Витя отодвинул тарелку с недоеденными котлетами и посмотрел на Галю так, будто собирался сообщить о чём-то страшном.
— Галь, нам надо поговорить.
Она вытерла руки о фартук и села напротив.
— Я тут подумал, — Витя побарабанил пальцами по столу. — Ты меня тянешь на дно.
Галя решила, что ослышалась, переспросила, и он повторил — медленно, чётко, глядя ей в глаза.
— Посмотри на себя. Тебе пятьдесят пять, а ты живёшь как бабулька.
Грядки, соленья, сериалы по вечерам. Ты хорошая женщина, удобная.
Накормишь, приголубишь. Только мне от этого душно.
— Бабулька? — Галя произнесла это слово вслух, чтобы убедиться, что правильно его расслышала.
— Ну а что? Разве нет? — Витя развёл руками. — Я рядом с тобой сам в старика превращаюсь.
А мне ещё пожить охота.
Он встал и прошёлся по кухне. Галя следила за ним взглядом и пыталась понять, что он тут устроил за представление.
— Я встретил женщину. Её зовут Алина, ей тридцать три года.
Она живая, весёлая, настоящий огонёк. Рядом с ней я чувствую себя молодым.
Понимаешь? Жизнь только начинается, а я не хочу тратить её впустую.
***
Витя с Галей были соседями по даче, он овдовел три года назад, она развелась ещё раньше. Взрослые дети давно жили отдельно и звонили только по праздникам.
Галя стала приглашать его на чай, потому что ей надоела тишина в доме. Витя приходил, ел, рассказывал истории из молодости.
Он объездил полстраны по командировкам, умел смешно рассказывать о своих приключениях. Галя слушала и смеялась, и ей казалось, что после стольких лет одиночества она наконец встретила человека, с которым хотела бы состариться.
К августу они уже не расставались. Витя ночевал у неё, помогал с тяжёлой работой по участку, и однажды за ужином сказал прямо:
— Галь, мне пятьдесят девять, тебе пятьдесят четыре. Чего мы дурака валяем?
Давай съедемся.
Её сестра Люда, приехавшая в тот день из Липецка, покрутила пальцем у виска и сказала, что Галя сошла с ума. Галя только отмахнулась.
Ей казалось, что в их возрасте глупо терять время на долгие ухаживания. Она переехала к Вите в двухкомнатную квартиру на улице Кольцовской, но свою однушку продавать не стала — на всякий случай.
Год пролетел спокойно и размеренно. Галя готовила, убирала, покупала Вите рубашки и носки.
Он ел её борщи, хвалил её пироги, набрал пару килограммов и выглядел довольным. Галя чувствовала себя нужной и счастливой.
Ей нравилось просыпаться рядом с этим человеком, а не в пустой квартире, где даже кошки не было.
А теперь он назвал её бабулькой.
***
— Ты хорошая, — Витя повторил эти слова уже у двери, с сумкой в руках. — Правда. Просто мы разные люди.
Прости. Оставь ключи на полке.
Галя стояла в прихожей и смотрела, как он завязывает шнурки. Она не плакала и не просила его остаться, потому что понимала: это бесполезно.
Решение он принял не сегодня. Наверное, уже несколько недель он встречался с этой Алиной, сравнивал её с Галей и думал, как сообщить неприятную новость.
— До свидания, — сказала Галя и закрыла за ним дверь.
Потом она села на пол в прихожей и просидела там до темноты, не понимая, что делать.
Следующие три месяца она не жила. Утром вставала, потому что нужно было идти на работу.
Там сидела над документами, что-то отвечала на вопросы коллег, а вечером возвращалась домой и ложилась на диван. Перестала краситься, потому что не видела смысла — для кого стараться?
Перестала покупать новую одежду, в зеркале часто мелькало её серое лицо, некрашенные корни волос. Галя старалась смотреть в него как можно реже.
***
В декабре приехала Люда. Она открыла дверь своим запасным ключом, вошла в квартиру и застыла посреди комнаты.
В раковине стояла гора немытой посуды, шторы были задёрнуты, а Галя сидела на диване в старом халате.
— Это что такое? — Люда огляделась с ужасом. — Ты что, болеешь?
— Нет.
— А почему тогда живёшь как в берлоге?
Галя пожала плечами, хотела объяснить, что у неё нет сил наводить порядок, но не нашла нужных слов.
Люда прошла по квартире, раздвинула шторы, открыла форточку. Потом села рядом с сестрой и взяла её за плечи.
— Галь, послушай меня. Я приехала, потому что ты перестала отвечать на звонки.
Я думала, случилось что-то страшное. А ты просто лежишь и жалеешь себя.
— Я теперь официально бабулька.
— Что? — Люда фыркнула. — Кого ты слушашь? Ты-то зачем ему доказываешь, что он прав?
Сама себя хоронишь. Где логика?
Галя понимала, что сестра права, но не чувствовала в себе сил что-то менять.
— Завтра идём в салон красоты, — Люда встала. — И не спорь. Я для этого и приехала.
***
Парикмахерша Оксана долго качала головой, рассматривая волосы Гали.
— Давно не красились?
— Месяца четыре.
— Ничего, исправим.
Галя сидела в кресле и смотрела в зеркало. Люда листала журнал рядом и время от времени показывала фотографии разных стрижек.
К вечеру Галя вышла из салона с коротким каре медового цвета, аккуратным маникюром и странным ощущением внутри — будто она сделала первый шаг после долгой болезни.
В витрине магазина одежды она заметила своё отражение и остановилась. Женщина в стекле выглядела моложе и живее, чем та, что утром сидела в халате на диване.
— Теперь шопинг, — скомандовала Люда и потащила её внутрь.
Они купили джинсы, две блузки, красивую сумочку из коричневой кожи. Галя примеряла вещи перед зеркалом и постепенно вспоминала себя прежнюю — ту, которая любила красивые туфли и хорошие духи, которая умела смеяться и шутить, которая существовала задолго до появления Вити в её жизни.
Люда уехала через три дня. Галя проводила её на вокзал, а на обратном пути увидела рекламу фитнес-клуба на автобусной остановке.
Раньше она прошла бы мимо, но теперь остановилась и переписала адрес в телефон. Вечером того же дня она пришла в клуб и купила абонемент на полгода, потому что решила: если уж меняться, то всерьёз.
***
К апрелю Галя сбросила шесть килограммов и научилась плавать брассом. Она ходила на аквааэробику три раза в неделю, каждое утро делала зарядку и следила за питанием.
Коллеги на работе спрашивали, что случилось, почему она так похорошела. Галя отвечала уклончиво и улыбалась.
Однажды после занятия молодой тренер придержал ей дверь в раздевалку и сказал:
— Отлично выглядите.
В июне она решила съездить в отпуск на море. Раньше она всегда мечтала побывать в Сочи, но Витя морщился при упоминании этого города — жарко, далеко, дорого, слишком много людей.
Теперь она могла поехать куда угодно, не спрашивая ничьего разрешения.
Она купила билет на самолёт, забронировала маленький отель недалеко от пляжа и в назначенный день приехала в аэропорт Воронежа.
***
Зал ожидания был полон пассажиров. Галя сидела у большого окна в коротких джинсовых шортах и белой футболке, с новой сумочкой на коленях.
Она читала детектив и изредка поглядывала на табло с рейсами.
Боковым зрением она заметила какое-то движение справа и подняла голову.
По залу шёл Витя.
Она узнала его не сразу, потому что он сильно изменился за эти месяцы. Похудел килограммов на десять, лицо осунулось, под глазами появились мешки.
Рубашка потемнела от пота, хотя в зале работали кондиционеры. Он тащил два огромных чемодана и еле поспевал за молодой женщиной в обтягивающих леггинсах — вероятно, той самой Алиной.
Алина вела за руки двоих детей лет пяти и семи. Мальчики вырывались, толкали друг друга и кричали:
— Мам, я хочу мороженое!
— Мам, он меня толкнул!
— Витя, быстрее! — Алина обернулась и крикнула раздражённо. — Что ты плетёшься? Мы опаздываем!
Витя попытался ускорить шаг и споткнулся о колёсико собственного чемодана. Он выругался сквозь зубы и чуть не упал.
Галя наблюдала за этой сценой и чувствовала, как губы сами расплываются в улыбке. Она попыталась сдержаться, но не получилось — и засмеялась в голос.
Витя это услышал, повернулся и увидел её — похудевшую, загорелую, в коротких шортах и с элегантной причёской. Совсем не похожую на ту бабульку, которую он оставил восемь месяцев назад.
Несколько секунд он просто стоял и смотрел. Галя видела на его лице удивление, потом растерянность, потом что-то похожее на сожаление.
Он сделал шаг в её сторону, забыв про чемоданы, и снова запнулся — на этот раз упал на колени посреди зала.
— Витя! — Алина подбежала к нему. — Ты что разлёгся? Вставай быстрее, дети в туалет хотят!
Галя смеялась так, что по щекам текли слёзы. Она достала из сумки салфетку и вытерла лицо.
Витя поднялся, отряхнул брюки и посмотрел на неё ещё раз — долгим, тяжёлым взглядом. Потом подхватил чемоданы и поплёлся за Алиной и кричащими детьми.
Объявили посадку на рейс до Сочи. Галя встала, подхватила свой небольшой чемодан и пошла к выходу на посадку.
В стекле двери она увидела своё отражение и улыбнулась.
Ну, хотел молодуху — получай!
