Дверь распахнулась с таким напором, что задрожала полка с сувенирами. Марина даже не успела допить кофе — только отставила чашку, как в прихожей уже стоял Игорь. Бледный, взъерошенный, с таким видом, будто только что с похорон вернулся.
— Нам надо поговорить, — выдохнул он.
Марина прикинула варианты. «Поговорить» в исполнении Игоря обычно означало что-то среднее между чистосердечным признанием и попыткой взять измором. Двадцать два года брака научили различать интонации.
— Ты опять во что-то проиграл? — спросила она устало. — Или машину разбил?
— Хуже.
Вот это уже было интересно. Хуже казино и разбитой машины — это что-то из разряда криминала или измены. Марина отодвинула чашку подальше и приготовилась слушать.
— У меня есть… — Игорь запнулся, покашлял. — В общем, женщина одна. Вика. Мы с ней два года вместе.
Марина кивнула. Почему-то не удивилась. Может, подсознательно давно знала — командировки его участились, от рубашек стало пахнуть чужими духами, а по выходным он стал задерживаться на работе. Классика жанра, в общем.
— И что? — спросила она ровно.
— Она беременна.
Вот тут Марина все-таки поперхнулась остывшим кофе. Откашлялась, вытерла глаза. Игорь стоял с виноватым лицом, как школьник, которого поймали на курении за гаражами.
— Поздравляю, — сказала Марина. — Тебе пятьдесят три, ты скоро дедом станешь, а тут — сюрприз. Надеюсь, силы еще остались с коляской гулять?
— Марин, я серьезно. Она хочет ребенка оставить. И… я тоже хочу.
— Ну и оставляйте. Я тебе не запрещаю.
Игорь потер лицо ладонями. Постарел за эти несколько минут лет на пять. Морщины у глаз стали глубже, а седина в висках — заметнее.
— Понимаешь… Вика хочет, чтобы я переехал к ней. Чтобы мы жили вместе. Она говорит, что ребенок должен расти в нормальной семье, с отцом.
Марина усмехнулась. Нормальная семья — это когда мужик бросает жену ради беременной любовницы? Интересная у девушки логика.
— И ты согласен? — уточнила она.
— Я… не знаю. Я запутался.
— Ясно. То есть ты пришел просить разрешения?
Игорь молчал. Марина встала, прошлась по кухне. Семь метров туда-сюда — вот и вся ее территория для размышлений. Квартира однушка, сорок два квадрата. Купили вместе двадцать лет назад, оформили на Марину — так получилось, у нее зарплата была выше, и в банке одобрили ипотеку быстрее. Кредит выплатили пять лет назад. Последний платеж Марина помнила до копейки — двадцать три тысячи восемьсот рублей.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Давай разведемся. Только как с квартирой будем решать?
Игорь дернулся, словно его током ударили.
— В смысле?
— В прямом. Квартира на мне, но ты в ней прописан. Как поступим — продадим, поделим деньги? Или ты свою долю хочешь?
— Марина, ты о чем? Какая доля? Квартира твоя, я понимаю.
Она кивнула. Вроде бы все логично — собственник она, платила она, оформляли на нее. Но двадцать лет совместной жизни — это тоже вес имеет.
— Ладно, — сказала Марина. — Тогда собирай вещи. Когда съезжаешь?
— На выходных, — пробормотал Игорь. — Если ты не против.
Против она не была. Просто пустота внутри поселилась — такая, что даже злиться не получалось. Обида придет потом, Марина знала. А пока — механическая последовательность действий: снять постельное белье, собрать его носки из корзины, достать из шкафа пиджаки.
Игорь съехал в субботу. Забрал два чемодана, коробку с книгами и свою удочку, которой не пользовался лет десять. Ушел без скандала, почти по-доброму. Марина даже пожала ему руку на прощание — как старым знакомым.
Первую неделю было тихо. Марина ходила на работу в бухгалтерию, возвращалась домой, ужинала перед телевизором. Привыкала к тому, что больше не надо готовить на двоих, что можно лечь спать в девять вечера и никто не будет храпеть рядом.
На вторую неделю пришло сообщение от Игоря. Короткое, деловое: «Нам надо встретиться. Есть важный разговор».
Встретились в кафе возле метро. Игорь пришел не один — с ним была девушка. Молодая, лет тридцати, с гладким хвостом русых волос и животом, который еще только начинал округляться. Вика. Марина сразу поняла.
— Познакомься, — сказал Игорь неловко. — Это Вика. Мы… в общем, ты знаешь.
— Знаю, — кивнула Марина. — Здравствуйте.
Вика сначала молчала. Смотрела оценивающе, изучающе. Потом улыбнулась — холодно, без теплоты.
— Игорь рассказывал про вас, — сказала она. — Он говорит, вы хороший человек.
— Взаимно, — ответила Марина сухо.
Игорь покрутил ложечкой в чашке. Вид у него был убитый — то ли от недосыпа, то ли от осознания масштаба бедствия, в которое он себя загнал.
— Марина, мы пришли по делу, — начал он. — Вика считает, что нам нужно решить вопрос с жильем.
— В смысле?
— Ну… у нее сейчас съемная квартира. Однушка на окраине, двадцать пять тысяч в месяц. А ребенок скоро родится, нужно пространство, детская комната. Мы подумали…
Вика перебила его. Голос у нее был резкий, требовательный — такой, каким разговаривают с провинившимися.
— Мы подумали, что квартира должна достаться Игорю. Он в ней двадцать лет прожил, это его дом. И ребенку нужно жилье. А вы… ну, вы же одна, вам много не надо.
Марина моргнула. Переспросила:
— Простите, я правильно поняла? Вы хотите забрать мою квартиру?
— Не забрать, а по справедливости разделить, — поправила Вика. — Игорь имеет право на половину. Он там прописан, был супругом, вкладывался в ремонт. Мы консультировались с юристом — у него есть все основания подать в суд.
Марина откинулась на спинку стула. Почувствовала, как внутри разгорается что-то горячее и неприятное. Не злость даже — презрение.
— Юрист вам, значит, такое посоветовал? — уточнила она. — И вы решили, что это хорошая идея — отсудить у человека квартиру?
— Это законно, — отрезала Вика. — И вообще, вы не имеете права препятствовать. У нас ребенок будет, а вы одна сидите в двушке. Это несправедливо.
— Однушка у меня, — машинально поправила Марина. — Сорок два квадрата.
Игорь молчал. Смотрел в стол, в чашку, в окно — куда угодно, только не на Марину. Трус. Привел свою беременную пассию, чтобы она грязную работу сделала, а сам отсиживается.
— Игорь, — позвала Марина. — Ты это серьезно?
Он поднял глаза. В них читалась вина, но и решимость тоже.
— Марин, пойми… мне нужно думать о будущем. О ребенке. Я не могу жить на съемной квартире вечно, это деньги на ветер. А у тебя квартира есть, ты обеспечена.
— Обеспечена? — переспросила Марина. — Я двадцать лет кредит платила. Одна. Ты помнишь, сколько раз я переводила тебе деньги, когда у тебя зарплату задерживали? Помнишь, как я подрабатывала по выходным, чтобы досрочно погасить ипотеку?
— Помню, — кивнул Игорь. — Но я тоже вкладывался. Я делал ремонт, покупал мебель, платил за коммуналку.
— Ремонт? — Марина усмехнулась. — Ты два раза обои переклеил за двадцать лет. И то криво. Мебель покупали вместе, в рассрочку, и платила я. Коммуналка? Пять тысяч в месяц, из которых ты половину вносил, когда вспоминал.
Вика раздраженно стукнула рукой по столу.
— Хватит препираться! — сказала она. — Мы пришли не за этим. Игорь имеет право на долю в квартире, и он ее получит. Либо вы сами договоритесь, либо через суд.
Марина посмотрела на эту девушку — ухоженную, с маникюром, в модной куртке, которая явно стоила больше тридцати тысяч. Подумала: вот интересно, откуда у нее деньги на такие вещи, если она на съемной живет? А ребенка зачем решила родить — из любви или из расчета?
— Хорошо, — сказала Марина спокойно. — Подавайте в суд. Посмотрим, что решит судья.
Вика улыбнулась торжествующе.
— Подадим. И выиграем. Квартиру мы у тебя отсудим, останешься на улице. Подумай об этом.
Марина встала, накинула куртку.
— О себе лучше подумайте, — бросила она на прощание. — О ребенке, например. Интересно, как он будет расти с отцом, который первую семью предал ради съемной квартиры.
Игорь дернулся, хотел что-то сказать, но Марина уже вышла.
Домой она вернулась злая. Не на Игоря даже — на себя. Двадцать два года прожила с человеком, а не разглядела, что он такой слабак. Или разглядела, но не хотела признавать?
Села за компьютер, начала искать юристов. Нашла контору с хорошими отзывами, записалась на консультацию. Приехала на следующий день.
Юрист оказался мужчиной лет сорока, с внимательными глазами и привычкой барабанить пальцами по столу.
— Рассказывайте, — сказал он.
Марина рассказала. Про развод, про квартиру, про Вику с ее угрозами. Юрист слушал, кивал, делал пометки в блокноте.
— Квартира оформлена на вас? — уточнил он.
— Да. Я собственник.
— Игорь прописан?
— Да, но это формальность. Он там не живет уже месяц.
— Понятно. Ипотеку платили вы?
— Я. У меня все документы сохранились — платежки, выписки, справки из банка.
Юрист задумался.
— Тогда у них нет шансов, — сказал он наконец. — Квартира ваша, вы ее купили до брака или после?
— После. Но оформляли на меня, потому что у Игоря доход был нестабильный.
— Это усложняет дело, — признал юрист. — Если квартира куплена в браке, она считается совместно нажитым имуществом. Даже если оформлена на одного супруга. Но! Есть нюансы. Если вы докажете, что именно вы вносили все платежи, что Игорь не участвовал в погашении кредита, суд может признать квартиру вашей личной собственностью.
— У меня все документы есть, — сказала Марина. — Каждая квитанция сохранена.
— Отлично. Тогда готовьтесь к суду. Собирайте доказательства: платежки, выписки со счетов, свидетелей, если есть. И главное — не паникуйте. Они пугают вас, но это блеф. Суд будет на вашей стороне.
Марина выдохнула. Впервые за несколько дней почувствовала облегчение.
Иск пришел через три недели. Игорь требовал признать квартиру совместно нажитым имуществом и выделить ему половину в натуре. То есть — фактически выгнать Марину и поселиться там с Викой и ребенком.
Марина прочитала документ и усмехнулась. Написано было красиво, с юридическими терминами и ссылками на законы. Но суть оставалась прежней — отжать чужое.
Она позвонила своему юристу.
— Получила иск, — сказала она. — Что дальше?
— Готовим возражение, — ответил он. — Собираем доказательства. Нам нужно показать, что Игорь не вкладывался в квартиру, что все расходы несли вы. Есть свидетели?
— Есть. Коллеги, друзья, соседи. Все знают, что я одна кредит тянула.
— Хорошо. Еще нам нужно доказать, что Игорь имел возможность вкладываться, но не делал этого. Есть информация о его доходах?
— Есть. Он работает инженером, зарплата стабильная — сорок пять тысяч. Но половину тратил на себя — на рыбалку, на машину, на развлечения.
— Отлично. Мы это используем.
Суд назначили на конец февраля. Марина готовилась тщательно — перебирала бумаги, вспоминала детали, репетировала речь. Ночами не спала, прокручивала в голове возможные вопросы судьи.
А днем работала. Бухгалтерия — это рутина, цифры, отчеты. Но именно эта рутина и спасала. Пока считаешь, некогда думать о плохом.
Коллеги знали о ситуации. Сочувствовали, подбадривали. Одна из них, Лена, даже предложила дать показания в суде.
— Я помню, как ты у всех занимала, чтобы платеж внести, — сказала она. — Игорь в это время на рыбалку ездил. Я свидетелем пойду, если надо.
— Спасибо, — кивнула Марина. — Я подумаю.
В конце февраля выпал снег. Толстый, мокрый, противный. Марина ехала в суд на метро, смотрела в окно и думала: а что, если проиграет? Останется ли она действительно на улице, как обещала Вика?
Здание суда встретило её серыми стенами и запахом сырости. Марина прошла через металлоискатель, поднялась на третий этаж. В коридоре уже стоял Игорь — с Викой, конечно. Живот у той уже заметно вырос.
— Привет, — сказал Игорь неуверенно.
— Привет, — ответила Марина.
Вика смотрела надменно. В глазах читалась уверенность в победе. Рядом с ней стоял мужчина в костюме — видимо, их юрист.
Зал заседаний оказался маленьким. Судья — женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и строгим взглядом. Села, оглядела присутствующих, открыла дело.
— Итак, — начала она. — Иванов Игорь Сергеевич требует признать квартиру по адресу… совместно нажитым имуществом и выделить ему долю. Ответчик — Иванова Марина Владимировна. Истец, изложите вашу позицию.
Юрист Игоря встал, начал говорить. Стандартный набор аргументов: брак длился двадцать два года, квартира куплена в браке, Игорь там прописан и проживал, вкладывался в ремонт и обустройство. Значит, имеет право на половину.
Судья слушала, кивала. Потом повернулась к Марине.
— Ответчик, ваши возражения?
Марина встала. Руки дрожали, но голос держала ровным.
— Ваша честь, я не отрицаю, что квартира куплена в браке. Но все платежи по ипотеке вносила я. У меня есть документы, подтверждающие это — выписки из банка, квитанции, справки о доходах. Игорь не участвовал в погашении кредита, хотя имел такую возможность. Он тратил деньги на личные нужды — рыбалку, машину, развлечения.
Судья взяла у неё папку с документами, начала листать. Молчала долго. Потом подняла глаза.
— У истца есть доказательства того, что он вкладывался в квартиру?
Юрист Игоря замялся.
— У нас есть свидетельские показания, — сказал он. — И фотографии ремонта, который делал мой доверитель.
— Предоставьте, — коротко бросила судья.
Юрист достал папку. Судья просмотрела — там было несколько фотографий комнат с новыми обоями и показания соседей, что Игорь действительно делал ремонт.
— Это всё? — уточнила судья.
— Пока да.
— Ответчик, у вас есть комментарии?
Марина кивнула.
— Ваша честь, ремонт, который упоминает истец, был косметический. Обои стоили двенадцать тысяч, клей — тысячу. Это несопоставимо с суммой ипотеки, которую я выплатила — три миллиона четыреста тысяч рублей. К тому же, материалы для ремонта покупала я. У меня есть чеки.
Судья снова углубилась в документы. Тишина в зале стояла такая, что слышно было, как на улице проехала машина.
Наконец судья отложила бумаги.
— Хорошо, — сказала она. — Я ознакомлюсь с материалами дела подробнее. Заседание переносится на две недели. Жду дополнительные доказательства от обеих сторон.
Марина выдохнула. Пока ничья.
Две недели тянулись вечность. Марина собирала всё, что могла найти — старые чеки, выписки, даже смс-переписку с банком о платежах. Лена согласилась дать показания, ещё двое коллег тоже.
Игорь звонил несколько раз. Просил встретиться, поговорить.
— Марин, давай без суда решим, — говорил он. — Я не хочу, чтобы всё так закончилось.
— Поздно, — отвечала Марина. — Ты сам затеял эту историю. Теперь доводи до конца.
На второе заседание Марина пришла с юристом и тремя свидетелями. Судья выслушала всех, задала вопросы. Коллеги подтвердили, что Марина действительно одна тянула кредит, что Игорь жил за её счёт.
Юрист Игоря пытался парировать, но аргументов не хватало. Вика сидела на скамье с каменным лицом. Игорь смотрел в пол.
Судья удалилась на совещание. Вернулась через час.
— Встать, суд идёт, — объявил секретарь.
Судья села, открыла папку.
— Изучив материалы дела, выслушав стороны и свидетелей, суд пришёл к следующему решению. Квартира по адресу… является личной собственностью ответчика Ивановой Марины Владимировны. Доказательств того, что истец Иванов Игорь Сергеевич вкладывался в приобретение и содержание квартиры, недостаточно. В иске отказать.
Марина закрыла глаза. Почувствовала, как с плеч сваливается многотонный груз.
Игорь сидел неподвижно. Вика вскочила, начала что-то кричать про несправедливость и коррупцию. Судья стукнула молотком.
— Прошу соблюдать порядок в зале, — сказала она строго. — Решение суда может быть обжаловано в течение месяца.
Вика схватила Игоря за руку, потащила к выходу. Тот обернулся на пороге — посмотрел на Марину. В глазах читалось что-то вроде сожаления. Но было уже поздно.
Марина вышла из здания суда и вдохнул холодный воздух. Март только начинался, но весна уже чувствовалась — в запахе, в свете, в чём-то неуловимом.
Юрист пожал ей руку.
— Поздравляю, — сказал он. — Это была ваша победа.
— Спасибо, — ответила Марина. — Спасибо за всё.
Домой она ехала на метро, смотрела в окно и думала. О том, что двадцать два года прожила с человеком, которого, оказывается, совсем не знала. О том, что построила всё с нуля — квартиру, жизнь, стабильность — и чуть не потеряла из-за чужой наглости.
Но главное — она думала о том, что всё закончилось. Игорь остался в прошлом. Вика с её угрозами — тоже. Квартира — её. Жизнь — её. Всё, что будет дальше, зависит только от неё самой.
Войдя в квартиру, Марина прошла на кухню, поставила чайник. Села у окна, посмотрела на город. Огни в окнах напротив, машины на дороге, люди на остановках. Обычная жизнь. Её жизнь.
А через три дня пришло сообщение от Игоря. Короткое: «Прости».
Марина прочитала и удалила. Прощать она не собиралась. Но и держать зло тоже. Просто отпустила — как отпускают старую одежду, которую больше не носишь.
Через неделю она сняла Игоря с регистрации. Ещё через месяц сменила замки. А в мае записалась на бокс. Мало ли…
Жизнь продолжалась. Теперь — только её жизнь, без балласта в виде ненужных людей.
