Я всегда знала, что Кристина меня недолюбливает. С первого дня, когда Максим привёл меня в родительский дом, его сестра смотрела на меня так, словно я была какой-то случайной девчонкой, недостойной их семьи. Хотя именно их семья жила в обычной трёшке на окраине, а я к тридцати годам уже владела собственной маркетинговой компанией.
Но настоящий кошмар начался, когда семейный бизнес Романовых — небольшая сеть продуктовых магазинов — оказался на грани банкротства.
— Лена, у родителей дела совсем плохи, — начал Максим однажды вечером, когда мы сидели на кухне. — Отец просит помочь. Им нужно триста тысяч, чтобы рассчитаться с поставщиками.
— Макс, я не занимаюсь инвестициями. Я маркетолог, — поправила я. — Но у меня есть контакты в венчурном фонде. Могу познакомить с Игорем Павловичем, если твои родители готовы представить нормальный бизнес-план.
— Серьёзно? — глаза мужа загорелись. — Ты спасёшь нас!
— Я просто сведу вас. Дальше всё зависит от них самих.
На семейном совете у свёкров я объяснила ситуацию. Отец Максима, Анатолий Петрович, кивал, делая пометки. Свекровь, Галина Ивановна, заваривала чай. А Кристина сидела, скрестив руки, и смотрела на меня с плохо скрытым раздражением.
— То есть ты просто познакомишь нас? — уточнила она. — И всё?
— Я организую встречу с инвестором, — терпеливо повторила я. — Но вам нужен проект. Не просто «спасите магазины», а концепция развития. Что вы предложите городу? Почему инвестор должен вложиться именно в вас?
— У нас двадцать лет опыта! — возмутилась Галина Ивановна.
— Это хорошо, но недостаточно. Нужна идея.
Анатолий Петрович откашлялся:
— Мы думали о расширении. Открыть ещё два магазина в спальных районах.
— А чем вы будете отличаться от «Пятёрочки» и «Магнита»?
Повисла тишина.
— Вот видите, — мягко сказала я. — Давайте я помогу вам с концепцией. У меня есть идея про локальные фермерские продукты, экологичность, поддержку местных производителей. Это сейчас тренд. Можно сделать магазины с особой атмосферой, где люди будут покупать не просто еду, а доверие.
— Звучит красиво, — пробормотал Анатолий Петрович. — Но мы в этом не разбираемся.
— Я разработаю для вас презентацию. Бесплатно, как семья. Потом вы её покажете инвестору.
Максим сжал мою руку под столом. Кристина сверлила меня взглядом.
Следующие две недели я работала по ночам. Днём — мои клиенты, вечером — проект для семьи мужа. Я провела маркетинговое исследование района, изучила конкурентов, просчитала примерную рентабельность. Создала презентацию на сорок слайдов с инфографикой, фотографиями, прогнозами.
Называлась она «ЭкоСоседи — магазины нового поколения».
— Ого, — только и сказал Максим, когда я показала ему результат. — Лен, это… профессионально. Очень профессионально.
— Я же этим зарабатываю на жизнь, — улыбнулась я. — Думаю, у вас есть шансы.
На следующий день мы собрались у Романовых, чтобы я могла всё объяснить. Я провела им настоящую презентацию, как для клиента.
— Ключевая идея — «Мы знаем наших соседей», — говорила я, переключая слайды. — Персонализированный сервис, клубные карты с особыми условиями, детские уголки в магазинах, дегустации от местных производителей по выходным…
— Откуда мы возьмём этих местных производителей? — перебила Кристина.
— Я уже нашла. Вот список из двадцати трёх небольших ферм и частных пекарен в области. Я с ними созванивалась, многие готовы сотрудничать.
— Ты созванивалась? — протянула Кристина. — Когда?
— По вечерам. Это не так сложно.
Анатолий Петрович внимательно изучал распечатанные слайды:
— Елена, это действительно впечатляет. Ты уверена, что Игорь Павлович согласится на встречу?
— Я уже договорилась. Послезавтра, в два часа дня, в его офисе. Приходите вместе, будете презентовать.
— Спасибо, доченька, — Галина Ивановна всплакнула. — Ты настоящее спасение для нашей семьи.
Кристина демонстративно посмотрела в телефон.
В день встречи я планировала просто представить Романовых, а потом уйти — у меня был свой рабочий день. Но Галина Ивановна упросила меня остаться.
— Лена, пожалуйста, будь рядом. Ты так хорошо всё объясняешь. Мы вдруг что-то забудем или перепутаем.
— Хорошо, — согласилась я. — Но говорить должны вы. Это ваш бизнес.
Мы встретились у офисного центра на Тверской. Максим в костюме, родители в своих лучших нарядах, Кристина в дизайнерском платье, которое явно стоило больше, чем они могли себе позволить при текущем положении дел.
— Почему она пришла? — шёпотом спросила я мужа про его сестру.
— Она тоже совладелец. Десять процентов ей подарили на тридцатилетие.
Игорь Павлович встретил нас в просторном кабинете с панорамными окнами. Мужчина лет пятидесяти, седоватый, в очках, с проницательным взглядом.
— Здравствуйте, Елена, — он пожал мне руку. — Вы говорили о семейном бизнесе, который ищет инвестиции?
— Да. Позвольте представить: Анатолий Петрович и Галина Ивановна Романовы, владельцы сети «Продукты у дома». Их сын Максим, мой муж, и дочь Кристина.
Мы расселись за столом переговоров. Анатолий Петрович достал флешку с презентацией.
— Игорь Павлович, мы занимаемся розничной торговлей двадцать лет, — начал он немного дрожащим голосом. — У нас четыре магазина, стабильная клиентская база…
— Расскажите о проекте, — вежливо перебил инвестор.
— Да, конечно. У нас есть концепция…
И тут Кристина вдруг наклонилась вперёд:
— Игорь Павлович, позвольте я. Это моя разработка, я лучше объясню.
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Её разработка?
— Кристина, — тихо сказала я, — давай дадим папе…
— Лена, не вмешивайся. — Она одарила меня ледяным взглядом. — Игорь Павлович, я создала концепцию «ЭкоСоседи». Это магазины нового поколения с упором на локальность, экологичность и соседское сообщество.
Она начала пересказывать мою презентацию. Дословно. Даже цифры, которые я высчитывала, даже метафоры, которые я придумывала.
Максим схватил меня за руку под столом. Его родители переглянулись в смущении.
— Интересно, — Игорь Павлович открыл ноутбук. — А какой у вас опыт в маркетинге, Кристина?
— Я работаю администратором в клинике, но в душе я всегда была… креативным человеком. И я много думала над этой концепцией.
— Понятно. А расчёты рентабельности вы делали сами?
— Да, конечно! — с жаром ответила Кристина. — Видите ли, я проанализировала рынок…
Она продолжала нести околесицу, путая термины, которые даже не понимала. Я сидела, сжав кулаки, чувствуя, как гнев поднимается волной.
— Кристина, — я не выдержала, — может, хватит?
— Лена, это семейный бизнес, — отрезала она. — Ты просто жена Максима. Я — кровная родственница, совладелец. У меня больше прав голоса.
— Кристина! — одёрнул её отец.
Но было поздно. Игорь Павлович откинулся на спинку кресла и снял очки:
— Знаете, что я вижу? Я вижу хорошую презентацию, которую кто-то явно профессионально сделал. И я вижу человека, который пытается выдать чужую работу за свою. — Он посмотрел прямо на Кристину. — Вы действительно думаете, что я не разбираюсь в людях? Что я не вижу, когда кто-то врёт?
— Я не вру! — вспыхнула Кристина. — Это моя идея!
— Тогда ответьте: на каком слайде у вас график сравнительной рентабельности?
— На… на двенадцатом.
— На восемнадцатом. — Игорь Павлович открыл презентацию. — А что значит показатель NPS в вашей концепции?
Кристина открыла рот и закрыла его.
— Это индекс потребительской лояльности, — тихо ответила я. — Net Promoter Score. Я включила его в прогнозы на втором году работы.
Инвестор повернулся ко мне:
— Елена, это ваша работа?
— Да.
— И вы не совладелец бизнеса?
— Нет. Я просто хотела помочь семье мужа.
— Понятно. — Он закрыл ноутбук. — Господа Романовы, у вас хорошая концепция. Профессиональная. Но у вас проблема с корпоративной культурой. Когда внутри команды люди воруют идеи друг у друга и врут инвесторам — это красный флаг. Я не инвестирую в такие проекты. Никогда.
— Игорь Павлович, подождите, — начал Анатолий Петрович. — Это недоразумение…
— Это не недоразумение. Это показатель того, как вы ведёте дела. Всего доброго.
Он встал, давая понять, что встреча окончена.
Мы вышли из офиса в полной тишине. В лифте Галина Ивановна всхлипывала. Анатолий Петрович тяжело дышал. Максим смотрел на сестру с таким выражением лица, словно видел её впервые.
— Зачем? — только и спросил он, когда мы вышли на улицу. — Кристина, просто объясни мне — зачем?
— Я хотела показать, что я тоже могу быть полезной! — выкрикнула она. — Что я не хуже вашей драгоценной Лены! Все всегда только о ней: «Лена такая умная, Лена такая успешная, Лена помогла!» А я что, пустое место?
— Ты украла мою работу, — я была на удивление спокойна. — Две недели моей жизни. Бессонные ночи. Я делала это бесплатно, для семьи. А ты просто взяла и попыталась выдать за своё.
— Ну и что с того? — огрызнулась Кристина. — Всё равно ведь для семьи! Какая разница, кто автор?
— Разница в том, — тихо сказал Анатолий Петрович, — что из-за твоей гордыни мы потеряли единственный шанс спасти бизнес.
— Найдём другого инвестора!
— На каких условиях? Игорь Павлович был готов дать деньги под десять процентов годовых, потому что доверял рекомендации Лены. Кто ещё нам поверит? Банки? Под тридцать процентов? Мы не потянем.
— Папа…
— Уезжайте домой, — устало махнул он рукой. — Мне нужно подумать.
Вечером Максим ходил по нашей квартире, как зверь по клетке:
— Я не могу поверить, что она так поступила. Моя сестра. Я знал, что она тебя недолюбливает, но чтобы настолько…
— Макс, дело не в том, что она меня не любит, — я сидела на диване с чашкой чая. — Дело в том, что она готова была разрушить будущее ваших родителей ради своего эго.
— Мне так стыдно. — Он опустился рядом. — Лена, прости. За неё, за то, что ты столько вложила, а всё зря.
— Не зря. Теперь я точно знаю, с кем имею дело.
Через неделю семейный бизнес Романовых официально обанкротился. Поставщики подали в суд, приставы наложили арест на имущество магазинов. Анатолий Петрович осунулся и постарел лет на десять. Галина Ивановна слегла с давлением.
Кристина позвонила мне в субботу утром:
— Лена, нам нужна твоя помощь.
— Правда?
— Не иронизируй. Я знаю, что была не права. Но сейчас речь о родителях. Ты же не хочешь, чтобы они остались ни с чем?
— Кристина, что именно ты хочешь?
— Поговори с этим инвестором. Скажи, что это была ошибка, что мне стало плохо, я была в стрессе…
— То есть ты хочешь, чтобы я соврала?
— Ну или придумай что-нибудь! У тебя же есть другие связи. Помоги найти деньги.
— Нет.
— Что?
— Я сказала: нет. Я не буду больше помогать людям, которые не ценят мою помощь. Ты пыталась украсть мою работу и обесценить мои усилия. Ты всё разрушила своими руками.
— Значит, ты готова смотреть, как мои родители теряют всё?
— Это не мои родители, Кристина. Это твои. И если бы ты думала о них, а не о себе, ничего бы не случилось.
Она бросила трубку.
Максим был на моей стороне, но я видела, как ему тяжело:
— Может, стоит попытаться ещё раз? Для мамы с папой?
— Макс, я не могу работать с людьми, которые предают доверие. Игорь Павлович имел все основания отказать. Он увидел правду о вашей семейной динамике. Любой серьёзный инвестор увидел бы то же самое.
— Но они потеряют всё.
— Это последствия выбора Кристины. Не моего. Я сделала свою часть. Более чем сделала.
Через месяц Романовы ликвидировали бизнес. Продали остатки имущества, рассчитались с долгами. Анатолий Петрович устроился менеджером в чужой магазин. Галина Ивановна вышла на пенсию раньше срока.
Кристина исчезла из нашей жизни. Не приходила на семейные ужины, не звонила. Максим пытался с ней связаться, но она отвечала односложно и холодно.
Однажды вечером, спустя три месяца после той катастрофической встречи, Максим спросил:
— Лен, ты не жалеешь? Что так получилось?
— Ты о чём?
— Что ты потратила столько времени и сил на проект, который никому не помог.
Я отложила книгу и посмотрела на мужа:
— Макс, проект был хороший. Он мог бы сработать. Проблема была не в проекте, а в людях. Кристина сделала выбор, и этот выбор имел последствия. Я не отвечаю за чужую жадность и гордыню.
— Но моим родителям так тяжело.
— Знаешь, что мне сказала твоя мама на прошлой неделе, когда мы встретились?
— Что?
— Она поблагодарила меня. Сказала, что я пыталась помочь, и они это ценят. И что очень жаль, что Кристина всё испортила. Твоя мама это понимает. Почему ты не можешь?
Максим вздохнул:
— Я просто чувствую вину.
— Это не твоя вина. И не моя. Это выбор взрослого человека, который решил, что его эго важнее благополучия семьи.
Прошёл год. Анатолий Петрович привык к работе по найму и даже получил повышение. Галина Ивановна занялась внуками — брат Максима родил двойняшек.
А Кристина… Кристина так и не извинилась. Однажды она написала мне в мессенджер: «Надеюсь, ты довольна. Ты разрушила нашу семью».
Я смотрела на это сообщение и думала, насколько же поразительна способность некоторых людей не видеть собственной ответственности. Насколько проще обвинить кого-то другого, чем посмотреть в зеркало.
Я не ответила. Некоторые люди не хотят услышать правду. Они хотят услышать, что это не их вина. Но жизнь так не работает.
Максим увидел это сообщение случайно — я не прятала телефон.
— Она правда так думает? — он был потрясён.
— Видимо, да.
— Но это же абсурд! Ты пыталась помочь! Она сама всё испортила!
— Макс, для некоторых людей гораздо проще жить с мыслью, что они жертвы обстоятельств, чем признать свою ошибку. Кристине нужен виноватый. И она выбрала меня.
— Это несправедливо.
— Зато честно. — Я улыбнулась. — Теперь я точно знаю, кто есть кто в твоей семье. И это бесценное знание.
Иногда помощь выявляет истинное лицо людей. Иногда твоя щедрость становится зеркалом, в котором другие видят собственную мелочность и эгоизм. И злятся не на себя, а на зеркало.
Но я не жалею ни о минуте, потраченной на тот проект. Потому что я поступила правильно. А что другие сделали с моей помощью — это их выбор и их ответственность.
И пусть Кристина живёт с этим грузом. Я же сплю спокойно.
