– А ты уверена, что это не слишком дорого? Все-таки сорок тысяч, Полина. Это же не юбилей, а просто день рождения, тридцать пять лет.
Сергей стоял посреди гостиной, держа в руках внушительную коробку, на глянцевом боку которой красовалась изображение хромированной кофемашины последнего поколения. Он с сомнением покачивал ее, словно пытаясь определить вес потраченных денег. Полина лишь вздохнула, поправляя идеально отглаженную скатерть на столе – привычка наводить порядок даже перед выходом из дома была у нее в крови.
– Сережа, ну мы же обсуждали, – мягко, но настойчиво ответила она, подойдя к мужу и аккуратно поправив воротник его рубашки. – Лариса давно о ней мечтала. Помнишь, как она у нас в гостях восторгалась? «Ой, какой капучино, ой, какая пенка, вот бы мне такую, но я себе позволить не могу». Это твоя единственная сестра. Мы можем себе позволить сделать ей приятное. В конце концов, премия у тебя была хорошая, да и я подкопила.
Сергей улыбнулся, глядя на жену с нежностью. Ему нравилось в Полине это качество – умение быть щедрой и внимательной к его родне, даже когда эта родня не всегда отвечала взаимностью. Лариса, его младшая сестра, была особой своеобразной. Избалованная родителями, привыкшая, что старший брат всегда придет на помощь, она воспринимала заботу как должное. Полина же, выросшая в простой семье учителей, привыкла всего добиваться сама и ценила каждый заработанный рубль, но для близких никогда ничего не жалела.
– Ты у меня золото, Поль, – сказал он, ставя коробку на пол. – Другая бы жена пилила, что деньги из семьи уходят, а ты сама инициативу проявила. Лариска будет пищать от восторга.
– Надеюсь, – улыбнулась Полина. – Ладно, давай собираться. Некрасиво опаздывать, она же просила приехать пораньше, помочь с нарезкой. Все-таки дома отмечает, а не в ресторане, одной ей тяжело будет на двенадцать человек накрыть.
Поездка через весь город заняла почти час. Полина смотрела в окно на мелькающие осенние пейзажи и думала о том, что отношения с золовкой у нее всегда были какими-то натянутыми, словно тонкая струна, готовая вот-вот лопнуть. В глаза Лариса всегда улыбалась, называла ее «Полиночкой», хвалила ее пироги, но в этом всегда чувствовалась какая-то фальшь. Словно за этой сладкой улыбкой скрывалась снисходительность королевы к служанке.
Полина гнала от себя эти мысли. «Может, я накручиваю, – думала она. – Может, у нее просто манера общения такая. Характер-то не сахар, но люди разные бывают. Главное, что Сережу она любит, а я – жена Сережи. Значит, мы семья».
Они подъехали к старому, но добротному кирпичному дому, где жила Лариса с мужем Виталиком. Виталик был мужчиной тихим, безынициативным, полностью находившимся под каблуком у властной супруги. Парковочных мест во дворе, как обычно, не было, и Сергею пришлось оставить машину в соседнем переулке.
– Слушай, Поль, – Сергей хлопнул себя по карманам. – Я телефон в машине забыл на зарядке. Ты иди пока, а я вернусь, заберу, заодно и коробку эту тяжелую притащу, чтобы тебе не надрываться.
– Хорошо, – кивнула Полина. – Только не задерживайся, а то Лариса начнет паниковать, что салаты не готовы.
Она поднялась на третий этаж, привычно набрала код домофона, но дверь оказалась открыта – видимо, кто-то из соседей подпер ее кирпичом, чтобы проветрить подъезд от запаха краски. Поднявшись к квартире золовки, Полина обнаружила, что и входная дверь приоткрыта. Из глубины квартиры доносились голоса, музыка играла где-то на фоне, но негромко. Видимо, Виталик бегал в магазин или выносил мусор и забыл захлопнуть замок.
Полина уже взялась за ручку, чтобы широко открыть дверь и громко поздороваться, как вдруг услышала свое имя. Голос Ларисы звучал звонко, с теми самыми интонациями, которые она использовала, когда сплетничала с подругами за бокалом вина.
– …да ты что, Ир, я тебя умоляю! Какая там помощь! – вещала Лариса, судя по звуку, находясь на кухне, совсем рядом с коридором. – Приедет сейчас эта «святая простота», начнет опять меня учить, как картошку резать. «Ларочка, нужно кубиками помельче, так эстетичнее». Тьфу! Деревню из девушки вывезти можно, а вот девушку из деревни – никогда.
Полина замерла. Рука ее так и осталась лежать на холодной металлической ручке двери. Сердце пропустило удар, а потом забилось гулко и больно, отдаваясь в висках. Ей нужно было войти, кашлянуть, обозначить свое присутствие, но ноги словно прилипли к резиновому коврику в подъезде.
– Лар, ну она же старается, – это был голос Ирины, лучшей подруги золовки, которая, видимо, пришла раньше всех. – И Серега с ней счастлив.
– Серега у меня лопух, – фыркнула Лариса, и послышался звук нарезаемого огурца – ритмичный стук ножа о доску. – Он просто слаще морковки ничего не ел. Нашел себе эту серую мышь, которая ему в рот заглядывает, и рад. А она и пользуется! Ты думаешь, она его любит? Ага, щас! Ей квартира его нужна была и прописка городская. Вцепилась в него мертвой хваткой. Оделась в прошлый раз, помнишь, на мамином юбилее? В этот балахон жуткий. Я ей говорю: «Поль, тебе не идет», а она: «Это дизайнерская вещь». Ага, дизайнер с рынка «Садовод». У нее вкуса – ноль.
Полина почувствовала, как к горлу подступает горячий ком. То платье, о котором говорила Лариса, она шила на заказ у хорошего мастера, потратив на ткань ползарплаты, чтобы соответствовать статусу семьи мужа. И Сергей тогда сказал, что она выглядит великолепно.
– Ну, может, с подарком не подведут, – хихикнула Ирина. – Ты же намекала на кофемашину?
– Ой, я тебя умоляю! – рассмеялась Лариса, и этот смех резанул Полину больнее любых слов. – Намекала я! Да я Сереге все уши прожужжала. Только эта его курица наверняка зажала деньги. Она же каждую копейку считает, жаба душит. Притащат опять какой-нибудь набор полотенец или вазу китайскую. Она же считает, что лучше знает, что мне нужно. Экономная наша. Знаешь, как она меня бесит своим этим видом правильным? «Мы откладываем на отпуск, мы планируем бюджет». Скукотища! Живет за счет моего брата и еще строит из себя бизнес-леди. Если бы не Серега, она бы до сих пор в своей провинции детям сопли в школе вытирала.
Полина медленно отняла руку от двери. Внутри нее что-то оборвалось. Словно лопнула та самая натянутая струна. Обида, которая должна была бы захлестнуть ее с головой, вдруг сменилась ледяным спокойствием. Таким холодным и прозрачным, что она даже удивилась сама себе.
Она вспомнила, как три месяца откладывала деньги на эту проклятую кофемашину. Вспомнила, как отказывала себе в покупке новых сапог, чтобы порадовать «любимую сестренку» мужа. Вспомнила, как защищала Ларису перед Сергеем, когда тот злился на ее очередные капризы.
«Значит, серая мышь? – подумала Полина, глядя на облупившуюся краску на стене подъезда. – Значит, курица и жаба душит? Значит, я живу за счет брата?»
Она неслышно прикрыла дверь, оставив щель точно такой же, какой она была. Развернулась и тихо, на цыпочках, начала спускаться вниз по лестнице. На втором этаже она столкнулась с Сергеем. Он, пыхтя, тащил огромную коробку с подарком.
– О, ты чего назад? – удивился он. – Забыла что-то?
Полина посмотрела на мужа. На его доброе, открытое лицо, на эту коробку, перевязанную дорогим итальянским бантом, который она выбирала полчаса в магазине декора.
– Сережа, – голос ее звучал ровно, но очень тихо. – Поставь коробку. Нам нужно поговорить.
– Что случилось? – он сразу напрягся, увидев ее бледное лицо. – Тебе плохо?
– Мне хорошо, Сережа. Мне очень хорошо, потому что у меня наконец-то открылись глаза. Поставь коробку в машину. Мы не будем ее дарить.
– В смысле? – Сергей чуть не выронил драгоценный груз. – Ты шутишь? Мы же уже приехали. Лариска ждет.
– Послушай меня внимательно, – Полина взяла его за руку и отвела к окну на лестничной площадке. – Я сейчас поднялась к двери. Она была открыта. Лариса обсуждала меня со своей подругой.
Она пересказала мужу все. Слово в слово. Без эмоций, без слез. Просто сухие факты. Про «серую мышь», про «деревню», про «лопуха Серегу» и про то, что подарок наверняка будет дешевкой, потому что Полина «жадная курица».
Лицо Сергея менялось с каждой фразой. Сначала недоверие, потом растерянность, а затем – густая пунцовая краска стыда и гнева, заливающая шею и щеки.
– Она не могла так сказать… – пробормотал он, но в глазах его читалось понимание: могла. Он знал свою сестру. Просто предпочитал не замечать ее ядовитой натуры.
– Могла, Сереж. И сказала. И знаешь, я больше не хочу покупать ее любовь. Я не хочу лезть из кожи вон, чтобы понравиться человеку, который меня презирает. Кофемашина едет обратно в магазин.
– Поль, ну как же так… День рождения все-таки… Скандал будет, – растерянно проговорил Сергей. Мужская солидарность с сестрой боролась в нем с обидой за жену.
– Скандала не будет, – жестко отрезала Полина. – Мы пойдем туда. Поздравим. Посидим час ради приличия. Но подарок будет другим.
– Каким? – Сергей смотрел на жену так, будто видел ее впервые. В этой мягкой, уступчивой женщине вдруг проявился стальной стержень.
– Увидишь. Неси коробку в багажник. И дай мне пять тысяч рублей.
– Зачем?
– Куплю ей то, что она заслужила. То, что соответствует ее мнению обо мне.
Сергей помялся, но спорить не стал. Он молча отнес тяжелую коробку обратно в машину. Когда он вернулся, Полина уже вызывала такси до ближайшего торгового центра.
– Жди меня здесь, в машине, – скомандовала она. – Я быстро. Скажешь ей, что мы в пробке застряли на повороте, авария там.
Через сорок минут они, как ни в чем не бывало, звонили в дверь квартиры. Лариса открыла им сама, сияющая, в новом платье, благоухающая дорогими духами.
– Ой, ну наконец-то! – всплеснула она руками, чмокая брата в щеку и лишь слегка касаясь щекой щеки Полины. – Я уже думала, вы заблудились! Проходите, проходите! Полечка, ты выглядишь… ммм… интересно. Это что, новый стиль такой, оверсайз?
Полина была одета в элегантный брючный костюм, который сидел на ней безупречно. Она лишь улыбнулась уголками губ.
– Здравствуй, Лариса. С днем рождения. Ты, как всегда, неотразима.
Они прошли в комнату. Стол уже был накрыт, гости – в основном подруги Ларисы и пара коллег мужа – уже сидели с бокалами шампанского. Все оживленно болтали.
– Ну, давайте сразу к подаркам! – громко объявила Ирина, та самая подруга, с которой Лариса сплетничала полчаса назад. Она смотрела на Полину с жадным любопытством, ожидая увидеть «китайскую вазу».
Сергей переминался с ноги на ногу, чувствуя себя не в своей тарелке. Он знал, что в маленьком красивом пакете, который держала в руках Полина, лежит вовсе не то, чего ждала его сестра. Ему было стыдно перед сестрой, но слова Полины о «лопухе» и «курице» жгли его самолюбие не меньше.
Полина вышла в центр комнаты. Она держала осанку по-королевски.
– Дорогая Лариса, – начала она, и в комнате воцарилась тишина. – Мы с Сережей долго думали, что тебе подарить. Ты ведь знаешь, как мы тебя любим. Мы хотели подарить тебе что-то такое, что отражало бы нашу с тобой близость и то, как ты на самом деле к нам относишься.
Глаза Ларисы загорелись хищным блеском. Она, конечно, заметила, что большой коробки нет, но маленький пакет мог скрывать в себе ювелирное украшение или ключи от чего-то ценного. Или сертификат.
Полина протянула пакет. Лариса нетерпеливо выхватила его, запустила туда руку с длинным маникюром и вытащила содержимое.
На свет божий появилась… турка. Обычная, медная турка для варки кофе. Не самая дешевая, но и не дорогая. И пачка молотого кофе из супермаркета по акции.
В комнате повисла звенящая тишина. Улыбка медленно сползла с лица Ларисы, превращаясь в гримасу недоумения и разочарования.
– Это… что? – выдавила она. – Турка?
– Да, – лучезарно улыбнулась Полина. – Ты же так мечтала о хорошем кофе. Мы подумали, что кофемашина за сорок тысяч – это слишком пафосно и, как ты любишь говорить, «для богатых». А мы люди простые, «деревенские», вкуса у нас нет, денег вечно жалко. Зачем же мы будем оскорблять твой утонченный вкус техникой, выбранной «серой мышью»? А в турке кофе получается самым душевным. Настоящим. Без фальшивой пенки.
Полина говорила спокойно, глядя прямо в глаза золовке. Она видела, как расширились зрачки Ларисы, как она побледнела под слоем тонального крема. Она поняла. Она все поняла. Она поняла, что Полина слышала каждое слово.
Ирина, сидевшая за столом, поперхнулась шампанским и закашлялась. Виталик, муж Ларисы, непонимающе переводил взгляд с жены на Полину.
– Я… я не понимаю… – пролепетала Лариса. Голос ее дрогнул. – Какая кофемашина за сорок тысяч? Вы что… хотели…
– Хотели, – кивнул Сергей, делая шаг вперед и вставая рядом с женой плечом к плечу. – Мы купили ее, Лар. Ту самую, итальянскую, с капучинатором. Но потом Полина решила, и я с ней полностью согласен, что такие дорогие подарки нужно дарить тем, кто нас уважает. А не тем, кто считает, что я лопух, а моя жена – деревенщина с рынка.
Лариса вспыхнула как факел.
– Вы… вы подслушивали?! – взвизгнула она, переходя в атаку. Лучшая защита – это нападение. – Как вам не стыдно! Прийти в мой дом и шпионить!
– Дверь была открыта, – спокойно парировала Полина. – На весь подъезд было слышно, как ты поливаешь нас грязью. Знаешь, Лариса, я годами пыталась наладить с тобой отношения. Я прощала тебе колкости, я помогала тебе деньгами, я тратила свое время. Я думала, мы семья. А оказалось, я для тебя просто кошелек твоего брата и объект для насмешек.
– Да пошли вы! – Лариса швырнула турку на диван. – Забирайте свой веник и валите! Не нужны мне ваши подачки! И ты, Сережа! Я думала, ты мужчина, а ты… ты позволил ей так меня унизить в мой праздник!
– Унизила ты себя сама, – тихо сказал Сергей. Ему было больно, но он чувствовал странное облегчение. Словно нарыв вскрылся. – Своим языком и своей злобой. Мы уходим.
Он взял Полину под руку.
– Постойте! – вмешался Виталик, который, кажется, только сейчас начал понимать суть происходящего. – Серега, ну не надо так! Она же не со зла, она просто… ну, бабьи разговоры…
– Бабьи разговоры, Виталик, это когда обсуждают рецепты или погоду, – обернулась Полина в дверях. – А когда унижают близких людей, которые последние деньги готовы отдать, чтобы порадовать, – это подлость. Счастливо оставаться. Торт, надеюсь, вкусный.
Они вышли из квартиры в гробовую тишину. Спускались по лестнице молча. Сергей сжимал руку жены так крепко, что ей было даже немного больно, но она не отстранялась.
Сев в машину, они еще несколько минут сидели неподвижно. Тишину нарушал только шум дождя, начавшего барабанить по крыше.
– А кофемашину мы куда? – вдруг спросил Сергей, глядя перед собой.
– Сдадим обратно, – пожала плечами Полина. – Деньги вернем на счет. Купим тебе зимнюю резину, о которой ты говорил. И мне сапоги. Хорошие, кожаные. А не с «Садовода».
Сергей вдруг хмыкнул. Потом засмеялся. Сначала тихо, потом громче. Полина посмотрела на него и тоже не смогла сдержать улыбку. Нервное напряжение отпускало.
– А лицо у нее было… – Сергей покачал головой. – Когда она эту турку увидела. Слушай, Поль, прости меня.
– За что?
– За то, что я слепой был. За то, что заставлял тебя терпеть это все годы. Я правда думал, что вы поладите. Думал, она просто молодая, глупая. А она злая. Ты права.
– Я не держу зла, Сереж, – Полина положила голову ему на плечо. – Правда. Мне даже легче стало. Теперь не надо притворяться. Не надо искать подарки, не надо выслушивать ее фальшивые комплименты. Мы свободны.
– Свободны, – повторил Сергей. – Поехали домой? Я закажу пиццу. Самую большую. И будем смотреть кино.
– Поехали. Только давай заедем в магазин техники.
– Зачем? Сдать машину?
– Нет, – Полина хитро прищурилась. – Купим кофемашину. Нам. Домой. Я тоже люблю хороший капучино. Почему мы должны отказывать себе в удовольствии только потому, что твоя сестра не умеет держать язык за зубами?
Дома они распаковали ту самую хромированную красавицу. Запах свежемолотого кофе наполнил кухню, создавая невероятное ощущение уюта. Полина пила горячий напиток из своей любимой чашки, смотрела на мужа, который увлеченно изучал инструкцию к капучинатору, и чувствовала себя абсолютно счастливой.
Телефон Сергея разрывался от звонков и сообщений. Звонила Лариса, звонила мама Сергея, которой, очевидно, уже доложили версию событий в интерпретации именинницы.
– Не бери, – сказала Полина. – Сегодня наш вечер. Завтра объяснишь маме, как все было на самом деле. Если захочет слушать.
Сергей посмотрел на экран, где высвечивалось «Сестренка», и решительно нажал кнопку «Без звука», а потом перевернул телефон экраном вниз.
– Ты права. Кофе, кстати, просто божественный.
Эта история научила их обоих многому. Сергей понял, что родная кровь – не оправдание для подлости. А Полина поняла, что самоуважение стоит дороже любого, даже самого дорогого подарка. И что иногда вернуть подарок назад – это лучший способ сохранить себя. С Ларисой они не общались полгода. Потом общение возобновилось, но исключительно формальное – «здравствуйте, с праздником, до свидания». Никаких больше посиделок, никакой помощи, никаких дорогих подарков. И, знаете, жизнь стала намного спокойнее и приятнее. А кофемашина до сих пор работает исправно, каждое утро напоминая о том, что нужно ценить тех, кто действительно любит тебя, а не использует.
