу на манжете. Я листала ленту новостей, не видя текста.
Тишина была плотной, тяжелой. Но не давящей. Для меня она была… очищающей. Впервые за долгое время я не чувствовала себя виноватой за то, что у нас «опять нет денег». Деньги были. Просто они были у меня.
— Ты специально это сделала, — глухо сказал Игорь, когда мы уже поднимались в лифте. Не вопрос, утверждение.
— Что именно? — Я повернула ключ в замке.
— Опозорила меня. Могла бы подыграть. Сказала бы, что карту заблокировали, или еще что. Зачем про ипотеку?
Мы вошли в прихожую. Я скинула туфли, так как ноги гудели немилосердно. Посмотрела на него.
— А зачем ты взял мою карту без спроса, Игорь?
— Я хотел сделать приятно! Нам всем! Мы сто лет никуда не выбирались! — Он всплеснул руками. Этот жест показался мне таким театральным, таким фальшивым. — Я бы вернул! Ты же меня знаешь!
— Знаю, — тихо ответила я.
— Поэтому и перевела.
Я прошла на кухню, налила себе стакан воды. Игорь топтался в коридоре, не решаясь зайти следом.
— Игорь, — сказала я оттуда.
— Щедрость за счет жены называется воровством, милый. Даже если ты называешь это «общим бюджетом».
Цена
Он замолчал. Слышно было только, как тикают часы в гостиной. Те самые, которые мы покупали вместе пять лет назад, когда у него еще шли дела и мы мечтали о доме за городом.
— И что теперь? — спросил он через минуту. Голос был севшим.
— Теперь у нас будут «твои» и «мои»? Раздельное питание? Полки в холодильнике поделим?
— Нет. — Я вышла к нему.
— Просто теперь большие праздники мы устраиваем тогда, когда на них заработаем. Оба. Или хотя бы один из нас, но с согласия другого.
Он посмотрел на меня. Долго, изучающе. Словно видел впервые. Может, так и было. Раньше он видел удобную «жену», которая всегда подстрахует, закроет, сгладит углы. Сегодня привычка дала сбой.
— Ладно, — буркнул он и пошел в спальню.
— Спать давай. Голова раскалывается.
Я осталась в кухне одна.
Телефон пискнул. Пришло уведомление от банка: «Начислены проценты на остаток по счету «Цель»: 14 рублей 20 копеек».
Мелочь. Но это были мои четырнадцать рублей.
Я подошла к окну. Внизу, во дворе, кто-то парковался, мигая фарами. Жизнь шла своим чередом. Завтра будет новый день. Игорь, скорее всего, подуется пару дней, а потом сделает вид, что ничего не было. Или, может быть, действительно начнет искать реальную работу, а не ждать «крупных заказов».
Но что-то изменилось безвозвратно. Я больше не боялась. Не боялась быть «неудобной», не боялась «осуждения людей», не боялась сказать «нет».
Цена самоуважения — всего лишь вовремя нажатая кнопка в телефоне. И 56 рублей на карте, которые спасли меня от долгов, а моего мужа — от иллюзии, что он всемогущ.
Я выключила свет на кухне.
— Спокойной ночи, глава семьи, — прошептала я в темноту и улыбнулась.
