Будильник на телефоне пропел свою стандартную трель ровно в 6:30. Марина, не открывая глаз, привычно нащупала телефон. За окном Екатеринбург задыхался в октябрьской сырости. Рядом, на второй половине широкой кровати, безмятежно сопел Виктор. Он лежал, раскинув руки, и на его лице блуждала та самая улыбка, которая когда-то казалась Марине признаком доброго нрава, а теперь — лишь симптомом тотальной наглости.
Марина тихо выбралась из-под одеяла. Шаг по прохладному ламинату, ванна, тусклый свет. В тридцать четыре года кожа уже плохо прощала вечные переработки. Она работала ведущим аналитиком, и последние полгода превратились в один бесконечный отчет для инвесторов.
На кухне её ждал привычный натюрморт: кружка с присохшим ободком заварки, крошки от печенья на столешнице и полная раковина. Виктор считал, что грязные тарелки не должны отвлекать человека, чей мозг занят поиском «сделки века».
— Кофе пахнет, — раздался сонный голос. Виктор вошел на кухню, почесывая грудь. — Сделаешь и мне? И сахара побольше.
Он плюхнулся на стул и привычно перехватил у неё тост с сыром.
— Слушай, я сегодня твою машину возьму. Надо к ребятам заскочить, обсудить сервис по ремонту компьютеров.
— В подвеске что-то стучит, Виктор. Я записалась в сервис на вечер. И мне нужно в офис, созвон с Москвой.
— Опять ты со своей работой, — он надул губы. — А то, что у меня инвестор может сорваться, это мелочи? Ладно, поеду на такси. Дай карту свою, на моей по нулям.
Марина молча достала из кошелька пластик. Сил спорить не было.
Весь день в офисе телефон разрывался от уведомлений. Списание в ресторане. Списание в магазине «Мир охоты». Перевод некой Тамаре П. Марина смотрела на экран, и внутри у неё что-то окончательно каменело.
Дома Виктор сидел на диване. На столе — пустая коробка из-под пиццы и початая бутылка крепкого.
— О, пришла, — он даже не поднял головы от игры. — Ты чего такая бледная? Я тут ужин заказал, на свои, кстати. Ну, почти.
Марина медленно сняла плащ.
— На свои? Виктор, ты за день спустил мою заработок за неделю. Какой «Мир охоты»? Какой ресторан?
Он захлопнул крышку ноутбука. Глаза сузились.
— Началось. Опять ты заглядываешь мне в рот. Мама права, ты из меня ничтожество делаешь своими деньгами. Хватит сидеть на моей шее. С завтрашнего дня у нас раздельный бюджет! — заявил муж, доедая последний кусок пиццы. — Каждый сам за себя. Посмотрим, как ты запоешь без моей поддержки.
— Раздельный бюджет? Отлично! — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я только за.
Ночью Марина не спала. Она зашла в комнату, где Виктор хранил свои «черновики проектов», и наткнулась на раскрытый блокнот. Почерк свекрови, Галины Петровны, был ей знаком — она всегда писала списки продуктов такими аккуратными буквами.
«1. Проверить заначку Марины на отпуск (Стасик видел 120 тыс.). 2. Надавить на жалость через раздельный бюджет — сама предложит деньги, чтобы не терять тебя. 3. Купить пальто из альпаки (обещал с её первой премии)».
Марина прислонилась к дверному косяку. В голове звенело. Это был не «поиск себя». Это был бизнес-план по её дойке.
Утром она встала на час раньше. Пока Виктор спал, она заблокировала все карты. Затем достала из ящика второй комплект ключей от квартиры — той самой, которую она купила в ипотеку еще до свадьбы.
Когда Виктор проснулся, Марина уже была одета.
— Ты куда? — он потянулся. — Дай карту, я в магазин за сигаретами.
— Раздельный бюджет, Виктор. Забыл? — она надела туфли. — Карты заблокированы. Машину я отогнала к отцу в гараж, ключи у него. А это — твои вещи.
Она указала на два чемодана у двери.
— Ты что, с ума сошла? — он вскочил, запутавшись в одеяле. — Мы же договорились! Это временные трудности!
— Твои трудности теперь будет решать Галина Петровна. Вместе выберете ей пальто. На те деньги, что остались в твоем пустом кошельке.
Наутро Виктор узнал, что я сделала. Он стоял у подъезда, пытаясь вызвать такси, но приложение выдавало «недостаточно средств». Телефон был привязан к её семейному аккаунту, который она удалила ровно в восемь утра.
Через час в её дверь барабанили. Галина Петровна примчалась быстрее ветра.
— Ты что же, змея в юбке, творишь? — закричала свекровь, как только Марина приоткрыла дверь на цепочку. — Сынок на улице с чемоданами! Ты его до нитки обобрала!
— Я забрала своё, Галина Петровна. То, что заработала, пока ваш «сынок» покупал себе костюмы для рыбалки на мои деньги. Кстати, ваш список из комода я сохранила. Юристу очень понравился пункт про дележку моих накоплений.
— Да я на тебя в суд подам! За издевательство над человеком!
— Подавайте. Заодно обсудим неосновательное обогащение вашего сына. У меня все выписки за два года сохранены. Каждая пицца, каждая бутылка беленькой.
Свекровь задохнулась от возмущения, но Марина уже захлопнула дверь.
Прошел месяц. Марина сменила замки и наконец-то вызвала клининг, чтобы вымыть квартиру от следов присутствия Виктора. Она больше не спешила домой, не считала копейки до зарплаты и не слушала нытье о «великих свершениях».
Однажды вечером ей пришло сообщение с незнакомого номера. Виктор прислал фото: он стоит у кассы в супермаркете, в руках — пачка самых дешевых макарон. Подпись: «Довольна? Я теперь на лапше сижу из-за твоей жадности».
Марина посмотрела на экран, отхлебнула ароматный чай из своей любимой кружки, которую теперь никто не оставлял грязной, и ответила:
«Приятного аппетита. Раздельный бюджет — это ответственность, Виктор. Привыкай».
Она заблокировала номер и открыла книгу. В квартире было тихо. И эта тишина стоила дороже любой подержанной иномарки.
