Ирина смотрела на остывающий ужин и чувствовала, как внутри натягивается тонкая, звенящая струна. Часы показывали одиннадцать вечера. Вадим пришел пять минут назад, швырнул ключи на тумбочку и теперь стоял в дверях кухни, недовольно разглядывая содержимое тарелки.
— Гречка? Опять? — он скривился так, будто ему предложили опилки. — Ир, я пашу как вол, имею я право на нормальное мясо?
Ирина медленно выдохнула. Она вернулась с работы час назад, успев по дороге забрать заказ с маркетплейса (новые чехлы в его машину), оплатить коммуналку за их «трешку» и купить продукты. Вадим работал администратором в фитнес-клубе, график два через два, и сегодня у него был выходной.
— Мясо в морозилке, Вадик. Мог бы достать и пожарить. Ты же дома был.
— Я отдыхал! — взвился он. — Я восстанавливал ресурс! А ты, я смотрю, совсем расслабилась. Мама права была.
Ирина напряглась. Зинаида Павловна, женщина с мягким голосом и железной хваткой, в последнее время слишком часто фигурировала в их разговорах.
— И что на этот раз сказала мама?
Вадим прошел к столу, сел, отодвинул тарелку. Вид у него был торжественный, как у пионера на линейке.
— Что мы живем неправильно. У нас перекос. Ты зарабатываешь, я зарабатываю, но денег вечно нет. Я тут посчитал… Ты транжиришь. Косметика, такси, кофе этот твой по утрам. А я на машину новую накопить не могу.
Ирина молчала. Ее зарплата, которая была в три раза выше чем у мужа, уходила на общий котел молча и незаметно. Ипотека (квартира была оформлена на Вадима, «чтобы налоговый вычет получить», как настояла свекровь), бензин, еда, отпуска. Вадим свои деньги тратил на «обслуживание себя» и помощь маме.
— И что ты предлагаешь? — тихо спросила она.
Вадим набрал в грудь воздуха.
— Я перехожу на европейскую модель. Раздельный бюджет. Скидываемся на еду и коммуналку пополам. Остальное — каждый себе. «Лавочка закрыта, с завтрашнего дня платишь за себя сама!» — выпалил он, явно цитируя кого-то более решительного. — И я за себя. Честно? Честно.
Он ждал скандала. Ждал, что Ирина начнет оправдываться или плакать. Но она просто кивнула.
— Хорошо. Договорились.
Вадим моргнул. Легкость победы его смутила, но он быстро оправился.
— Ну вот и ладушки. Давно пора. А то сидишь на шее, — буркнул он и потянулся к хлебнице.
Утро началось не с привычного запаха оладий, а с хлопанья дверцей холодильника.
— Ир! — крикнул Вадим из кухни. — А где сыр? И колбаса где?
Ирина вышла из ванной, уже одетая. На ней был новый костюм, который она купила вчера, не советуясь.
— Не знаю, Вадим. В моем бюджете колбаса не предусмотрена, я завтракаю йогуртом. А ты, кажется, вчера ничего не купил.
— В смысле? — он стоял в нижнем белье посреди кухни, растерянный и заспанный. — А мне что есть?
— Ну, свари овсянку на воде. Геркулес дешевый, в твою смету впишется.
Она взяла сумку и вышла, оставив его переваривать информацию вместе с пустой овсянкой.
Днем позвонила Зинаида Павловна.
— Ирочка, здравствуй, — голос свекрови сочился медом. — Как там Вадик? Звонил, расстроенный какой-то. Говорит, вы быт перестраиваете? Ну наконец-то. А то он у меня мужчина видный, ему соответствовать надо, а у вас все деньги сквозь пальцы.
— Да, Зинаида Павловна. Вадим теперь полностью самостоятельный. Сам решает, сам платит.
— Вот и умница. Кстати, деточка, тут такое дело… У меня на даче крыльцо покосилось. Мастера насчитали прилично. Вадик-то сейчас копит, я его тревожить не хочу. Может, ты поможешь? По-женски, так сказать.
Раньше Ирина перевела бы деньги сразу. «Мама же». Но сегодня в голове словно щелкнул переключатель.
— Зинаида Павловна, у нас теперь строгая отчетность. Вадим глава семьи, все финансовые вопросы к нему. У него теперь много свободных средств будет, раз он меня больше не содержит.
В трубке повисла тишина. Потом раздались короткие гудки.
Вечером Ирина не стала готовить ужин. Она заказала доставку из ресторана — одну порцию. Села за стол, открыла ноутбук. Ей нужно было проверить кое-что. Мысль, которая царапала ее весь день, требовала доказательств.
Полгода назад Вадим пришел домой сам не свой. «У мамы подозрение на самое плохое. Нужно срочное лечение в Израиле. Квоты нет, время уходит». Ирина тогда сняла со счета все накопления — подушку безопасности, которую собирала два года. Отдала наличными, не спрашивая справок. Разве требуют справки, когда речь о жизни матери?
«Процедура» прошла успешно. Зинаида Павловна быстро поправилась.
Ирина зашла в приложение банка. Пролистала историю. Дата снятия наличных — 15 октября.
Потом она встала, прошла в коридор и пошарила в кармане зимней куртки Вадима, которая висела там с прошлого сезона. Вадим был неряшлив в документах, вечно рассовывал чеки по карманам.
Она нашла то, что искала, не в куртке, а в папке со страховкой, которая лежала на камоде в прихожей. Договор купли-продажи автомобиля. Того самого, на котором ездил Вадим.
Он говорил, что взял его в кредит.
Дата покупки — 16 октября.
Сумма первоначального взноса — ровно та, что Ирина отдала на «лечение». Копейка в копейку.
Ее не затрясло. Наоборот, накрыло странным спокойствием. Будто пазл наконец сложился, и картинка оказалась неказистой, но понятной.
Вадим вернулся поздно. Злой, голодный.
— В холодильнике ничего нет! — заявил он с порога. — Я у мамы поел. Хорошо хоть она заботится.
Он прошел в комнату и замер.
Посреди гостиной стоял его чемодан. Собранный. Рядом — стопки книг и коробки с его обувью.
— Это что? — он непонимающе уставился на Ирину, которая сидела в кресле с бокалом красного сухого.
— Это переезд, Вадик. Ты же хотел жить по средствам? Вот я и помогла тебе оптимизировать расходы.
— Какой переезд? Квартира моя!
— Юридически — да. А фактически…
Ирина взяла со столика лист бумаги.
— Я составила счет. За последние три года.
— Ипотечные платежи — оплачено с моей карты.
— Ремонт — оплачено с моей карты.
— Техника, мебель — чеки на мое имя.
— И самое интересное. девятьсот тысяч рублей, переданные на лечение Зинаиды Павловны, которые чудесным образом превратились в твой автомобиль.
Она подняла на него глаза.
— Статья 159. Крупный обман. Группой лиц. Вы ведь с мамой вместе это придумали? «У Ирки денег куры не клюют, давай скажем, что я болею»?
Вадим побледнел, потом плюхнулся на диван, прямо рядом с чемоданом.
— Ты не докажешь. Я муж. Это семейный бюджет.
— Был семейный, — кивнула Ирина. — Пока ты вчера не закрыл «лавочку». А по поводу денег на лечение… Я сегодня заезжала к нотариусу. И к адвокату. Если мы не договоримся сейчас, завтра я подаю заявление. И на развод, и в полицию. А еще я позвоню тете Любе. Она женщина болтливая, весь город узнает, как Зинаида Павловна «собиралась в мир иной» ради машинки для сыночка.
Упоминание тети Любы испугало его больше, чем полиция. Репутация для его матери была святым граалем.
— Чего ты хочешь? — хрипло спросил он.
— Ты подписываешь дарственную на квартиру. В счет долга. И уходишь. Машина остается тебе — катай маму на здоровье.
В дверь позвонили. У Вадима был комплект ключей, но Зинаида Павловна любила эффектные появления. Она вошла, увидела чемоданы и сразу все поняла. Но тактику выбрала привычную — нападение.
— Выгоняешь? Мужа родного? В такое время? — запричитала она, не видя Ирининого лица. — Совсем совесть потеряла! Мы к ней со всей душой…
— Зинаида Павловна, — Ирина перебила ее тихо, но так, что свекровь поперхнулась. — Как ваше здоровье? Следы после медицинского вмешательства не тянут? Особенно когда в новую машину садитесь?
Свекровь замерла. Взгляд ее метнулся к сыну, тот сидел, обхватив голову руками.
— Какое вмешательство… — начала было она, но осеклась.
— То самое. Дорогое. В Израиле. Или в автосалоне за углом?
Ирина встала.
— У вас десять минут. Потом я вызываю наряд. Скажу, что посторонние отказываются покидать помещение. Документы на квартиру и развод подпишем завтра в девять утра. Адвокат будет ждать.
— Ира, ну зачем так… — Вадим поднял на нее глаза, полные слез. — Мы же семья. Ну ошибся, ну сглупил. Давай начнем сначала? Я ужин приготовлю…
Это было самое жалкое зрелище в ее жизни. Мужчина, который еще вчера кричал «плати сама», теперь готов был жарить котлеты, лишь бы не терять комфортную кормушку.
— Время пошло, — сказала Ирина и отвернулась к окну.
Она слышала, как они шептались в прихожей. Как Зинаида Павловна шипела на сына: «Дурак, спалился!». Как гремели колесики чемодана по ламинату.
Когда дверь захлопнулась, Ирина не почувствовала удара. Только огромную, звенящую тишину. Она подошла к столу, взяла договор купли-продажи машины и медленно, с наслаждением порвала его на мелкие кусочки.
Телефон пискнул. Пришло уведомление из банка: списание за ипотеку. Впервые за три года эта сумма не показалась ей тяжелой. Потому что теперь она платила за свой дом. Только за свой.
