— Инна, я даже слышать об этом не хочу! Сыну пять, он два года ходит в садик, а ты до сих пор им прикрываешься, чтобы на работу не выходить. И ладно бы ты дом тянула! В квартире вечно бардак, еды нет, посуда грязная потолок на кухне подпирает! Ты и дома ничего не делаешь, и не работаешь! Ты даже сына из садика забрать не в состоянии, весь день в телефоне сидишь!
***
Будильник на тумбочке завибрировал в шесть тридцать утра. Виктор выключил его привычным, доведенным до автоматизма движением. Он сел на край кровати, нащупал ногами холодные тапочки. Теперь нужно было поднять сына, впихнуть в него кашу, проследить, чтобы тот надел колготки без истерики, и успеть забросить его в сад до начала планерки.
На кухне его встретила гора немытой посуды, оставшаяся с вечера. На столе — крошки и липкое пятно от варенья. Виктор вздохнул, наполнил чайник.
— Пап, а мама опять спит? — Денис вошел на кухню, потирая заспанные глаза.
— Спит, Денис. Тише, не шуми.
— Она всегда спит, когда мы уходим, — пробормотал мальчик, карабкаясь на стульчик. — И когда я прихожу, она часто лежит.
Виктор ничего не ответил. Он быстро вымыл две тарелки, насыпал хлопья. В голове крутились цифры: платеж по ипотеке, счета за электричество, новые ботинки сыну. Зарплаты инженера хватало впритык, поэтому по вечерам он брал чертежи на дом или подрабатывал курьером на своей машине.
Инна не работала пять лет. Сначала это казалось логичным — поиск «своего дела» после увольнения затянулся, потом случилась беременность. Виктор тогда радовался: «Отдохни, наберись сил, ребенок — это важно». Но Денис уже два года ходил в садик, а Инна всё так же «искала себя», лежа на диване с телефоном в руках.
***
Вечером Виктор вернулся в девятом часу. Ноги гудели, перед глазами плавали чертежные линии. Инна сидела в кресле, поджав под себя ноги. Экран телефона освещал её лицо, которое за последние годы заметно округлилось, потеряло прежнюю девичью четкость. На ней был всё тот же растянутый халат, в котором он видел её каждый божий день.
— О, пришел, — не поднимая глаз, бросила она. — Ужин на плите. Денис мультики смотрит, я устала сегодня ужасно.
Виктор прошел на кухню, заглянул в сковородку. Картошка пригорела, дно было черным.
— Устала? От чего, Инна? — Он облокотился о дверной косяк. — Я отвез малого, отработал смену, потом три часа развозил заказы. Ты чем занималась весь день?
Инна наконец отложила телефон и посмотрела на него с привычной обидой в глазах.
— Ты опять начинаешь? Я убиралась. Ты видел, сколько пыли скапливается за день? Я стирала. Я готовила этот чертов ужин, который ты теперь разглядываешь с таким видом, будто я тебе яд подсунула.
— Пыль? — Виктор провел пальцем по микроволновке. Палец стал серым. — Инна, здесь можно картошку сажать. Про стирку вообще молчу — корзина в ванной переполнена уже три дня.
— Я не успеваю всё! — голос её сорвался на визг. — Ребенок выматывает!
— Денис в саду с восьми до шести, — сухо напомнил Виктор. — У тебя десять часов свободного времени. Что с работой? Ты говорила, Света обещала поговорить со своим начальником.
Инна замялась, начала поправлять волосы.
— Света… ну, она сказала, что там сейчас реорганизация. Надо подождать пару недель. Я резюме обновляю каждый день, Вить. Просто сейчас рынок такой, никому не нужны специалисты с перерывом в стаже.
— А ты не думала, что стаж не появится, если просто обновлять резюме и ждать звонка от подруги? — Виктор сел за стол, не притрагиваясь к еде. — Может, пойти на курсы? Или устроиться хотя бы администратором куда-нибудь поблизости?
— Администратором? — Инна фыркнула. — С моим образованием? Я пять лет в университете не для того училась, чтобы ключи выдавать и на звонки отвечать. Ты меня совсем не ценишь. Тебе же лучше, что я дома. У тебя всегда есть чистая одежда, еда… ты в комфорте живешь!
Виктор горько усмехнулся.
— В комфорте? Значит, те женщины, которые работают и при этом успевают следить за домом, они мазохистки? Или у них в сутках сорок восемь часов? Моя мать работала на заводе, а вечером пекла пироги и проверяла у меня уроки. И она не выглядела как…
Он замолчал, не желая договаривать.
— Как кто? — Инна прищурилась. — Договаривай. Как неухоженная тетка? Ну давай, скажи это! Я поправилась из-за родов, если ты забыл!
— Роды были четыре года назад, — тихо сказал Виктор. — И если бы ты хотя бы по утрам выходила на пробежку или перестала заказывать доставку булок, всё было бы иначе. Ты просто ленишься, Инна. Ты деградируешь.
— Ах, вот как! — Она вскочила, халат распахнулся, открывая неопрятную футболку. — Я, значит, деградирую? А я, между прочим, о семье думаю! О будущем! Нам нужен второй ребенок, Витя.
Виктор замер. Ему показалось, что он ослышался.
— Что ты сказала?
— Нам нужен второй ребенок, — повторила Инна уже увереннее, почувствовав его замешательство. — Денису скучно одному, ему нужны брат или сестра. И тогда семья станет полной. Я всё равно пока не работаю, самое время родить. А потом, когда оба подрастут, я сразу выйду на работу.
— Нет, — отрезал Виктор.
— Что «нет»? — она округлила глаза. — Ты не хочешь детей? Ты не любишь сына?
— Я люблю сына. И именно поэтому я не хочу второго. Мы этого-то едва тянем. Ты понимаешь, что я сплю по пять часов в сутки? Если появится второй, я просто упаду где-нибудь на объекте. И кто вас кормить будет?
— Бог даст зайку, даст и лужайку, — пафосно произнесла Инна, явно цитируя какой-то паблик из соцсетей. — Мы справимся. Зато я буду при деле, буду заниматься малышом…
— Ты и этим не занимаешься! Ты просто хочешь еще на три года легализовать своё безделье. Чтобы никто не смел сказать тебе «иди работай». Ты же будешь «молодая дважды мать». Это капкан, Инна. И я в него не полезу.
— Ты эгоист! — крикнула она и выбежала из кухни, хлопнув дверью.
***
В субботу приехали родители Инны. Петр Иванович и Елена Сергеевна жили в пригороде, оба продолжали работать, несмотря на пенсионный возраст. Отец Инны держал небольшую мастерскую, мать преподавала в школе.
Обедали в напряженной тишине. Инна демонстративно подкладывала Денису лучшие куски, строя из себя идеальную мать. Виктор ковырял салат, чувствуя на себе внимательный взгляд тестя.
— Ну что, Инка, — Петр Иванович отодвинул тарелку. — Нашла работу-то? Или всё «в поиске»?
Инна густо покраснела.
— Пап, ну ты же знаешь, сейчас сложно всё. Вот Света обещала…
— Света твоя уже год обещает, — перебила Елена Сергеевна. — Мы вчера её в торговом центре встретили. Спросили про тебя. Так она глаза вытаращила. Говорит, никакой вакансии у них нет и не было, и ты ей не звонила месяца три.
В комнате повисла звенящая тишина. Виктор медленно поднял глаза на жену. Она вжалась в стул, судорожно перебирая бахрому скатерти.
— Это… это она перепутала, наверное, — пролепетала Инна. — Или забыла…
— Ничего она не перепутала, — отрезал отец. — Стыдно, дочь. Виктор на двух работах живет, осунулся весь, а ты сидишь на шее и ноги свесила. Мы тебя не так воспитывали. Мать в твои годы уже завучем была и двоих детей тащила, когда я в командировках пропадал.
— У вас было другое время! — Инна вскочила, её голос дрожал от злости. — Вы меня не понимаете! Я творческая личность, мне нужно вдохновение, а не эта ваша рутина!
— Творческая личность? — Петр Иванович усмехнулся. — Сериалы смотреть и в телефоне тыкать — это теперь творчеством называется? Ты на себя в зеркало посмотри. В тридцать лет выглядишь как бабка у подъезда. Опустилась, обленилась. Тьфу!
— Не смей мне это говорить! — закричала Инна. — Витя, почему ты молчишь? Скажи им! Скажи, что я хозяйка, что я дом содержу!
Виктор молчал. Он смотрел на жену и видел чужого человека. Куда делась та задорная девчонка, которая строила планы на карьеру, которая бегала по утрам и смеялась над лентяями? Теперь перед ним была грузная, озлобленная женщина, привыкшая брать, ничего не отдавая взамен.
— А что мне сказать, Инна? — наконец произнес он. — Что ты врешь про Свету? Что ты хочешь второго ребенка, чтобы еще пять лет не вставать с дивана? Твои родители правы. Мне стыдно.
— Ах, так? — Инна обвела всех безумным взглядом. — Вы все против меня? Родные люди? Ну и катитесь! Все!
Она вылетела из комнаты. Слышно было, как в спальне открываются шкафы и летают вешалки. Через десять минут она появилась в коридоре с небольшой сумкой.
— Я ухожу! Поживу у подруги. Поймете тогда, каково это — без моего «комфорта»! Посмотрим, как вы запоете через неделю в грязи и голоде!
— Инна, сядь и успокойся, — попыталась вмешаться мать.
— Нет! Пусть этот эгоист сам сыном занимается!
Она рванула дверь и выскочила в подъезд.
***
Прошла неделя. Виктор ожидал, что будет тяжело. Он приготовился к бессонным ночам, горам грязной посуды и хаосу.
Но случилось странное.
Оказалось, что если мыть посуду сразу после еды, это занимает три минуты. Если загружать стиральную машину перед сном, белье не копится. Если не слушать нытье о «тяжелом дне» и «непонимании», в квартире становится удивительно тихо и спокойно.
Денис стал спокойнее. Он больше не слышал криков и взаимных упреков. Они с отцом вместе готовили простые ужины, вместе читали книги перед сном.
— Пап, а мама когда придет? — спросил сын на пятый день.
— Не знаю, Денис. Она пока занята. Тебе грустно?
Мальчик задумался.
— Немножко. Но зато ты теперь не сердитый. И в доме пахнет вкусно.
В пятницу вечером раздался звонок. На пороге стояла Инна. Вид у неё был помятый. Подруга, к которой она ушла, видимо, быстро устала от «творческой личности», предпочитающей спать до обеда.
— Я за вещами, — буркнула она, пытаясь пройти мимо Виктора.
— Проходи, — спокойно ответил он.
В квартире было идеально чисто. Пахло лимоном и свежим хлебом — Виктор купил хлебопечку, о которой Инна твердила, что это «лишний хлам». На столе стояла ваза с фруктами.
Инна огляделась. Её лицо вытянулось. Она ожидала увидеть разруху и раскаявшегося мужа, ползающего на коленях.
— Кто это всё убрал? — спросила она. — Клининг вызывал? Деньги девать некуда?
— Сам убрал, — Виктор прислонился к стене. — Оказывается, это не так сложно, когда не тратишь восемь часов в день на просмотр роликов с котами.
Инна прошла в комнату. Денис сидел за столом и что-то рисовал.
— Мама! — крикнул он, но не бросился к ней, а остался на месте. — Смотри, я папе помогал пылесосить!
Инна замерла посреди комнаты. Она выглядела лишней в этом чистом, упорядоченном пространстве. Её халат, брошенный на кресло неделю назад, исчез. Её тапочки были аккуратно убраны в шкаф.
— Витя, — она повернулась к нему, в голосе послышались слезы. — Прости меня. Я… я погорячилась. Давай забудем всё. Я завтра же пойду в тот магазин за углом, там вроде продавцы нужны…
— Не надо, Инна, — прервал её Виктор. — Продавцом ты работать не будешь. Ты через два дня скажешь, что у тебя болят ноги и начальник — зверь.
— Но я исправлюсь! Честное слово!
— Мы подаем на развод, — сказал Виктор. Слова дались ему неожиданно легко. — Я уже поговорил с юристом. Квартира моя, куплена до брака. Дениса я оставлю себе — твои родители обещали помочь, и они полностью на моей стороне. Они считают, что с тобой он просто вырастет таким же ленивым потребителем.
— Ты не имеешь права! — Инна сорвалась на крик. — Я мать!
— Мать — это не та, кто родила и легла на диван, — жестко ответил он. — Мать — это та, кто заботится. Денис за эту неделю ни разу не спросил, когда ты вернешься, пока я сам не спросил. Все, Инн. Собирай вещи!
***
Прошло полгода. Виктор стоял у ворот детского сада, ожидая сына. Вечернее солнце приятно грело плечи. Он сменил работу — теперь он был ведущим инженером в крупной компании, и денег хватало даже без подработок. Он снова начал бегать по утрам, и Денис часто выходил с ним, смешно семеня короткими ножками.
Из ворот выбежал Денис, за ним шла воспитательница.
— Папа! Смотри, что я нарисовал!
Виктор подхватил сына на руки.
— Молодец. Поехали домой, бабушка с дедушкой обещали заехать.
Они прошли мимо остановки. Там, на скамейке, сидела женщина. Виктор не сразу узнал её. Она еще больше поправилась, лицо было каким-то одутловатым. Инна работала в киоске «Печать», который стоял тут же. На ней была неопрятная форменная жилетка, она что-то жевала, глядя в экран телефона. После развода сына она не видела ни разу — о существовании мальчика она забыла.
Инна увидела их. На мгновение их взгляды встретились. В глазах Инны мелькнула привычная обида, но Виктор отвел взгляд. Она что-то крикнула им вслед, но шум проезжающего автобуса заглушил её слова.
— Пап, это была мама? — спросил Денис, когда они сели в машину.
— Да, Денис. Наверное.
— Она какая-то сердитая.
— Она просто не нашла своё вдохновение, малыш, — ответил Виктор, заводя мотор. — А мы своё нашли.
