— Ты что, бессмертным себя почувствовал? Квартира моя, а ты здесь никто! — рявкнула я на мужа, когда он привёл друзей без спроса. — Чтобы через пять минут духу твоего здесь не было, иначе вещи полетят с балкона.
Игорь застыл с дурацкой улыбкой. Его друзья Лена и Витя перестали греметь бокалами. В этот момент я поняла: точка невозврата пройдена. Либо я сейчас выгоню их всех и останусь «плохой», либо проглочу это, и моя жизнь превратится в проходной двор.
Мне пятьдесят три, главный бухгалтер в строительной фирме. Моя жизнь — это цифры, сроки, отчёты и бесконечная ответственность за чужие деньги. Дома я ценю только одно — тишину.
Квартира у меня добрачная, обычная в панельке на окраине Перми. Не дворец, но каждый метр здесь выстрадан: ипотека в «нулевых», переработки по ночам, вечные «Оля, надо потерпеть» самой себе.
Игорь, мой муж, моложе меня на год, он из той породы мужчин, которые вечно «молодятся». Менеджер по продажам чего угодно, от окон до биодобавок. У него всегда есть перспективная тема, связи и выходы, и всегда капля показухи, любит быть щедрым за чужой счёт и душой компании, когда зрители хлопают.
В ту пятницу я возвращалась домой еле живая, конец квартала. В пакете из «Пятёрочки» лежали макароны по акции, куриные бёдра и пачка морской соли с лавандой, моя единственная роскошь на вечер. Мечтала только об одном: лечь в горячую ванну и молчать.
Подходя к двери, я услышала не телевизор и не шум воды, а чужой, пьяноватый, хозяйский смех.
Открыла дверь своим ключом. В прихожей стоял густой запах дешёвых духов и перегара. На вешалке висела чужая куртка из кожзама, на кухне гремели голоса.
Игорь выплыл в коридор, сияя, как начищенный пятак. В одной руке у него была бутылка «Советского», в другой — торт в пластиковой коробке.
— О, хозяйка пришла! — гаркнул он так, что у меня зазвенело в ушах. — Сюрприз! Идём отмечать! Я ребят позвал, ты же не против? У нас, можно сказать, семейный праздник.
Спектакль для зрителей
Я стояла в дверях, не снимая куртки. Первая мысль была: «Может, уйти? Пересидеть в парке?». Но потом пришла злость.
— Какой праздник, Игорь? — спросила я тихо.
— Ну как какой! Пятница! Жизнь идёт! — он широким жестом пригласил меня на мою же кухню. — Знакомься, это Лена и Витя, мои старые друзья, сто лет не виделись!
Я прошла на кухню. Лена, дама с начёсом и густо накрашенными глазами, уже хозяйничала у моего холодильника.
— Олечка, а вы чего… без нарезочки? — протянула она, выуживая мой кусок сыра, который я берегла на завтрак. — Игорь говорил, ты у нас хозяйственная, а тут шаром покати. Ну ничего, мы своё принесли!
Витя, мужичок с красным лицом и бегающими глазками, уже разливал шампанское в мои парадные фужеры.
— Садись, мать! — хлопнул он по стулу. — Штрафную тебе!
Я молча поставила пакет на пол, внутри все кипело, но я держалась. Смотрела на Игоря, он не суетился, не оправдывался, был слишком спокоен, доволен собой, наблюдал за мной с лёгкой усмешкой, ожидая реакции.
И тут я увидела это. На кухонном столе, чуть в стороне, между салатницей и хлебницей, стоял его телефон, не лежал, а именно стоял, прислоненный к сахарнице, камерой на вход.
В голове щёлкнуло, он пишет.
Это была классическая провокация, привёл маргинальных друзей, устроил балаган, чтобы я сорвалась, начала кричать, бить посуду, выгонять их. А он потом покажет это видео маме, друзьям, может, даже в суде при разводе, которым он иногда угрожал, когда я отказывалась давать деньги на его «проекты». Смотрите, мол, какая она неадекватная.
Игорь перехватил мой взгляд и, улыбаясь одними губами, сказал медовым голосом:
— Оль, ну не делай такое лицо, люди пришли, отдохнуть хотят. Будь нормальной женщиной, а? Не позорь меня.
В этот момент я почувствовала себя загнанной в угол.
Если я сейчас начну возмущаться и выгонять их, то выполню его план, буду выглядеть городской сумасшедшей, которая жалеет кусок колбасы для друзей мужа. Лена будет цокать языком, Витя крутить пальцем у виска, а Игорь торжествующе вздыхать на камеру: «Вот видите, как мне с ней тяжело».
Если промолчу, сяду за стол, натяну улыбку, то проиграю ещё больше. Завтра они придут снова, потом Лена попросит «переночевать», потому что с мужем поругалась, ну а больше подтянется свекровь «на недельку». Я перестану быть хозяйкой в своём доме и меня прогнут.
Я вышла в ванную, закрыла дверь на щеколду, включила воду, чтобы не слышать их гогот.
Посмотрела в зеркало, уставшая женщина, пятьдесят три года, волосы собраны в небрежный пучок, под глазами тени.
«Меня сейчас в моём же доме делают никем», — подумала я.
Руки тряслись, хотелось плакать от бессилия, но слёзы, это вода, а мне нужен был бетон.
Я вспомнила одну простую вещь, Игорь нарцисс и позер. Живет не ради семьи, а ради образа «крутого мужика», боится позора сильнее, чем развода, ему важно, что подумают Лена и Витя.
Раз он устроил спектакль при зрителях, значит и ломать его надо при зрителях, но не истерикой. Я выключила воду, поправила волосы и вернулась на кухню.
Витя уже жевал бутерброд с моим сыром, роняя крошки на пол, Лена что-то громко рассказывала, размахивая вилкой, Игорь сиял. Подошла к столу и спокойно взяла телефон Игоря.
— Игорь, ты записываешь? — спросила я громко и ровно. — Отлично, качество хорошее.
Игорь дёрнулся, хотел выхватить телефон, но я отступила на шаг.
— Пусть пишет, — сказала я, глядя в камеру, а потом на гостей. — Так даже лучше, будет доказательство для участкового.
Тишина упала мгновенно, Витя перестал жевать.
— Я никого в гости не звала, — чеканила я каждое слово. — В мою квартиру посторонних не приглашала. Сейчас вы, Елена и Виктор, встаёт, обуваетесь и выходите, а ты, Игорь Сергеевич, собираешь свои вещи и идёшь вместе с ними.
Игорь попытался сыграть «миротворца», но улыбка вышла кривой:
— Оль, ну ты чего… Перестань. Давай нормально посидим, люди же… Неудобно.
— Неудобно — это когда сосед сверлит в воскресенье утром, — отрезала я. — А это — незаконное проникновение в жилище. Квартира в моей единоличной собственности, ты здесь только зарегистрирован, гости не имеют права здесь находиться без моего согласия, а я против.
Лена захлопала накладными ресницами:
— Олечка, ну мы думали… Игорь сказал, вы не против… Мы же с добром…
Я повернулась к ней, взгляд у меня был такой, каким я смотрю на налогового инспектора при выемке документов.
— Видите, как удобно? Он сказал, а мне потом перед вами оправдываться. Так вот: я своего согласия не давала, у вас есть две минуты на сборы.
Игорь вскочил, маска «доброго мужа» слетела.
— Да ты просто бесишься! — заорал он. — Тебя на работе накрутили, климакс у тебя, вот ты и орёшь! Ты посмотри на себя, истеричка!
Вот то, чего он ждал, чтобы я сорвалась в ответ, но я стояла спокойно, скрестив руки на груди.
— Истерика будет, если вы сейчас не выйдете, — сказала я тихо. — Тогда я вызываю наряд полиции и твоя запись, Игорь, будет называться не «жена орёт», а «гражданин устроил притон в чужой квартире и отказался подчиниться законному требованию собственника». Хочешь такой контент? Поехали в отделение, там протокол составят, твоей маме понравится.
Гости, почуяв, что пахнет жареным и полицией, засуетились.
— Ой, Игорёк, мы, наверное, пойдём… — пробормотал Витя, поспешно допивая шампанское. — Ну его нафиг, ментов ещё не хватало.
— Да, да, мы пойдём, — закивала Лена, хватая сумку. — Ты, Оля, конечно… тяжёлый человек.
— До свидания, — сказала я.
Они выскочили в коридор, дверь хлопнула. Игорь остался один посреди кухни, на столе сиротливо стоял недоеденный торт, лицо у мужа пошло красными пятнами.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — прошипел он, подходя ко мне вплотную. — Ты меня при людях унизила, меня за мужика не считаешь, перед пацанами опозорила!
Я посмотрела на него, на надутые губы, бегающие глазки и поняла, что любви больше нет, есть только брезгливость.
— Ты что, бессмертным себя почувствовал? — спросила я. — Квартира моя, а ты здесь никто! Чтобы через пять минут духу твоего здесь не было, иначе вещи полетят с балкона.
— Да пошла ты! — рявкнул он. — Никуда я не пойду! Имею право! Я муж!
Он сел на стул, демонстративно закинув ногу на ногу.
— Ах так, — сказала я.
Я прошла на балкон, открыла окно. Вернулась в комнату, взяла с полки его «святыню» — коробку с проводами, зарядками и старыми телефонами, которую хранил как зеницу ока.
— Ты что делаешь? — насторожился он.
Я молча дошла до балкона и вытряхнула содержимое коробки вниз, в темноту двора, с четвертого этажа.
— Ты дура?! — взвизгнул Игорь, подрываясь с места.
Вернулась в комнату, взяла его любимый спиннинг, стоявший в углу.
— Стой! Стой, ненормальная! — он кинулся ко мне, вырывая удочку. — Я уйду! Только не трогай вещи!
— Пять минут, Игорь, время пошло. Следующим полетит ноутбук.
Он метался по квартире, запихивая одежду в пакеты «Магнит». Ругался, проклинал меня, свою жизнь, женщин вообще. Я стояла в коридоре и смотрела на часы.
— Четыре минуты.
Через три минуты он стоял одетый, с баулами в руках.
— Ты пожалеешь, Ольга, — бросил он на прощание. — Приползёшь ещё, кому ты нужна в пятьдесят три?
— Ключи на тумбочку, — сказала я.
Он швырнул ключи на пол, дверь захлопнулась. Я закрыла замок на два оборота, тишина.
Через час вызвала мастера по вскрытию замков, заплатила четыре тысячи рублей за срочную замену личинки. Мастер сделал всё за десять минут.
— Часто такое бывает, — сказал он, собирая инструменты. — Не переживайте, хозяйка. Новый ключ — новая жизнь.
Закрыла за ним дверь.
