Галя проснулась от звука дождя. За окном моросило с самого утра, серое небо нависало низко, и казалось, что день так и не начнётся по-настоящему. Она лежала в постели, слушала, как капли барабанят по подоконнику, и думала о том, что сегодня суббота. Значит, можно никуда не торопиться, выпить кофе, почитать книгу, которую откладывала уже месяц.
Муж Игорь ещё спал. Храпел негромко, уткнувшись лицом в подушку. Галя осторожно выбралась из-под одеяла, накинула халат и прошла на кухню. Включила чайник, достала любимую кружку с синими узорами, насыпала кофе. Пока вода закипала, она стояла у окна и смотрела на мокрый двор, на машины с грязными стёклами, на людей с зонтами.
Они с Игорем жили вместе уже пять лет. Квартира была её — куплена ещё до замужества на деньги, которые Галя копила, работая логистом в транспортной компании. Игорь переехал к ней сразу после свадьбы. Его родители жили в другом районе, в старой трёшке, доставшейся от бабушки. Свекровь Людмила Борисовна вдовела уже десять лет и всю свою энергию направляла на контроль за сыном.
Галя с самого начала чувствовала, что свекровь не приняла её. Не было явного конфликта, криков, скандалов. Просто холодная вежливость, поверхностные вопросы и полное безразличие к тому, как живёт Галя, чем дышит, о чём думает. Зато каждый разговор по телефону с сыном начинался одинаково:
— Игорёк, мне нужно то-то. Игорёк, у меня сломалось то-то. Игорёк, помоги с тем-то.
И Игорь бежал. Всегда. Не задавая вопросов, не обсуждая с Галей, не уточняя, насколько это срочно. Просто брал ключи, одевался и ехал к матери. Чинил кран, вешал полки, возил в больницу, привозил продукты. Галя поначалу не возражала — сын должен помогать матери, это нормально. Но со временем она заметила закономерность: помощь была не взаимной, а односторонней.
Когда Галя лежала в больнице с аппендицитом, Людмила Борисовна ни разу не позвонила. Когда Галя получила повышение на работе, свекровь отреагировала равнодушным «ну и хорошо». Но стоило у Людмилы Борисовны заболеть голова или сломаться чайнику, как Игорь тут же мчался на помощь.
И каждый раз, когда требовались деньги, свекровь говорила не «дай в долг», а «пусть Галя переведёт». Будто Галя была не женой её сына, а каким-то банкоматом. Игорь не замечал в этом ничего странного. Для него было естественным, что мать командует, а жена подчиняется.
Галя несколько раз пыталась поговорить с ним об этом. Объяснить, что чувствует себя не партнёром, а обслуживающим персоналом. Но Игорь не понимал.
— Галь, ну что ты? Мама одна. Ей нужна помощь. Мы же можем помочь, правда?
— Помочь — да. Но почему всегда мои деньги? Почему не твои?
— Ну у тебя зарплата больше.
И это было правдой. Галя зарабатывала хорошо, Игорь работал механиком на станции техобслуживания, платили меньше. Но дело было не в сумме, а в принципе. Свекровь даже не спрашивала Галю напрямую. Всегда через сына. Всегда в формате требования, а не просьбы.
И вот сегодня, в субботнее утро, когда Галя наконец-то собиралась отдохнуть, телефон Игоря зазвонил. Он включил громкую связь, не глядя на экран, и голос Людмилы Борисовны наполнил кухню.
— Игорёк, привет. Слушай, у меня микроволновка сломалась. Совсем. Даже не греет. Я вчера пыталась разогреть суп, ничего не работает. Мне нужна новая. Срочно.
— Мам, может, починить можно? — пробормотал Игорь, наливая себе кофе.
— Да какое починить? Ей сто лет в обед. Нужна новая. Найдите деньги. Галя пусть переведёт деньги, мне срочно нужна микроволновка.
Галя замерла с чашкой в руках. Медленно поставила её на стол. Повернулась к мужу. Он стоял, уставившись в телефон, и явно собирался что-то ответить.
— Ну… Мам, это же дорого. Может…
— Дорого? — свекровь повысила голос. — А мне что, без микроволновки жить? Я старый человек, Игорь! Мне нужно еду разогревать! У Гали же зарплата хорошая, что ей жалко, что ли?
Галя посмотрела на мужа. Внимательно, изучающе. Ждала, что он скажет. Что возразит. Что объяснит матери, что деньги Гали — это не семейный бюджет для её капризов.
Но Игорь молчал.
— Мам, ну… Я посмотрю. Поговорю с Галей, — наконец выдавил он.
— Чего там говорить? — отрезала свекровь. — Пусть переводит. Я уже выбрала модель, тысяч восемь стоит. Нормальная цена. Пусть сегодня переведёт, я завтра поеду покупать.
И тут Галя поняла, что больше не может молчать.
Она прошла к столу, взяла телефон Игоря и нажала красную кнопку. Звонок оборвался. Игорь уставился на неё с открытым ртом.
— Ты что?!
— Я закончила разговор, — спокойно ответила Галя.
— Но… Но мама же не договорила!
— Договорила. Она высказала требование. Я его услышала. И отказываюсь выполнять.
Игорь растерянно смотрел на неё, будто она говорила на иностранном языке.
— Галь, ну что ты? Это же микроволновка. Восемь тысяч. У нас же есть.
— У меня есть, — поправила она. — У меня. На моём счёте. Который я заработала.
— Ну да, у тебя. Но мы же семья!
— Семья, — повторила Галя. — Значит, твоя мать тоже семья?
— Ну… Конечно.
— Тогда почему она не обращается ко мне напрямую? Почему всегда через тебя? «Пусть Галя переведёт». Будто я не человек, а функция.
Игорь нахмурился.
— Ты преувеличиваешь.
— Правда? Давай вспомним. Прошлый месяц — «пусть Галя переведёт на лекарства». Позапрошлый — «пусть Галя переведёт на новый чайник». Три месяца назад — «пусть Галя переведёт на шубу». Игорь, я не банкомат.
— Но ты же можешь помочь! Тебе не жалко?
Галя глубоко вздохнула.
— Дело не в жадности. Дело в уважении. Твоя мать даже не считает нужным спросить меня лично. Она отдаёт приказы через тебя, а ты их выполняешь, не обсуждая со мной.
— Я обсуждаю!
— Обсуждаешь? — Галя усмехнулась. — Когда? После того, как уже согласился?
Игорь открыл рот, закрыл. Действительно, он всегда соглашался первым, а потом просто сообщал Гале как данность.
— Галь, ну… Она старый человек. Ей трудно.
— Ей шестьдесят два. Она работает. У неё есть пенсия. Она может купить микроволновку сама.
— Но у неё мало денег!
— У всех мало денег, Игорь. Но почему-то только я должна ими делиться.
Он помолчал, потом попытался взять другим тоном:
— Ладно, давай я сам переведу. Из своих.
— У тебя их нет, — спокойно напомнила Галя. — Ты потратил зарплату на новые шины для машины.
— Ну… Тогда дай мне. Я потом верну.
Галя молча прошла в комнату. Игорь пошёл за ней, не понимая, что происходит. Она открыла шкаф, достала папку с документами, вернулась на кухню и положила её на стол.
— Что это? — спросил он.
— Документы на квартиру. Выписки со счетов. Смотри. Эта квартира — моя. Куплена на мои деньги до нашей свадьбы. Счета — тоже мои. Я зарабатываю эти деньги сама. И я имею право решать, на что их тратить.
Игорь побледнел.
— Ты это к чему говоришь?
— К тому, что я не буду больше финансировать прихоти твоей матери. Если ей нужна микроволновка, пусть покупает сама. Или ты ей купи. Из своих денег. Когда они у тебя будут.
— Но…
— Никаких «но», — твёрдо сказала Галя. — Я устала быть удобным кошельком.
Телефон Игоря снова зазвонил. Людмила Борисовна. Он поднял трубку, не включая громкую связь.
— Игорь, что случилось? Почему трубку бросила? Это Галя, да? Передай ей, что я жду перевода!
Игорь замялся, посмотрел на жену. Галя стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него спокойно, но непреклонно.
— Мам, тут… В общем, сейчас не получится.
— Как это не получится?! — голос свекрови повысился так, что Галя слышала каждое слово. — Что значит не получится? У Гали же деньги есть!
— Есть. Но она не хочет.
Повисла пауза. Долгая, тяжёлая.
— Не хочет? — голос свекрови стал ледяным. — То есть она жадная?
— Мам, это не так…
— Я так и знала! Что она такая! Сразу видно было! Думает только о себе!
Галя подошла, взяла телефон из рук мужа. Людмила Борисовна всё ещё говорила:
— …и вообще, я же не чужая! Я мать! А она мне отказывает!
— Людмила Борисовна, — спокойно произнесла Галя.
Свекровь замолчала, явно не ожидая, что Галя возьмёт трубку.
— Я не жадная. Я просто не считаю нужным оплачивать ваши покупки. Если вам нужна микроволновка, купите её сами. У вас есть работа, пенсия. А я не обязана финансировать вашу жизнь.
— Как ты смеешь?! — взвизгнула свекровь. — Неблагодарная! Игорь, ты слышишь, как она со мной?!
— Слышу, — тихо сказал Игорь.
— И что ты скажешь?!
Игорь посмотрел на Галю. Потом на телефон.
— Мам, я… Я перезвоню.
И нажал красную кнопку.
Галя молча развернулась, взяла телефон и открыла банковское приложение. Игорь смотрел на неё недоумённо.
— Что ты делаешь?
— Отключаю доступ к своим счетам. У тебя была возможность видеть баланс и делать переводы. Больше нет.
— Погоди! Ты серьёзно?!
— Абсолютно. Я не хочу, чтобы ты в следующий раз переводил деньги без моего ведома.
— Я так не делал!
— Делал. Два месяца назад ты перевёл матери пять тысяч на шубу. Я узнала случайно, когда проверяла выписку.
Игорь покраснел.
— Ну… Я хотел потом сказать…
— Сказать? После того, как уже перевёл?
Он молчал.
— Вот именно. Поэтому доступ закрыт. Мои деньги — мои решения.
Игорь растерянно стоял посреди кухни. Потом схватил куртку с вешалки.
— Я еду к маме.
— Хорошо.
— Ты… Ты меня не останавливаешь?
— Зачем? Ты взрослый человек. Хочешь ехать — езжай.
Он замер у двери, явно ожидая, что Галя начнёт уговаривать, объяснять, извиняться. Но она молчала, стояла у окна и смотрела на дождь.
— Я… Я, может, там переночую.
— Ключи не забудь.
Он хлопнул дверью.
Галя осталась одна. Села на диван, обняла колени. Дождь усилился, за окном стемнело. Она сидела в тишине и думала о том, что впервые за пять лет почувствовала себя свободной.
Не от мужа. От ожидания, что кто-то снова придёт и скажет: «Дай». От необходимости объяснять, почему она имеет право отказать. От ощущения, что её деньги — это не её, а общий ресурс, которым распоряжаются другие.
Вечером Игорь позвонил. Голос был виноватым.
— Галь, я тут подумал… Может, ты права.
— В чём именно?
— Ну… Что я не должен был соглашаться, не посоветовавшись с тобой.
— Дальше.
— И что… Мама иногда перегибает.
— Иногда?
Он вздохнул.
— Часто. Она часто требует.
— И что ты собираешься с этим делать?
— Я… Я поговорю с ней.
— Хорошо. Поговори.
— Я приеду домой?
— Приезжай.
Игорь вернулся поздно вечером. Галя уже лежала в постели, читала книгу. Он разделся, лёг рядом.
— Я правда с ней поговорил.
— И?
— Сказал, что больше не буду без твоего согласия ничего решать. Что твои деньги — твои. Что она должна сама справляться.
— Как она отреагировала?
— Обиделась. Сказала, что я предал её. Что выбрал жену вместо матери.
Галя отложила книгу.
— И что ты ответил?
— Что я не выбирал. Просто научился уважать границы.
Галя кивнула.
— Это важно.
— Прости, что не понимал раньше.
— Главное, что понял сейчас.
Они помолчали. За окном дождь утих, осталась только тишина.
— Галь, а ты действительно не дашь ей на микроволновку?
— Не дам.
— Даже если она попросит сама?
Галя задумалась.
— Если попросит сама, вежливо, без требований, без «пусть Галя переведёт» — может быть. Но это должна быть просьба, а не приказ.
— Понятно.
— И ты должен понять: я не жадная. Я просто не хочу быть банкоматом. Хочу, чтобы меня уважали.
Игорь кивнул.
— Я понял.
Через неделю Людмила Борисовна позвонила Гале. Напрямую. Галя удивилась, но взяла трубку.
— Галя, здравствуй. Это Людмила Борисовна.
— Здравствуйте.
— Я… Хотела извиниться. За тот разговор.
Галя молчала, ждала продолжения.
— Я не должна была так говорить. И требовать. Игорь мне объяснил, что это неправильно.
— Хорошо, что объяснил.
— Я… Привыкла, что он всегда помогает. И подумала, что так и должно быть.
— Помогать — да. Но не за счёт чужих денег.
— Я поняла. Прости.
Галя вздохнула.
— Людмила Борисовна, я не против помогать. Но хочу, чтобы меня спрашивали, а не приказывали.
— Я больше не буду.
— Хорошо.
— А микроволновку я уже купила. Сама. В рассрочку.
— Рада за вас.
И разговор закончился.
Игорь спросил потом:
— Мама звонила?
— Да. Извинилась.
— Правда?
— Правда.
— И что ты сказала?
— Что приняла извинения.
Игорь обнял её.
И никто больше не говорил ей «пусть Галя переведёт».
А Галя через полгода купила машину. Небольшую, но свою. Игорь помог выбрать, съездили вместе на смотрины, торговались с продавцом. И когда Галя села за руль впервые, почувствовала не только радость, но и гордость. Она добилась этого сама. Своими деньгами, своим трудом.
И свекровь сдержала слово. Больше не звонила с требованиями. Иногда просила помощи, но вежливо, заранее, с объяснениями.
— Хорошо.
— Я поняла. Я больше не буду так.
— Я не собиралась уходить. Я собиралась защищать свои границы.
— Галя, я хотела сказать… Спасибо. За то, что ты не ушла от Игоря. Многие бы ушли.
Людмила Борисовна действительно купила микроволновку сама. В рассрочку. И когда через месяц позвонила извиниться, в её голосе впервые звучало что-то похожее на уважение.
Они помирились. Но Галя больше не вернула Игорю доступ к своим счетам. Не из мести, а из осторожности. Она хотела быть уверена, что впредь все решения они будут принимать вместе.
Людмила Борисовна больше не звонила с требованиями. Иногда просила помощи, но вежливо, с уважением. Игорь научился спрашивать Галю, прежде чем что-то обещать. А Галя перестала чувствовать себя банкоматом.
И это было важнее любой микроволновки.
