– Мам, ну ты же в выходные все равно на дачу не собиралась? – голос Игоря звучал мягко, вкрадчиво, с той самой интонацией, которая безотказно действовала на нее еще двадцать лет назад, когда нужно было выпросить деньги на новый картридж для приставки или отпроситься с ночевкой к другу. – А у Алины запись к врачу на другом конце города, потом в торговый центр надо за вещами для малыша. Сама понимаешь, на такси сейчас цены космос, а в метро ей душно, тошнит сразу.
Нина Андреевна вздохнула, помешивая ложечкой остывший чай. Она сидела напротив сына на своей уютной кухне и чувствовала легкий укол беспокойства. Ее новенький, вишневого цвета кроссовер, купленный всего полгода назад, был для нее не просто средством передвижения. Это был символ ее свободы, ее личная награда за десятилетия тяжелой работы главным бухгалтером, за бессонные ночи в отчетные периоды и за экономию на всем подряд ради того, чтобы поднять сына в одиночку после развода.
– Игорек, ты же знаешь, я не люблю давать машину, – неуверенно начала она. – Я сама хотела в субботу на рынок съездить, продуктов на неделю закупить. Тяжести таскать мне врач запретил, спина опять прихватила.
– Мам, ну что ты начинаешь? – Игорь картинно закатил глаза, откусывая печенье. – Какой рынок? Я тебе сам все привезу на неделе. Или доставку закажем. Дело-то серьезное, Алине нельзя нервничать и трястись в автобусе. Это же ради твоего будущего внука. Или внучки. Мы же всего на пару дней, в понедельник утром занесу ключи перед работой. Обещаю! Машина будет в целости и сохранности, еще и помою.
Нина Андреевна посмотрела на сына. Высокий, видный, в хорошей рубашке, которую она же ему и подарила на прошлый день рождения. Она так гордилась им, так хотела, чтобы у него все сложилось лучше, чем у нее. Алина, его жена, была девушкой требовательной, с характером, и Нина Андреевна старалась лишний раз не лезть в их семью, чтобы не быть той самой «злой свекровью» из анекдотов.
– Ладно, – сдалась она, доставая ключи из сумочки. – Но только до понедельника. Игорек, прошу, аккуратнее. Там каско, конечно, есть, но мне эти проблемы не нужны. И бензин залейте, там полбака сейчас.
– Мамуля, ты лучшая! – сын вскочил, чмокнул ее в щеку, сгреб ключи со стола и вылетел из квартиры, словно боясь, что она передумает.
Нина Андреевна подошла к окну. Через пару минут она увидела, как Игорь вышел из подъезда, пикнул сигнализацией, сел в ее любимую «ласточку» и резко рванул с места, даже не прогрев двигатель, хотя она сто раз говорила ему об этом. Сердце неприятно екнуло.
Выходные прошли спокойно. Нина Андреевна занялась домашними делами, пересадила цветы, посмотрела сериал. Продукты она не купила – решила подождать обещанного понедельника.
Утро понедельника началось с дождя. Нина Андреевна, собранная и одетая, пила кофе, поглядывая на часы. Сын должен был заехать в восемь, чтобы она успела на работу к девяти. Офис находился неблизко, и на машине дорога занимала тридцать минут, а общественным транспортом – больше часа с пересадками.
В восемь пятнадцать она набрала его номер. Длинные гудки. Потом еще раз. На третий раз Игорь ответил сонным голосом.
– Алло, мам? Ты чего так рано?
– Игорек, ты где? – стараясь сдержать раздражение, спросила она. – Мы же договаривались. Мне на работу выезжать надо, я уже опаздываю. Ты ключи привез?
– Ой, мам… – в трубке повисла пауза, послышался шорох и недовольное бормотание Алины на заднем плане. – Слушай, тут такое дело. Мы вчера поздно вернулись, устали дико. Машина у нас под окнами стоит. Я проспал, на работу вообще не иду, отгул взял. Не успею я тебе ее пригнать.
– Как не успеешь? – Нина Андреевна опешила. – А мне как быть?
– Ну мам, ну вызови такси. Или на автобусе. Там же прямая ветка вроде? Один раз можно и потерпеть. Алина просто еще сегодня хотела к маме своей съездить, сумки отвезти. Вечером привезу, честное слово.
Нина Андреевна хотела возразить, напомнить про уговор, но сын уже бросил трубку. Она стояла в прихожей, глядя на свое отражение в зеркале. Пожилая, но ухоженная женщина в светлом пальто. И теперь ей предстояло бежать под дождем на остановку.
Поездка в автобусе стала настоящим испытанием. В час пик салон был набит битком. Пахло мокрой одеждой, перегаром и дешевыми духами. Нину Андреевну зажали между тучным мужчиной с рюкзаком и поручнем. Кто-то наступил ей на новые замшевые сапоги. В довершение всего автобус встал в глухую пробку.
На работу она опоздала на сорок минут. Начальник, молодой и амбициозный, недовольно покачал головой, но промолчал. Весь день у Нины Андреевны болела спина и гудели ноги. Вечером история повторилась: давка в метро, ожидание маршрутки под моросящим дождем, тяжелая дорога домой.
Игорь не приехал ни вечером понедельника, ни во вторник. На звонки он отвечал уклончиво: то занят, то Алина плохо себя чувствует и ей нужна машина «на всякий случай, вдруг в скорую ехать», то они поехали выбирать обои.
К четвергу терпение Нины Андреевны лопнуло. Она позвонила сыну и твердым голосом сказала:
– Игорь, сегодня вечером я приезжаю к вам и забираю машину. Мне нужно ехать на дачу в пятницу, везти рассаду. Это не обсуждается.
– Мам, нам надо серьезно поговорить, – голос сына стал жестким, официальным. – Приезжай, обсудим.
Вечером она стояла на пороге их квартиры. Дверь открыла Алина. Невестка выглядела цветущей, никакого намека на недомогание. На ней был новый спортивный костюм, в руках – стаканчик с кофе из дорогой кофейни.
– Ой, Нина Андреевна, проходите, – она посторонилась, пропуская свекровь, но даже не предложила тапочки. – Игорь сейчас выйдет, он в душе.
Нина Андреевна прошла в кухню. На столе лежали ключи от ее машины. Она потянулась к ним, но Алина, словно случайно, поставила перед ней вазочку с печеньем, загораживая брелок.
– Чай будете? – спросила невестка, садясь напротив и складывая руки на груди. – Игорь вам, наверное, уже намекнул, о чем речь пойдет.
– О чем? – не поняла Нина Андреевна. – О том, что вы пятый день катаетесь на моей машине, пока я давлюсь в автобусах?
В этот момент вошел Игорь, вытирая голову полотенцем. Вид у него был решительный, но глаза бегали.
– Мам, привет. Хорошо, что приехала. Садись.
– Я постою, – Нина Андреевна чувствовала, как внутри нарастает холод. – Отдай ключи, я поеду.
– Мам, послушай, – Игорь бросил полотенце на стул и подошел к жене, положив руку ей на плечо, словно ища поддержки. – Мы тут с Алиной подумали… Ситуация такая. Алине сейчас тяжело ходить пешком. Общественный транспорт – это инфекции, вирусы, давка. Ты же не хочешь, чтобы с ребенком что-то случилось?
– Конечно, не хочу, – настороженно ответила мать. – Но при чем тут моя машина? У вас такси есть, каршеринг. Ты сам работаешь, зарплата неплохая.
– Такси – это дорого, если каждый день ездить! – вмешалась Алина, капризно надув губы. – А каршеринг – это грязно, там неизвестно кто ездил до нас. Игорь сказал, что у вас машина большую часть времени просто стоит. Вы же на ней только на работу и на дачу.
– И что? – Нина Андреевна начала догадываться, к чему идет разговор, и от этой догадки ей стало дурно.
– Мам, давай начистоту, – Игорь набрал в грудь воздуха. – Тебе машина по сути не нужна. Ты на пенсии почти, работа у тебя сидячая. Двигаться полезно, врачи говорят, ходьба продлевает жизнь. А у нас семья растет. Нам нужнее. Мы решили, что будет справедливо, если машина пока побудет у нас. Ну, насовсем, пока малыш не подрастет. А ты… ну, ты можешь и на автобусе поездить. У тебя же социальная карта есть, проезд бесплатный. Экономия опять же.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было, как гудит холодильник и как капает вода из крана. Нина Андреевна смотрела на сына и не узнавала его. Неужели этот циничный, расчетливый мужчина – тот самый мальчик, которого она носила на руках, которому отдавала последний кусок?
– То есть вы решили, – медленно произнесла она, – что я должна отдать вам свою машину, купленную на мои деньги, а сама в пятьдесят восемь лет с больной спиной и варикозом трястись в переполненных автобусах, потому что у меня проезд бесплатный?
– Ну зачем так драматизировать? – поморщилась Алина. – Вы же бабушка будущая. Бабушки всегда помогают. Это нормально. У моих родителей нет возможности помочь, они в деревне, а вы в городе, у вас ресурс есть. Неужели вам жалко для внука?
– Алина права, мам, – поддакнул Игорь. – И потом, обслуживание машины тоже денег стоит. Бензин, страховка, ТО. Мы все расходы на себя возьмем. Тебе же легче будет финансово. Мы даже готовы тебя на дачу отвозить по выходным. Если свободны будем.
– Если свободны будете… – повторила Нина Андреевна.
Она вспомнила, как Игорь просил деньги на первый взнос по ипотеке, и она отдала все накопления. Как оплачивала их свадьбу, потому что Алина хотела «как в сказке». Как помогала с ремонтом. И вот теперь они решили забрать у нее последнее – ее комфорт и свободу.
– А если я не согласна? – тихо спросила она.
Игорь и Алина переглянулись. Во взгляде сына промелькнуло раздражение.
– Мам, не будь эгоисткой. Это уже даже не смешно. Мы уже распланировали поездки, Алина записалась на курсы для беременных, туда ехать далеко. Ты что, хочешь, чтобы мы ссорились из-за железки? Я думал, ты нас любишь.
Это была классическая манипуляция. «Если любишь – отдай». Нина Андреевна подошла к столу.
– Я люблю тебя, сынок. Очень люблю. Но себя я тоже уважаю.
Она резким движением накрыла ладонью ключи от машины. Алина взвизгнула:
– Игорь, забери! Ей нельзя за руль в таком состоянии, она нервная!
Игорь шагнул к матери, его лицо покраснело.
– Мам, положи ключи. Не позорься. Ты сейчас уйдешь, а завтра остынешь и поймешь, что мы правы. Тебе же самой тяжело водить, реакция уже не та. Мы о тебе заботимся!
– Заботитесь? – Нина Андреевна горько усмехнулась. – Предлагая мне в час пик толкаться в метро? Это не забота, Игорь. Это наглость.
Она крепко сжала ключи в кулаке.
– Я уезжаю. Сейчас.
– Ты никуда не поедешь! – Алина вскочила со стула, преграждая путь. – Это наша машина теперь! Мы уже друзьям сказали!
– Ваша она станет тогда, когда вы ее купите, – отрезала Нина Андреевна. – В документах собственник – я. И если вы сейчас не дадите мне выйти, я вызываю полицию и пишу заявление об угоне и незаконном удерживании чужого имущества. Ты хочешь, чтобы твоего мужа и отца твоего ребенка посадили, Алина?
Невестка отшатнулась, словно получив пощечину. Игорь замер. Он знал мать. Она могла быть мягкой, уступчивой, терпеливой. Но если ее загоняли в угол, в ней просыпалась стальная твердость.
– Ты не сделаешь этого, – неуверенно сказал он. – Своего сына в тюрьму?
– Попробуй меня остановить и узнаешь, – Нина Андреевна смотрела ему прямо в глаза. Взгляд ее был тяжелым, усталым, но решительным.
Игорь отвел глаза. Он отошел в сторону, пропуская мать.
– Пожалуйста, уходи, – процедил он сквозь зубы. – Но имей в виду, ноги нашей у тебя больше не будет. И внука ты не увидишь. Раз тебе железка дороже семьи.
– Это твой выбор, Игорь, – сказала она уже в прихожей, надевая туфли. – Не я начала этот разговор. И запомни на будущее: нельзя строить свое счастье, отбирая его у других. Даже если этот другой – твоя мать.
Она вышла из квартиры, слыша, как за ее спиной Алина начала истерично кричать на мужа: «Ты тряпка! Почему ты ее отпустил?!».
Спускаясь на лифте, Нина Андреевна почувствовала, как у нее дрожат руки. Ей пришлось постоять пару минут на улице, вдыхая прохладный вечерний воздух, чтобы успокоиться. Она подошла к своей машине. «Ласточка» была грязной. На пассажирском сиденье валялись пустые упаковки от чипсов, в подстаканнике стояла недопитая банка энергетика, а на заднем сиденье она заметила грязные следы от обуви на светлой обивке.
«Они даже не удосужились убрать за собой», – с горечью подумала она. – «Считали, что машина уже их».
Она села за руль, привычно поправила зеркало, которое было сбито под рост Игоря, и завела двигатель. Родное урчание мотора немного успокоило. Она поехала домой.
Первые две недели после этого разговора были самыми тяжелыми. Телефон молчал. Нина Андреевна несколько раз порывалась позвонить, извиниться, предложить компромисс – может, давать машину по выходным? Но каждый раз останавливала себя. Она понимала: стоит ей проявить слабость сейчас, и с ней перестанут считаться окончательно. Она превратится в бесправную прислугу, ресурс для обеспечения комфорта молодой семьи.
Потом позвонила сестра, живущая в другом городе.
– Нинка, ты представляешь, мне тут Игорек звонил, жаловался на тебя! – возмущенно начала она. – Говорит, мать с ума сошла, машину пожалела, беременную невестку пешком гоняет. Денег просил занять на машину, говорит, срочно надо покупать, раз бабка такая жадная.
– И что ты сказала? – устало спросила Нина Андреевна.
– Что сказала? Послала я его! Сказала: мать на эту машину пять лет копила, во всем себе отказывала, пока вы по курортам мотались. Пусть сами зарабатывают! Совсем молодежь стыд потеряла. Ты держись там, не вздумай уступать!
Поддержка сестры придала сил. Нина Андреевна записалась на мойку, сделала химчистку салона, вычистив все следы пребывания сына и невестки. Машина снова сияла и пахла свежестью.
Прошел месяц. Однажды вечером, возвращаясь с работы (на машине, с комфортом, слушая любимое радио), Нина Андреевна увидела знакомый номер на экране телефона. Звонил Игорь.
Она припарковалась у подъезда и только тогда ответила.
– Да, я слушаю.
– Мам, привет, – голос сына был не таким уверенным, как раньше, немного виноватым, но все еще с ноткой претензии. – Как дела?
– Нормально, Игорь. Работаю. Что-то случилось?
– Да нет… Просто… Алина родила вчера. Мальчик. Три восемьсот.
Сердце Нины Андреевны подпрыгнуло. Внук. У нее родился внук. Слезы навернулись на глаза.
– Поздравляю, сынок! – искренне сказала она. – Как Алина? Как малыш?
– Все хорошо. Слушай, мам… Их выписывают через три дня. Я тут подумал… Может, ты приедешь? Заберешь их из роддома? На своей машине. А то такси заказывать с детским креслом – это морока, да и чужие люди… А тут бабушка встретит. Красиво будет.
Нина Андреевна замолчала. Она понимала, что это – оливковая ветвь. Кривая, корявая, поданная с корыстной целью сэкономить на такси, но все же попытка примирения. Или попытка снова использовать ее?
– Я приеду, Игорь, – сказала она спокойно. – Я встречу внука. Но машину вести буду я. И сразу после выписки я отвезу вас домой и уеду к себе. Машину я вам не оставлю. Это условие понятно?
В трубке повисло молчание. Игорь сопел. Видимо, он надеялся, что на радостях бабушка растает и снова отдаст ключи.
– Понятно, – буркнул он наконец. – Спасибо, что согласишься.
– И еще, – добавила Нина Андреевна. – Купите свое автокресло. Я возить ребенка без кресла не буду, а свое покупать не собираюсь, у меня пока нет лишних денег.
– Ладно, купим. До встречи.
В день выписки Нина Андреевна намыла машину до блеска. Купила огромный букет цветов для Алины и красивый костюмчик для малыша.
У роддома было шумно. Игорь нервничал, бегал с фотоаппаратом. Когда вышла Алина с конвертом в руках, он просиял. Нина Андреевна подошла, поздравила, вручила цветы. Алина приняла букет сдержанно, но без прежней агрессии. Видимо, материнство и усталость немного сбили с нее спесь. Или Игорь провел воспитательную беседу, поняв, что финансовый краник перекрыт.
Они сели в машину. Нина Андреевна за рулем, Алина с ребенком сзади, Игорь рядом. Всю дорогу ехали молча. Только малыш иногда кряхтел.
Когда подъехали к их дому, Игорь помог жене выйти.
– Мам, может, поднимешься? Чай попьем? – предложил он, переминаясь с ноги на ногу.
Нина Андреевна посмотрела на окна их квартиры. Ей очень хотелось понянчить внука. Но она знала: если она поднимется сейчас, все вернется на круги своя. Начнутся просьбы: «посиди», «сбегай в магазин», «отвези в поликлинику». Ей нужно было выдержать дистанцию. Показать, что она – не бесплатное приложение к их жизни.
– Нет, Игорек, не сегодня, – улыбнулась она грустно. – Я устала, да и вам надо побыть одним, привыкнуть к новой жизни. Я приеду в выходные, если пригласите. Предварительно позвонив.
– Ну как знаешь, – Игорь явно обиделся, но спорить не стал.
Нина Андреевна смотрела, как они заходят в подъезд. Семья. Ее семья, но теперь уже отдельная.
Она поехала домой. Ей было немного одиноко, но на душе было спокойно. Она отстояла свои границы. Она сохранила свое достоинство.
Через полгода Игорь все-таки взял кредит и купил подержанную иномарку. Не такую шикарную, как хотел, но свою. Он стал чаще звонить матери, советоваться. Алина, поняв, что свекровь не удастся прогнуть, сменила тактику и стала вести себя подчеркнуто вежливо. Нина Андреевна приезжала к внуку по выходным, привозила гостинцы, гуляла с коляской в парке, пока молодые спали или занимались делами. Но вечером она всегда садилась в свою вишневую машину и уезжала к себе, в свою тихую, уютную квартиру, где она была полноправной хозяйкой.
И каждый раз, поворачивая ключ зажигания, она думала о том, что настоящая любовь к детям – это не только отдавать все без остатка, но и вовремя научить их рассчитывать на свои силы. Даже если для этого придется отправить их на автобус.
