– Продала, ещё в прошлом месяце, – ответила Инна.
Дмитрий замер в дверях кухни, будто наткнулся на невидимую стену. Его лицо, обычно спокойное и немного усталое после рабочего дня, теперь наливалось краской. Он медленно снял куртку, повесил её на спинку стула и только потом повернулся к жене.
– Ты серьёзно? – голос его звучал глухо, с трудом сдерживая раздражение. – Без единого слова со мной? Это же… это была твоя квартира, да, но мы же семья. Я рассчитывал на эти деньги для Оли. Она в таком положении сейчас.
Инна наконец подняла взгляд. Её глаза были спокойными, но в них читалась усталость, накопленная за многие месяцы, а может, и годы. Она поставила кружку на стол и сложила руки на коленях.
– Я знаю про Олю, – сказала она ровно. – Ты рассказывал. Развод, ребёнок, съёмная квартира… Я всё понимаю. Но это была моя квартира, Дим. Ещё до нас с тобой. От бабушки осталась.
Дмитрий прошёл к столу и сел напротив. Кухня, их уютная кухня в небольшой трёхкомнатной квартире на окраине Москвы, вдруг показалась ему тесной. За окном уже темнело, январский вечер опускался рано, и свет лампы отражался в оконном стекле, создавая иллюзию, что они вдвоём в маленьком замкнутом мире.
– Инна, – он постарался говорить спокойнее, хотя внутри всё кипело. – Мы вместе двенадцать лет. Двенадцать! Всё, что у нас есть, – общее. Ты же знаешь, как Оле тяжело. Её муж бросил, алименты не платит толком, работы нормальной нет. Я обещал помочь с первым взносом по ипотеке. Она уже и банк посмотрела, и варианты. А теперь что? Что я ей скажу?
Инна отвела взгляд в сторону, на холодильник, где магнитиками были прикреплены фотографии: их с Дмитрием на отдыхе в Сочи десять лет назад, дочь Катя на выпускном в детском саду, семейный портрет прошлого Нового года. Всё казалось таким стабильным, таким привычным. А теперь эта стабильность дала трещину.
– Ты обещал без меня, – тихо сказала она. – Вот в чём дело, Дима. Ты решил за меня. Как будто моя квартира – это просто ресурс, который можно раздать.
Дмитрий откинулся на спинку стула, потёр виски. Он работал инженером на заводе, дни напролёт в цеху, с чертежами и отчётами, и дома всегда ценил покой. Инна была учителем в школе, спокойная, рассудительная, всегда уступала в мелочах. По крайней мере, так ему казалось.
– Я не думал, что ты будешь против, – признался он. – Ты же сама говорила, что сдавать её невыгодно. Арендаторы то и дело меняются, ремонт нужен, налоги… Я подумал, продадим – и поможем Оле. Она моя сестра, Инн. Родная кровь.
Инна кивнула. Она знала Ольгу – младшую сестру Дмитрия, на пять лет моложе его. Виделась с ней на семейных праздниках, на днях рождения, на свадьбе когда-то. Ольга всегда была яркой, импульсивной, вышла замуж рано, родила сына, а потом всё развалилось. Инна сочувствовала, правда. Но сочувствие – это одно, а её собственность – совсем другое.
– Я не против помощи, – сказала Инна, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Но нужно было спросить. Обсудить. Мы же не в первый раз такие вещи решаем вместе. Помнишь, когда машину покупали? Или когда дачу ремонтировали? Всё на семейном совете.
Дмитрий молчал. Он вспомнил, как недавно разговаривал с Ольгой по телефону. Она плакала, рассказывала о съёмной квартире, где сырость и шумные соседи, о том, как сын болеет от этого. «Дим, ты же обещал, – говорила она. – Квартира Инны пустует, продайте, я быстро верну, как только на ноги встану». Он тогда кивнул в трубку, сказал: «Конечно, Оленька, всё решим». И действительно поверил, что решит. Без лишних разговоров.
– Я не хотел тебя грузить, – наконец сказал он. – Ты и так с работой устаёшь, с Катей уроки, кружки… Думал, сделаю доброе дело тихо.
Инна слабо улыбнулась уголками губ.
– Доброе дело за мой счёт, – уточнила она. – Без моего согласия.
Повисла пауза. За окном проехала машина, фары осветили кухню на миг, и снова стало темно. Дмитрий встал, подошёл к окну, посмотрел на заснеженный двор.
– И сколько выручила? – спросил он, не оборачиваясь.
– Достаточно, – ответила Инна уклончиво.
– Инна, – он повернулся, в голосе появилась нотка нетерпения. – Это же не шутки. Оля ждёт. Я ей сказал, что всё решено.
– А ты ей сказал, что сначала со мной посоветуешься? – парировала Инна.
Дмитрий вздохнул, вернулся к столу.
– Ладно, прости. Погорячился. Давай сейчас всё обсудим. Позвони покупателю, может, ещё можно отменить. Или хотя бы часть денег Оле отдадим.
Инна покачала головой.
– Не можно, Дим. Сделка закрыта. Деньги на счёте.
Он посмотрел на неё внимательно, впервые за вечер по-настоящему внимательно. Что-то в её тоне, в спокойствии, с которым она это говорила, насторожило его.
– И что ты с ними сделала? – спросил он тихо.
Инна помедлила. Она не планировала говорить всё сразу, хотела сначала дать ему осознать, что решение было принято не просто так. Но теперь, глядя на его растерянное лицо, поняла, что тянуть дальше нет смысла.
– Я вложила их, – сказала она. – В наше будущее.
Дмитрий нахмурился.
– Как это – в наше будущее? Что ты имеешь в виду?
Инна встала, подошла к шкафу, достала папку с документами. Положила на стол.
– Посмотри.
Он открыл папку, пробежал глазами по бумагам. Договор, план, фотографии. Новая квартира. В хорошем районе, ближе к центру, с ремонтом, большей площадью.
– Ты… купила другую? – он поднял глаза, не веря. – На эти деньги?
– Да, – кивнула Инна. – Давно присматривалась. Мы же говорили, что эта уже тесновата стала. Катя растёт, ей нужна отдельная комната побольше. А здесь стены тонкие, соседи шумные. Я нашла вариант – удачный, по хорошей цене. Первый взнос внесла, ипотеку оформила на нас обоих.
Дмитрий листал документы, пытаясь осмыслить.
– Но… почему не сказала? Мы могли вместе выбрать.
– Я хотела сделать сюрприз, – тихо ответила Инна. – Хотела, чтобы ты пришёл и увидел – вот, мы переезжаем в лучший дом. Без твоих бесконечных «потом» и «подождём». А потом узнала про Олю. Ты рассказал по телефону, я услышала случайно. И поняла, что если скажу сейчас – ты сразу решишь отдать деньги сестре.
Он отложил папку, сел обратно.
– Инна, это же эгоизм. Оля в беде, а ты…
– А я думаю о нашей семье, – перебила она мягко, но твёрдо. – О нас с тобой, о Кате. Сколько раз мы откладывали переезд? Сколько раз ты говорил: «Сначала Оле поможем, потом родителям, потом…» А когда наше «потом» наступит?
Дмитрий молчал. В кухне стало совсем тихо, только холодильник тихо гудел в углу.
Катя в это время была у подруги – они готовили проект по биологии, должна была вернуться к девяти. Инна была рада, что дочь не слышит этот разговор. Ей было пятнадцать, возраст, когда всё воспринимается остро, и лишние семейные конфликты были ни к чему.
– Я не знала, что ты так решительно настроена, – наконец сказал Дмитрий. – Думал, мы вместе решим.
– Вот именно, – Инна посмотрела ему в глаза. – Вместе. А не ты один за нас двоих.
Он встал, прошёлся по кухне.
– И что теперь? Оле я обещал. Она уже ребёнку рассказала, что скоро своя квартира будет.
Инна почувствовала укол вины. Ольга с сыном действительно в трудном положении. Но ведь не она одна в мире нуждается.
– Мы можем помочь по-другому, – предложила она. – Не всей суммой. Часть отдать, или кредит взять. Но не всё.
Дмитрий остановился у окна.
– Она рассчитывала именно111 на эту квартиру.
– А я рассчитывала на мужа, который спрашивает, прежде чем обещать моё имущество, – ответила Инна.
Он повернулся, хотел что-то сказать, но в этот момент зазвонил телефон. Дмитрий посмотрел на экран – Ольга.
– Не бери, – попросила Инна.
Но он уже нажал ответ.
– Оля, привет, – сказал он, стараясь звучать обычно. – Да, дома. Что-то случилось?
Инна слышала голос сестры в трубке – взволнованный, быстрый.
– Дим, я тут с риелтором говорила. Она спрашивает, когда документы будут. Я уже и школу для Артёма посмотрела рядом с тем районом.
Дмитрий бросил взгляд на жену.
– Оля, слушай… Есть небольшая заминка.
– Какая заминка? – голос Ольги стал настороженным.
Инна встала, подошла ближе.
– Дай мне, – тихо сказала она.
Дмитрий удивлённо посмотрел, но передал трубку.
– Оля, привет, это Инна.
Повисла пауза.
– Инна? – Ольга явно не ожидала. – А что случилось?
– Квартира уже продана, – прямо сказала Инна. – Я её продала. Деньги вложила в другую, для нас с Димой и Катей.
На том конце линии наступила тишина, потом Ольга медленно выдохнула.
– То есть… ты просто взяла и продала? Без разговора?
– А ты с разговором обещала? – спокойно спросила Инна.
Ольга замолчала. Потом голос её стал холоднее.
– Я поняла. Ладно. Передай Диме, что я перезвоню.
Связь прервалась.
Дмитрий взял телефон обратно, положил на стол.
– Ну вот, – сказал он. – Теперь она обиделась. На нас обоих.
Инна вернулась к своему стулу.
– Может, и к лучшему. Пусть поймёт, что нельзя рассчитывать на чужое.
– Это не чужое, Инна. Это семья.
– Семья – это мы с тобой и Катя в первую очередь.
Они сидели молча ещё какое-то время. Дмитрий думал о сестре, о том, как теперь выкручиваться. Инна думала о новой квартире, о том, как скажет Кате, как они будут обустраиваться заново.
– Я позвоню Оле завтра, – сказал наконец Дмитрий. – Объясню. Найдём другой вариант.
Инна кивнула.
– Хорошо. Вместе найдём.
Он посмотрел на неё с усталой улыбкой.
– Ты изменилась, Инн.
– А ты нет, – ответила она. – И в этом, наверное, вся проблема.
Вечер продолжился тихо. Катя пришла, поужинала, рассказала о проекте, ушла в свою комнату делать уроки. Дмитрий смотрел телевизор, но не видел, что там показывают. Инна мыла посуду, думая о том, что разговор этот – только начало. Что-то в их отношениях сдвинулось, и назад уже не вернёшь.
А поздно вечером, когда они уже легли спать, Дмитрий тихо спросил в темноте:
– А почему ты всё-таки решила именно сейчас? Без предупреждения.
Инна помолчала.
– Потому что устала ждать, когда ты спросишь, чего хочу я.
Он не ответил. А на следующий день всё только начиналось – Ольга приехала сама, и разговор обещал быть непростым…
– Ольга приехала на следующий день ближе к обеду, – вспоминала потом Инна, – и с порога всё стало ясно.
Дверной звонок раздался резкий, настойчивый. Дмитрий пошёл открывать, а Инна осталась на кухне, заканчивая готовить обед. Катя была в школе, день выдался будним, и дома было тихо – слишком тихо для того, что последовало дальше.
– Оля, привет, – услышала Инна голос мужа из прихожей. – Заходи.
Ольга вошла, не снимая пальто. Лицо её было бледным, глаза слегка покрасневшими – видно, ночь прошла без сна. Она поздоровалась коротко, прошла на кухню и остановилась в дверях, глядя на Инну.
– Здравствуй, Инна, – сказала она ровно, но в голосе чувствовалась напряжённость.
– Привет, Оля, – ответила Инна, вытирая руки полотенцем. – Садись, чай поставлю.
– Не нужно, – Ольга покачала головой и села за стол без приглашения. – Я ненадолго. Просто хотела поговорить. Лично.
Дмитрий вошёл следом, закрыл за собой дверь в коридор и остался стоять у стены, скрестив руки. Атмосфера в кухне сразу стала тяжёлой, как перед грозой.
– Я вчера не всё сказала по телефону, – начала Ольга, глядя прямо на Инну. – Думала, может, недопонимание какое-то. Но нет. Ты действительно продала квартиру и ничего не сказала. Даже Диме.
Инна поставила чайник на плиту и повернулась к гостье.
– Я сказала Диме, – спокойно ответила она. – Вчера вечером. И тебе по телефону тоже.
Ольга сжала губы.
– Но ведь мы договаривались! Дима обещал. Артём уже знает, что скоро переедем. Я ему рассказала, школа рядом хорошая, двор… Он так радовался.
– Договаривались без меня, – мягко, но твёрдо напомнила Инна. – Это моя квартира была, Оля. Я её унаследовала ещё до замужества. И решение о продаже принимала я.
Ольга посмотрела на брата, ища поддержки.
– Дим, скажи ей. Мы же семья. Ты сам говорил, что поможешь.
Дмитрий вздохнул, подошёл ближе и сел рядом с сестрой.
– Оля, я вчера с Инной говорил. Она… вложила деньги в другую квартиру. Для нас. Большей, в лучшем районе.
Ольга замерла, потом медленно повернулась к Инне.
– То есть ты просто взяла и потратила всё на себя? На новую квартиру? А мы с Артёмом что, на улице останемся?
– Не на себя, – Инна села напротив. – На нашу семью. На нас с Димой и Катей. Мы давно планировали переезд. Эта квартира уже тесная стала, ремонт старый, район шумный. Я нашла хороший вариант, внесла первый взнос.
Ольга нервно рассмеялась – коротко, без радости.
– Хороший вариант. А мой вариант – съёмная однушка с плесенью на стенах – не хороший? Артём кашляет всю зиму, а я работаю на двух работах, чтобы хоть как-то свести концы.
Инна почувствовала, как внутри всё сжимается от жалости. Ольга действительно выглядела уставшей: волосы собраны в хвост, под глазами тени, пальто старое, но аккуратное. Маленький Артём, племянник, которого Инна видела пару раз, – милый мальчик, тихий, вежливый.
– Я сочувствую, Оля, правда, – сказала Инна искренне. – Твоя ситуация тяжёлая. Но решать за меня… это неправильно.
– А решать за брата? – Ольга повысила голос. – Он мне обещал! Я думала, мы родные, поможем друг другу.
Дмитрий положил руку на плечо сестры.
– Оля, успокойся. Мы найдём другой способ. Может, кредит возьмём, или я помогу с первым взносом из своих.
– Из своих? – Ольга посмотрела на него с горечью. – У тебя ипотека, машина в кредит, Катя на кружки ходит. Откуда?
Инна молчала, наблюдая за ними. Дмитрий всегда был таким – готовым помочь всем: родителям, сестре, друзьям. Он переводил деньги матери на лекарства, хотя та не просила, одалживал коллегам, не требуя возврата. А на их с Инной мечты – на отпуск нормальный, на ремонт – всегда не хватало.
– Я не против помочь, – наконец сказала Инна. – Часть денег можем отдать. Не всю сумму, но хотя бы на первый взнос.
Ольга посмотрела на неё с недоверием.
– Часть? А остальное – на вашу новую квартиру?
– Да, – кивнула Инна. – Потому что у нас тоже семья. И нужды.
Дмитрий кивнул, поддерживая.
– Инна права, Оля. Мы поможем, но не всей суммой. Я поговорю в банке, может, ипотеку на тебя оформить под меньший процент.
Ольга встала резко, стул скрипнул по линолеуму.
– Я поняла. Спасибо за «помощь». Не нужно мне подачек.
– Оля, подожди, – Дмитрий тоже встал. – Не уходи так.
Но сестра уже направлялась к двери.
– Нет, Дим. Я думала, ты за меня. А ты… всегда на стороне жены.
Она вышла, хлопнув дверью. Дмитрий остался стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь.
Инна подошла к нему сзади, хотела обнять, но он отстранился слегка.
– Она обиделась сильно, – сказал он тихо.
– Я вижу, – ответила Инна. – Но ведь правда на моей стороне, Дим.
Он повернулся, посмотрел на неё долго.
– Правда? А то, что ты всё решила одна – это тоже правда?
Инна почувствовала, как сердце сжимается.
– Ты тоже решил один. За меня.
Они стояли молча, и в этот момент между ними пролегла трещина – невидимая, но ощутимая.
Вечером Дмитрий ушёл звонить сестре, пытаясь успокоить. Разговор был долгим, Инна слышала обрывки из комнаты: «Оля, послушай… Да, я обещал, но… Мы найдём выход…»
Катя пришла из школы, заметила напряжение, но ничего не спросила – ушла в свою комнату делать уроки.
А ночью, когда они легли, Дмитрий лежал спиной к Инне. Она не спала, глядя в потолок.
– Дим, – тихо позвала она.
– Что? – отозвался он, не поворачиваясь.
– Мы должны поговорить. По-настоящему.
Он вздохнул, повернулся.
– О чём ещё? Ты сделала по-своему, Оля обижена. Всё.
– Нет, не всё, – Инна приподнялась на локте. – Это не только про квартиру. Это про нас. Про то, как ты всегда решаешь за меня, когда дело касается твоих родных.
Дмитрий сел в постели.
– Что ты имеешь в виду?
– Помнишь, когда твоя мама болела? Ты перевёл ей деньги с нашего общего счёта. Без разговора. А мы тогда как раз на отпуск копили.
Он помолчал.
– Это была мама. Ей срочно нужно было.
– А когда Оля в прошлый раз разводилась, ты дал ей машину старую нашу? Ту, что мы хотели Кате потом отдать.
– Она в беде была, – оправдался он.
– А я? – голос Инны дрогнул. – Когда я в беде? Когда я устала ждать, пока ты заметишь, что у меня тоже есть желания?
Дмитрий посмотрел на неё в полумраке.
– Я всегда думал, что мы вместе. Что общее – значит общее.
– Общее – значит обсуждать, – тихо сказала Инна. – А не решать за спиной.
Он лёг обратно, уставившись в потолок.
– Может, ты права. Может, я привык так. С детства – мама одна нас тянула, Олю младшую. Я всегда за всех отвечал.
Инна легла рядом, но не коснулась его.
– А теперь у тебя своя семья. И я – часть её. Не придаток.
Они замолчали. Сон не шёл ни к кому.
На следующий день напряжение не спало. Дмитрий ушёл на работу рано, поцеловал Инну в щёку машинально. Она осталась дома – взяла отгул в школе, сказавшись больной.
Позвонила риелтор – подтвердить документы на новую квартиру. Инна поговорила, всё было в порядке. Переезд планировался через месяц.
А потом позвонила Ольга – не Дмитрию, а Инне. Номер был в телефоне с давних времён.
– Инна, – голос её был усталым. – Можно встретиться? Без Димы. Поговорить.
Инна удивилась, но согласилась.
Они встретились в кафе недалеко от дома – небольшом, уютном, с запахом свежей выпечки. Ольга пришла с Артёмом – мальчик лет восьми, тихий, с большими глазами. Он сел за столик, уткнулся в планшет, который мать дала ему.
– Спасибо, что пришла, – сказала Ольга, размешивая сахар в чашке.
– Не за что, – ответила Инна. – Что хотела?
Ольга помолчала, глядя в окно.
– Я вчера наговорила лишнего. Извини. Просто… тяжело всё это.
– Я понимаю, – кивнула Инна.
– Нет, не понимаешь, – Ольга подняла глаза. – Ты всегда была… в порядке. Квартира своя, работа стабильная, муж надёжный. А я – неудачница. Развод, долги, ребёнок один.
Инна почувствовала неловкость.
– Не неудачница. Жизнь сложная у всех.
Ольга слабо улыбнулась.
– Дима всегда меня вытаскивал. С детства. А теперь… кажется, я для него обуза стала.
– Нет, – Инна покачала головой. – Он любит тебя. Просто… границы нужны.
– Границы, – повторила Ольга. – Ты ему так сказала?
– Да.
Они помолчали.
– Ладно, – Ольга допила кофе. – Я не буду больше просить всю сумму. Помогите, сколько сможете. Я найду работу лучше, встану на ноги.
Инна кивнула.
– Мы поможем. Обещаю.
Ольга посмотрела на неё внимательно.
– А ты… счастлива с ним?
Вопрос застал Инну врасплох.
– Почему спрашиваешь?
– Потому что вчера он за тебя встал. Впервые за меня не до конца.
Инна задумалась.
– Я люблю его. Но иногда… устаю быть на втором плане.
Ольга кивнула, словно поняла.
– Передай ему, что я люблю его. И тебя… прости.
Они расстались мирно. Инна шла домой, чувствуя облегчение – с Ольгой вроде помирились.
Но дома ждал новый поворот.
Дмитрий пришёл с работы раньше обычного. Лицо серьёзное.
– Инна, – сказал он, садясь за стол. – Нам нужно поговорить. О нас.
Она замерла на кухне.
– Что случилось?
Он достал из портфеля бумаги.
– Я был у нотариуса сегодня. Проверил документы на новую квартиру.
Инна нахмурилась.
– И что?
– Ты оформила ипотеку на нас обоих. Без моей подписи? Как?
– Я… подала предварительно, – объяснила она. – Подпись твою потом нужно.
Дмитрий посмотрел на неё долго.
– Ты опять решила за меня.
– Нет, Дим, – Инна села напротив. – Я хотела, чтобы мы переехали. Думала, ты согласишься.
– А если нет? – спросил он тихо.
Повисла пауза.
– Тогда… не знаю, – честно ответила она.
Он откинулся на стуле.
– Я много думал. О том, что ты сказала. О границах. О том, как я всегда за всех решаю. Может, ты права. Может, я эгоист.
Инна взяла его за руку.
– Не эгоист. Просто привык помогать.
– А тебе? – он посмотрел в глаза. – Я тебе помогаю?
Она помолчала.
– Иногда нет.
Дмитрий кивнул.
– Я поговорил с мамой сегодня. И с Олей. Объяснил, что поможем, но не всей суммой. Оля поняла. Мама… тоже.
Инна удивилась.
– Правда?
– Да. И я понял, что пора менять привычки. Начинать с нас.
Он сжал её руку.
– Давай подпишу документы. Переедем. А Оле я сам найду вариант – возьму кредит небольшой.
Инна почувствовала, как слёзы наворачиваются.
– Спасибо.
Но в этот момент зазвонил телефон – Катя.
– Мам, – голос дочери был взволнованным. – Я домой иду, а у подъезда бабушка. Твоя мама. Говорит, срочно поговорить нужно.
Инна и Дмитрий переглянулись.
– Что-то случилось? – спросил он.
Инна покачала головой.
– Не знаю. Но если мама приехала без звонка… это серьёзно.
Они встали, собираясь встречать гостью. А Инна подумала, что их разговор – только начало. Что впереди ещё много всего, и не все проблемы решатся так просто.
Но в тот вечер, когда мама Инны вошла в квартиру с усталым лицом и сказала: «Доченька, у меня новости. Плохие…», всё изменилось навсегда.
– Мама, что случилось? – Инна бросилась в коридор, едва услышав голос матери за дверью.
Елена Петровна стояла на пороге, снимая шарф. Лицо её было бледным, глаза уставшими, но в них не было слёз – только тихая решимость, которую Инна помнила ещё с детства. Мать всегда была сильной: одна вырастила дочь после смерти отца, работала бухгалтером до пенсии, никогда не жаловалась.
– Здравствуй, доченька, – сказала она, обнимая Инну. – И тебе здравствуй, Дима.
Дмитрий кивнул, помогая снять пальто.
– Елена Петровна, проходите. Чай? Или кофе?
– Чай, если можно, – мать прошла в гостиную, села на диван, где обычно сидела по праздникам. – Я ненадолго. Но поговорить нужно срочно.
Инна села рядом, взяла мать за руку. Рука была холодной.
– Ты сказала «плохие новости». Что-то со здоровьем?
Елена Петровна покачала головой.
– Нет, с здоровьем пока бог милует. Хотя в моём возрасте… Ладно, не об этом. Я узнала о вашей квартире. О той, что от бабушки твоей была.
Инна замерла. Дмитрий стоял в дверях, не решаясь сесть.
– Как узнала? – тихо спросила Инна.
– Соседка позвонила. Та, что рядом жила. Сказала, новые хозяева въехали, ремонт начали. Я сначала не поверила, а потом… подумала, что ты просто не сказала. Решила приехать и спросить сама.
Инна опустила взгляд.
– Я продала её, мама. Давно.
Елена Петровна кивнула медленно.
– Знаю теперь. И деньги… на новую квартиру пошли?
– Да, – Инна подняла глаза. – Мы с Димой… решили переехать. Здесь тесно стало.
Мать посмотрела на зятя.
– А ты знал, Дима?
Дмитрий сел наконец, напротив.
– Узнал недавно. Когда уже всё сделано было.
Елена Петровна вздохнула глубоко.
– Вот поэтому я и приехала. Чтобы рассказать тебе, доченька, одну историю. Давнюю. О себе.
Инна нахмурилась. Мать редко говорила о прошлом – только коротко, по делу. Отец умер, когда Инне было десять, от сердца. После этого они жили вдвоём, скромно, но дружно.
– Помнишь, как мы в той квартире жили? Двухкомнатной, в старом доме.
– Конечно, помню.
– А помнишь, почему мы потом переехали в меньшую? Когда ты в институт поступила.
Инна задумалась.
– Ты говорила, что обменяли. Чтобы ближе к работе тебе.
Мать слабо улыбнулась.
– Не совсем. Обменяли, да. Но не по моей воле. Твой отец… он решил за меня. У него сестра была, тётя Галя. Помнишь её?
– Смутно. Она в другом городе жила.
– Да. И вот однажды она приехала – в беде. Муж пил, работа потерял, дети маленькие. Отец твой сказал: «Поможем». И обменял нашу квартиру на меньшую, а разницу отдал ей. Без разговора со мной. «Семья же», – сказал. А я… промолчала. Уступила. Потому что любила его. И верила, что так правильно.
Инна почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Ты никогда не рассказывала.
– Не хотела. Чтобы ты плохо о нём не думала. Он хороший был, Дима, правда. – Елена Петровна посмотрела на зятя. – Заботливый, работящий. Но в этом… в решениях за других – упрямый. Думал, что знает лучше.
Дмитрий молчал, глядя в пол.
– А потом? – тихо спросила Инна.
– Потом мы жили в тесноте. Я работала на двух работах, чтобы тебе на институт хватило. А тётя Галя… через год новую квартиру купила, машину. И спасибо не сказала толком. А отец твой… он до конца жизни жалел, но признать не мог. Говорил: «Семья помогла, и ладно».
Елена Петровна взяла дочь за руку крепче.
– Я не хочу, чтобы ты повторила мою ошибку, Инночка. Ты сильная. Всегда была. Когда вышла замуж, я радовалась – Дима надёжный, спокойный. Но если он решает за тебя… не молчи. Не как я.
Инна почувствовала, как слёзы наворачиваются. Она обняла мать.
– Спасибо, что рассказала.
Дмитрий встал, прошёлся по комнате.
– Елена Петровна, – сказал он тихо. – Я… не знал. Прости.
Мать посмотрела на него мягко.
– Ты не отец мой, Дима. Ты другой. И можешь быть лучше. Если захочешь.
Он кивнул, сел обратно.
– Я хочу. Правда. Последние дни… много думал. После всего этого с квартирой, с Олей.
Инна отпустила мать, вытерла глаза.
– И что теперь?
Дмитрий посмотрел на неё прямо.
– Теперь мы сделаем по-другому. Подпишу документы на новую квартиру. Переедем. А Оле… я помогу сам. Кредит возьму небольшой, или накоплю. Без твоих денег.
– Но ипотека уже на нас обоих, – напомнила Инна.
– Ничего. Справимся. Главное – вместе решать.
Елена Петровна улыбнулась впервые за вечер.
– Вот это правильно. А я… я приехала не только рассказать. Ещё, и чтобы сказать: если нужно, помогу с переездом. И с ремонтом, если что.
Инна обняла её снова.
– Спасибо, мама.
Вечер прошёл тихо. Они пили чай, говорили о лёгком – о Кате, о школе, о новой квартире. Мать уехала на ночь к подруге, пообещав вернуться завтра.
А когда дверь закрылась, Дмитрий подошёл к Инне, обнял её крепко.
– Прости меня, – сказал он. – За всё. За то, что не спрашивал. Привык решать за всех – за маму, за Олю, за тебя. Думал, так помогаю. А на самом деле… отбирал у тебя голос.
Инна уткнулась ему в плечо.
– Я тоже прости. За то, что всё решила одна. Хотела сюрприз… а получилось больно.
Он отстранился, посмотрел в глаза.
– Нет. Ты права была. Иногда нужно встряхнуть. Чтобы понять.
Они поцеловали друг друга – долго, как в первые годы.
Прошёл месяц. Переезд прошёл гладко. Новая квартира была светлой, просторной – три комнаты, большой балкон, вид на парк. Катя выбрала себе угловую комнату, повесила постеры, рада была до слёз.
Ольга пришла мириться первой. Приехала с Артёмом, принесла торт.
– Извини, Инна, – сказала она на кухне новой квартиры. – Погорячилась тогда.
– И ты извини, – ответила Инна. – Мы поможем. Дима уже в банке был, кредит оформил на первый взнос для тебя.
Ольга посмотрела на брата с благодарностью.
– Спасибо. Обещаю – верну. Как встану на ноги.
– Не торопись, – сказал Дмитрий. – Главное – для Артёма.
Мальчики – Артём и Катя – быстро нашли общий язык, играли в комнате.
А потом пришла Елена Петровна. Часто стала бывать – помогала с обустройством, готовила воскресные обеды. И однажды, когда они сидели все вместе – семья расширенная, но уже без напряжения – она подняла бокал с компотом.
– За новый дом. И за то, чтобы в нём всегда спрашивали друг друга.
Все улыбнулись.
Инна посмотрела на мужа. Он сжал её руку под столом.
– За нас, – тихо сказал он.
Она кивнула. Внутри было тепло, спокойно. Конфликт ушёл, оставив место чему-то новому – уважению, настоящему партнёрству.
Жизнь продолжалась. Не идеальная, с мелкими заботами, но теперь – их общая. И Инна знала: если снова возникнет вопрос, они решат вместе. Как и должно быть в семье.
А через год, когда Ольга уже переехала в свою квартиру и начала новую работу, она позвонила Инне.
– Спасибо, – сказала просто. – Ты научила нас всех границам. И уважению.
Инна улыбнулась в трубку.
– Мы все научились. Вместе.
И положила трубку, глядя в окно на весенний парк. Новый старт. Настоящий.
