– Алиса, можно Вероника у нас поживет недельку? – Павел стоял в дверном проеме кухни, явно не решаясь войти.
– Опять уволилась? – я даже не подняла глаз от ноутбука. Годовой отчет сам себя не сделает.
– Ну… да. Начальник придирался.
– Третий за полгода начальник, который придирается. Может, дело не в начальниках?
– Алис, ну что ты начинаешь? Она же моя сестра.
Я закрыла ноутбук и посмотрела на мужа. За семь лет брака научилась читать его как открытую книгу. Сейчас он переминался с ноги на ногу – верный признак, что история не так проста.
– Сколько на этот раз? И не говори «недельку». В прошлый раз «неделька» растянулась на два месяца.
– Она обещает активно искать работу. Мама говорит…
– Стоп. При чем тут твоя мама?
Павел замялся. Провел рукой по волосам – еще один признак, что скрывает что-то важное.
– Она просто переживает за Веронику. Говорит, что в двадцать восемь лет жить с матерью в однушке – это не жизнь.
– А в тридцать два года терпеть выходки золовки в собственной квартире – это жизнь?
– Почему ты всегда все переводишь на себя?
Знакомая песня. Я встала из-за стола, подошла к окну. За стеклом январская Москва укуталась в серую дымку. Елки во дворах еще стояли, но уже облетевшие, грустные.
– Хорошо. Месяц. Ровно месяц, Павел. И это последний раз.
– Спасибо, зайка! Я знал, что ты поймешь!
Он подошел, обнял сзади. От него пахло морозом и его любимым одеколоном. Я прикрыла глаза. Почему-то вспомнилось, как мы въезжали в эту квартиру после свадьбы. Бабушкина двушка на Соколе – мое единственное наследство. Тогда Павел клялся, что мы будем самой счастливой семьей в мире.
– Когда она приедет?
– Завтра вечером. Я помогу ей с вещами.
Конечно. Вещей у Вероники всегда было больше, чем здравого смысла.
На следующий день я специально задержалась на работе. Дмитрий, наш главный инженер, принес чертежи нового объекта.
– Смотри, какую красоту будем строить. Бизнес-центр на Ленинградке. Если все пройдет гладко, обещают премии.
– Надеюсь, к тому времени я еще буду в здравом уме, – пробормотала я, проверяя сметы.
– Семейные проблемы?
Дмитрий был из тех мужчин, которые умеют слушать. Мы работали вместе четвертый год, и он ни разу не позволил себе ничего лишнего. Хотя его интерес ко мне читался довольно явно.
– Золовка опять переезжает к нам. В третий раз за два года.
– Сочувствую. У меня теща пыталась так же. Спасло только то, что живем в разных городах.
Я улыбнулась. Домой не хотелось категорически.
Когда я все-таки вернулась, квартира уже была оккупирована. В прихожей громоздились коробки, сумки и какие-то свертки. Из кухни доносились голоса и запах жареной картошки.
– А вот и хозяйка! – свекровь восседала за моим кухонным столом как царица. – Вероника, покажи Алисе, какие чудесные занавески я вам купила. Ваши совсем выцвели.
– Добрый вечер, Галина Петровна. Наши занавески мне нравятся.
– Ой, да ладно тебе! Молодая семья должна обновлять интерьер. Правда, Павлуша?
Павел сосредоточенно жевал картошку, избегая моего взгляда.
– Привет, Алиса! – Вероника выплыла из-за холодильника. На ней был мой фартук. – Я тут немножко прибралась. У тебя специи все перепутаны были.
Я мысленно досчитала до десяти.
– Спасибо. Я привыкла к своему порядку.
– Да какой там порядок! – всплеснула руками свекровь. – Вечно ты на работе пропадаешь. Хорошо, что Вероника поможет по хозяйству. Она у меня умница, все умеет.
Кроме как работать, подумала я, но промолчала.
– Вероника сегодня уже на три собеседования записалась, – поспешил вставить Павел. – Правда, Вер?
– Ага. Одно в салон красоты, второе в фитнес-клуб, третье в ресторан. Но я не уверена, что хочу опять в сферу услуг. Может, пора что-то серьезное попробовать.
– Например? – я села за стол, хотя есть не хотелось.
– Ну, я думаю о собственном бизнесе. Салон красоты, например. Или кофейня. Сейчас это модно.
Галина Петровна одобрительно закивала.
– Правильно думаешь, доченька. В наемных работниках век не проживешь. Вот Алиса всю жизнь на дядю работает, и что? Квартира от бабушки досталась, а сама бы ни за что не купила.
Я почувствовала, как сжимаются кулаки.
– Я работаю главным бухгалтером в крупной строительной компании. И зарабатываю достаточно.
– Достаточно для чего? Детей нет, путешествовать некогда, все время в этих цифрах копаешься. Я Павлу говорю – зачем тебе такая жена? Ни борща не сварит, ни рубашку не погладит.
– Мам, хватит, – вяло попытался вмешаться Павел.
– Что хватит? Правду говорю. Семь лет женаты, а живете как квартиранты. Даже квартиру на двоих не оформили.
Вот оно. Я знала, что этот вопрос всплывет. Галина Петровна уже несколько лет пыталась прощупать почву насчет моей недвижимости.
– Не вижу в этом необходимости, – сухо ответила я.
– Ой, да брось! Муж и жена – одна сатана. Все пополам должно быть. Правда, сынок?
Павел промычал что-то невразумительное.
– А то мало ли что. Вдруг с тобой что случится, а квартира не оформлена. Павлуше потом замучается наследство оформлять.
– Со мной ничего не случится.
– Тьфу-тьфу-тьфу! – свекровь демонстративно поплевала через плечо. – Не каркай! Но подумать надо. Хотя бы часть на мужа переписать. Для спокойствия.
Я встала из-за стола.
– Спасибо за ужин. Мне нужно поработать.
В спальне было тихо. Я включила ноутбук, попыталась сосредоточиться на отчете, но цифры плыли перед глазами. За стенкой Вероника что-то оживленно рассказывала, Галина Петровна громко смеялась.
Павел зашел через час.
– Ты чего сбежала? Мама обиделась.
– Твоя мама обижается, когда ей не дают командовать в чужом доме.
– Алис, ну что ты заводишься? Она же добра желает.
– Кому? Мне или своим детям?
Он сел на край кровати, потер лицо ладонями.
– Слушай, может, мама в чем-то и права. Мы семья, а живем как… как будто ты мне не доверяешь.
– При чем тут доверие? Квартира – это мое наследство от бабушки. Она хотела, чтобы у меня всегда был свой угол.
– Но теперь у тебя есть я. Разве этого недостаточно?
Я посмотрела на него внимательно. Когда-то этот мужчина казался мне самым надежным человеком на свете. Красивый, обаятельный, умел говорить правильные слова. Первые годы я была счастлива. Потом начались визиты свекрови, переезды Вероники, бесконечные намеки на то, что я «неправильная жена».
– Паш, давай не сегодня. Я устала.
Он кивнул, вышел. А я еще долго сидела в темноте, слушая веселые голоса за стенкой.
Первая неделя прошла относительно спокойно. Вероника действительно ходила на собеседования, правда, каждый вечер рассказывала, почему именно эта работа ей не подходит. То начальник показался грубым, то зарплата маленькая, то далеко ездить.
– Знаешь, я подумала, – заявила она за ужином в воскресенье, – может, мне курсы какие-то пройти? Повышение квалификации?
– Какой квалификации? – не удержалась я. – У тебя три неоконченных высших образования.
– Ну и что? Это было давно. Сейчас другие требования. Вот есть курсы по управлению салоном красоты. Всего сто тысяч, и через три месяца – готовый специалист.
– Сто тысяч?! – Павел поперхнулся чаем.
– Это же инвестиция в будущее! Мам, ну скажи ему!
Галина Петровна, которая теперь ужинала с нами через день, строго посмотрела на сына.
– Вероника права. Без вложений бизнес не построишь. Вы бы помогли девочке. Все равно деньги лежат без дела.
– С чего вы взяли, что у нас деньги лежат без дела? – я старалась говорить спокойно.
– Ой, да ладно притворяться! Павел рассказывал, сколько ты получаешь. Плюс его зарплата. На что вам столько? Детей нет, родителям помогать не надо…
– Это наши деньги, и мы сами решаем, на что их тратить.
– Вот! – свекровь ткнула в меня пальцем. – Вот это жадность и есть! Родной сестре мужа помочь не хочешь!
– Мам, ну зачем ты так… – Павел выглядел растерянным.
– А что я такого сказала? Правду! Сидит на бабушкиной квартире, деньги копит неизвестно на что, а семье помочь – ни-ни!
Я молча встала и ушла в спальню. Руки тряслись от злости. За дверью Галина Петровна продолжала рассуждать о том, какие нынче жены пошли – эгоистичные и расчетливые.
На работе было спасение. Дмитрий притащил кофе и шоколадку.
– Ты похожа на человека, которому срочно нужен отпуск.
– Или новая жизнь, – буркнула я.
– Это можно устроить. Помнишь, я рассказывал про филиал в Питере? Они ищут главбуха. Зарплата процентов на тридцать выше, служебная квартира. Я могу замолвить словечко.
Я подняла на него глаза.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Переезд, конечно, но зато новые возможности. Подумай.
Думать было о чем. Дома обстановка накалялась с каждым днем. Вероника окончательно освоилась, переставила мебель в гостиной «по фэн-шую», развесила свои фотографии. Галина Петровна теперь приходила с утра «помочь по хозяйству» и уходила поздно вечером.
Кульминация наступила в конце третьей недели. Я вернулась раньше обычного – разболелась голова. Дома никого не было, и я обрадовалась тишине. Заварила чай, легла на диван с книгой.
Ключ в замке повернулся через полчаса. Голоса Павла и его матери долетели из прихожей.
– …просто поговори с ней нормально. Объясни, что это временно.
– Мам, она никогда не согласится.
– А ты попробуй! Неужели жена тебе откажет? Или она тебя совсем ни во что не ставит?
Я замерла. О чем это они?
– Сам понимаешь, без залога ипотеку не дадут. А Веронике этот салон как воздух нужен. Она всю жизнь об этом мечтала.
Мечтала? Это когда же Вероника мечтала о салоне красоты? Между фитнес-инструктором, дизайнером интерьеров и кондитером?
– Квартира оформлена на Алису. Она должна будет дать согласие.
– Вот и уговори ее! Ты же мужчина, глава семьи! Или она у вас главная?
Послышались шаги. Я быстро закрыла глаза, притворилась спящей. Павел заглянул в комнату, постоял немного и ушел на кухню.
Вечером он начал издалека.
– Алис, помнишь, мы мечтали о загородном доме?
– Мечтали. И?
– Просто подумал… Может, пора что-то менять в жизни? Квартира хорошая, конечно, но теснова-то для большой семьи.
– У нас большая семья? Я что-то пропустила?
Он нахмурился.
– Я о будущем говорю. И потом, Вероника…
– Что Вероника?
– Ей нужна помощь. С салоном.
Я отложила книгу.
– Павел, переходи сразу к сути. Что вы там с мамой обсуждали?
Он покраснел. Набрал воздуха.
– Ей нужен залог для ипотеки. Банк готов дать кредит под залог недвижимости. Это ненадолго, клянусь. Как только салон начнет приносить доход…
– Ты предлагаешь мне заложить квартиру ради бизнес-фантазий твоей сестры?
– Это не фантазии! У нее есть бизнес-план, она все просчитала…
– Как три неоконченных высших образования?
– Алиса, ну что ты цепляешься? Человек ищет себя!
– За мой счет?
Павел встал, прошелся по комнате.
– Знаешь что? Мама права. Ты стала жадной и черствой. Думаешь только о своих деньгах и своей квартире. А семья? А близкие люди?
– Близкие люди не должны садиться друг другу на шею!
– Никто ни на чью шею не садится! Мы просто просим помощи!
– Нет.
– Что нет?
– Нет, я не буду закладывать квартиру. Это мое жилье, моя безопасность. Если Вероника хочет открыть салон – пусть работает и копит.
Павел смотрел на меня как на врага.
– Значит, так. Понятно. Семь лет брака, а ты мне как чужая.
Он хлопнул дверью. А я сидела и думала: когда мы стали чужими? Когда он перестал защищать наш дом от вторжения родственников? Или когда начал считать мое – своим?
На следующий день случился семейный ужин у свекрови. Идти не хотелось категорически, но Павел уговорил – мол, мама обидится. Кроме нас были какие-то дальние родственники, тетя Павла из Подмосковья, двоюродная сестра.
Сначала все шло мирно. Обсуждали погоду, политику, сериалы. Потом Галина Петровна завела любимую песню.
– А наша Вероничка решила салон красоты открыть! Представляете? Наконец-то займется серьезным делом.
Родственники одобрительно загудели.
– Вот только с финансами проблема, – свекровь выразительно посмотрела на меня. – Своих денег нет, а некоторые помочь не хотят.
– Так может, кредит взять? – предложила тетя.
– Кредит под залог дают. А что у нас заложить? Моя однушка-хрущевка? Смешно. Вот если бы близкие люди помогли… Но видно, не судьба. Жадность в людях победила человечность.
Я почувствовала, как все взгляды обратились ко мне.
– О чем вы? – невинно поинтересовалась двоюродная сестра.
– Да вот, прошу невестку квартиру в залог дать. Временно! Для Вероники. А она… – Галина Петровна театрально вздохнула. – Отказывает. Родной золовке!
– Как так можно! – возмутилась тетя. – Семья же!
– Я не обязана рисковать своим жильем ради чужих амбиций, – спокойно сказала я.
– Чужих?! – взвилась свекровь. – Вероника тебе кто? Чужая?!
– Взрослый человек, который должен сам решать свои проблемы.
– Ах ты… жадина! Сидишь на бабушкиной квартире как собака на сене! Ни себе, ни людям!
– Галина Петровна, это мое имущество. И я вправе распоряжаться им как считаю нужным.
– Имущество! Вот что для тебя главное! А семья? А муж? Ты ему даже долю не выделила! Семь лет живете, а квартира только на тебе!
Я встала.
– Все, я выслушала достаточно. Павел, я поехала домой.
– Сиди! – рявкнула свекровь. – Не выслушала ты! Павлуша, скажи ей! Требуй свои права! Половина квартиры по закону твоя!
Павел молчал, уставившись в тарелку.
– Не по закону, – четко произнесла я. – Квартира получена мной в наследство до брака. Это моя личная собственность. И останется ею.
– Вот стерва! – не выдержала Галина Петровна. – Я всегда говорила – не нужна тебе такая жена, сынок! Жадная, расчетливая! Небось уже присмотрела, кому квартиру оставить!
Это было последней каплей. Я развернулась и вышла. За спиной свекровь продолжала выкрикивать оскорбления. Павел догнал меня у подъезда.
– Алиса, ну зачем ты так? Могла бы и промолчать.
– Промолчать? Когда меня при всех оскорбляют?
– Мама просто переживает за Веронику.
– А ты? За кого переживаешь ты?
Он отвел взгляд.
– Я думаю, ты могла бы пойти навстречу. В конце концов, мы семья.
– Нет, Павел. Семья – это когда защищают друг друга. А не когда сдают с потрохами родственникам.
Домой ехали молча. Я смотрела в окно такси на вечернюю Москву и понимала – все, финиш. Семь лет я пыталась построить нормальные отношения с его родней. Результат – они видят во мне только кошелек.
Дома Вероника демонстративно собирала вещи.
– Я съезжаю! – объявила она. – Не хочу жить там, где меня считают нахлебницей!
– Никто тебя так не считает, – устало сказала я.
– Да? А кто час назад заявил, что я должна сама решать свои проблемы? Знаешь что? Мама права. Ты жадная и бессердечная. Павлу с тобой не повезло!
Она выскочила из комнаты. Павел пошел ее успокаивать. А я налила себе вина и села у окна. В груди была странная пустота. Не боль, не обида – просто пустота.
Телефон зазвонил поздно вечером. Дмитрий.
– Алиса, извини, что беспокою. По поводу Питера – я поговорил с руководством. Они готовы провести с тобой собеседование на следующей неделе. Интересно?
– Очень, – услышала я свой голос. – Запиши меня.
Павел вернулся в спальню за полночь. Сел на край кровати.
– Вероника уехала к маме. Сказала, что ей здесь не рады.
Я промолчала.
– Алис, может, ты все-таки подумаешь? Ну что тебе стоит? Подпишешь бумаги, Вероника получит кредит, откроет салон. Через год-два вернет все.
– А если не вернет?
– Вернет! Я прослежу!
– Как ты проследил за ее тремя образованиями? Или за предыдущими работами?
– Ты несправедлива к ней. Человек ищет свое призвание.
– За чужой счет. Павел, я устала это обсуждать. Мой ответ – нет.
Он встал, прошелся по комнате.
– Знаешь, мама говорит… Может, нам стоит развестись? Раз у нас такие разные взгляды на семью.
Я села в кровати.
– Это ты сейчас серьезно? Шантажируешь меня разводом?
– Я не шантажирую. Просто… о чем говорить, если ты не считаешь мою семью своей? Если для тебя важнее квартира, чем отношения?
– Для меня важнее самоуважение. И безопасность. Эта квартира – единственное, что у меня есть своего.
– У тебя есть я!
– Правда? Где ты был, когда твоя мать называла меня жадной стервой? Где ты, когда нужно защитить наш дом от вторжения твоих родственников?
– Они не чужие люди!
– Для тебя – нет. Для меня – да. И знаешь что? Твоя мама права. Нам стоит развестись.
Павел замер.
– Ты… ты серьезно?
– Абсолютно. Я устала воевать. Устала доказывать, что имею право на собственное мнение. Устала быть крайней во всех ваших семейных проблемах.
– Алиса, давай не будем горячиться…
– Я не горячусь. Я приняла решение. Завтра схожу к адвокату.
Он стоял посреди комнаты, растерянный, не верящий. Потом развернулся и ушел. Хлопнула входная дверь.
Я легла, укрылась одеялом. Странно, но на душе было спокойно. Как будто тяжелый камень наконец скатился с плеч.
Утром Павла дома не было. Зато пришла свекровь. Без предупреждения, со своими ключами.
– Что ты наделала?! – с порога накинулась она. – Павлуша всю ночь не спал! Сказал, ты развода хочешь!
– Хочу. И добьюсь.
– Да как ты смеешь! Семью разрушаешь из-за своей жадности!
– Галина Петровна, выйдите из моей квартиры.
– Твоей?! Это семейная квартира! Мой сын имеет на нее права!
– Ваш сын не имеет никаких прав. Квартира добрачная, и останется моей. А теперь извольте уйти. И ключи оставьте.
– Ах ты… Да я тебя! Да ты у меня!
– Уйдите, или я вызову полицию.
Свекровь побагровела, но ключи швырнула на тумбочку и вылетела, громко хлопнув дверью.
На работе я сразу пошла к директору. Рассказала про предложение из Питера.
– Жаль тебя терять, Алиса. Но если решила – не буду удерживать. Когда собеседование?
– В четверг.
– Успеха. И если что – возвращайся. Хорошие специалисты всегда нужны.
Дмитрий ждал в коридоре.
– Ну как?
– Еду в четверг. Спасибо тебе.
– Не за что. Ты давно заслужила что-то большее. И не только в карьере.
Я улыбнулась. Впервые за долгое время почувствовала себя… свободной? Легкой? Нет, целой. Как будто собрала себя по кусочкам.
Дома Павел пытался говорить. О том, что погорячился. Что мама перегибает палку. Что Вероника сама справится. Что мы можем все наладить.
– Поздно, Паш. Я устала налаживать то, что ты постоянно ломаешь.
– Но я люблю тебя!
– И я тебя любила. Но любовь умерла, когда ты перестал быть моим мужем и стал сыном своей матери.
– Это нечестно!
– Жизнь вообще нечестная штука.
Развод занял три месяца. Павел пытался качать права насчет квартиры, но адвокат быстро объяснил ему правовые реалии. Галина Петровна названивала с угрозами, но я сменила номер. Вероника внезапно вышла замуж за владельца того самого салона красоты, куда ходила на собеседование.
Собеседование в Питере прошло успешно. Предложили должность финансового директора, оклад в полтора раза выше, служебную квартиру в центре.
Московскую квартиру я продала. Легко, без сожалений. Слишком много плохих воспоминаний въелось в эти стены.
В день отъезда позвонил Павел.
– Алиса, можно тебя увидеть? Попрощаться.
– Зачем?
– Просто… хочу сказать кое-что.
Встретились в кафе у вокзала. Он осунулся, постарел. Оказалось, живет у матери, работает там же. Вероника с мужем уехала в Сочи.
– Знаешь, я много думал. Ты была права. Я не защищал наш дом. Позволял матери и сестре вить веревки. Думал, это нормально – помогать родным.
– Помогать – нормально. Позволять садиться на шею – нет.
– Теперь понимаю. Поздно, да?
– Да.
Он грустно улыбнулся.
– Будь счастлива в Питере. Ты заслужила.
– Спасибо.
Поезд тронулся вечером. Я сидела у окна, смотрела на убегающую Москву. Телефон пиликнул – сообщение от Дмитрия: «Встречу. Покажу город. И не только город ;)»
Я улыбнулась. Впереди была новая жизнь. Без свекрови, без золовки, без необходимости защищать свое право на собственное имущество.
Без человека, который так и не стал настоящим мужем.
Поезд набирал скорость. За окном мелькали подмосковные пейзажи. Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
Все правильно. Иногда нужно отпустить прошлое, чтобы встретить будущее.
