Час.
Уже час они ждали.
Свекры сидели на диване. Смотрели телевизор. Молча.
Евгений Иванович тайком стаскивал колбасу с нарезки.
Валентина Сергеевна делала вид, что не замечает. Смотрела в экран. Но ничего не видела.
Думала о другом.
О ней.
О невесте сына.
Которая опаздывает.
УЖЕ ЧАС.
Максим сидел, уткнувшись в телефон. Нервничал.
Света обещала приехать к семи. Сейчас восемь.
Где она?
Наконец, в дверь позвонили.
Все вздрогнули.
Валентина Сергеевна поджала губы. Встала.
— Ну наконец-то, — процедила она.
Открыла дверь.
И остолбенела.
Меня зовут Максим. Мне двадцать девять лет.
Я программист. Работаю в IT-компании в Саратове. Зарплата двести тысяч рублей.
Живу с родителями. В трёшке в центре.
Папа — Евгений Иванович. Шестьдесят два года. Бывший военный. Пенсионер.
Мама — Валентина Сергеевна. Пятьдесят девять лет. Бухгалтер. Зарплата восемьдесят тысяч.
Встречаюсь со Светой. Полгода.
Она первая девушка, которую я решил представить родителям.
И это… было ошибкой.
Познакомились мы случайно.
На конференции по IT-технологиям. В Москве.
Я выступал с докладом. Она сидела в зале.
После доклада подошла. Задавала вопросы.
Умные. Точные. Профессиональные.
Оказалось, она тоже программист. Фрилансер.
Обменялись контактами.
Стали общаться. По работе. Потом по душам.
Через месяц встретились снова. В Саратове.
Она приехала специально.
Гуляли. Разговаривали. До утра.
Влюбился.
Света жила странно.
Половину времени — в деревне. У матери. В Пензенской области.
Половину — в городе. Снимала квартиру в Саратове.
— Почему в деревне? — спрашивал я.
— Мама одна. Надо помогать.
— А что там делать?
— Хозяйство. Животные.
Я не понимал. Какие животные? Куры? Коровы?
Но не расспрашивал. Не хотел быть навязчивым.
Через три месяца я решил познакомить Свету с родителями.
Предупредил заранее:
— Мам, пап, я хочу привести девушку.
Мать оживилась:
— Наконец-то! Кто она?
— Света. Программист. Из деревни.
— Из деревни? — мать нахмурилась.
— Ну… живёт там с матерью. Но работает в IT.
— Странно, — сказала мать. — Ладно. Приводи.
Договорились на воскресенье. Семь вечера.
Света обещала приехать. Из деревни. Дорога — два часа.
Мать готовила. Три салата. Нарезка. Горячее. Торт.
— Посмотрим, что за девица, — бормотала она.
Отец молчал. Смотрел футбол.
Я накрывал на стол.
Семь вечера. Звонок.
От Светы.
— Макс, прости. Задерживаюсь. Форс-мажор.
— Что случилось?
— Лошадь рожает. Не могу бросить. Приеду к восьми.
— Лошадь?!
— Да. Прости. Жди.
Я вернулся к родителям:
— Света задерживается. Час.
Мать поджала губы:
— С чего это?
— У них… лошадь рожает.
— ЛОШАДЬ?! — мать вытаращила глаза.
— Ну да…
— И она там… что? Принимает роды?!
— Наверное…
Мать посмотрела на отца. Тот покачал головой.
Молчание.
Час прошёл в напряжении.
Мать нервничала. Отец ел колбасу.
Я сидел, уткнувшись в телефон.
Наконец — звонок в дверь.
Мать открыла.
Света стояла на пороге.
Взъерошенная. В спортивном костюме. Грязном. С пятнами.
Волосы растрёпаны. Лицо без макияжа. Бледное. Уставшее.
— Здравствуйте, — выдохнула она. — Извините. Я опоздала.
Мать молча смотрела на неё. С ног до головы.
Отец вышел. Тоже уставился.
— Проходите, — холодно сказала мать.
Света вошла. Разулась. Осмотрелась.
— Извините за вид, — сказала она. — У нас лошадь рожала. Жеребёнок. Не могла бросить. Ветеринар не успел приехать. Пришлось самой.
Мать кивнула. Кисло.
— Понятно.
— Я хотела переодеться по дороге, но не было времени. Простите.
— Ничего, — процедила мать. — Садитесь. Ужинать будем.
Я обнял Свету:
— Всё хорошо. Как жеребёнок?
— Здоров. Мальчик. Красавец.
Мать скривилась. Тихо, но я услышал:
— Жеребёнок… боже…
Сели за стол.
Мать разливала суп. Молча.
Отец ел. Тоже молча.
Света пыталась разговаривать:
— У вас очень красивая квартира.
— Спасибо, — сухо ответила мать.
— И вид из окна замечательный.
— Да.
Пауза.
Я пытался разрядить обстановку:
— Мам, расскажи Свете про твою работу.
Мать оживилась:
— Я главный бухгалтер. В строительной компании. Двадцать лет работаю.
— Здорово! — улыбнулась Света. — Это сложная профессия.
— Ещё какая! Ответственность огромная!
Отец вмешался:
— Я военный. Полковник. В отставке.
— Замечательно! — кивнула Света.
— А ты? — спросила мать. — Чем занимаешься?
— Программирование. Фриланс.
— Фриланс, — повторила мать. — То есть на дому?
— Да. Удалённо.
— И много платят?
Света замялась:
— Ну… по-разному. Зависит от проектов.
Мать усмехнулась:
— Понятно.
Я почувствовал неладное.
Ужин продолжался. Натянуто.
Мать с отцом рассказывали о себе. О достижениях. О квартире. О машине.
— У нас Toyota Camry. Новая. В кредит взяли, но уже почти выплатили.
— Квартира наша. Приватизированная. В центре. Дорого стоит.
— Ездим на юг каждое лето. В Сочи. Или в Крым.
Света кивала. Слушала. Пыталась встроиться в разговор.
Но мать не давала:
— А у тебя машина есть?
— Есть.
— Какая?
— Ну… обычная…
— Какая марка?
— Mercedes.
Мать хмыкнула:
— Mercedes. Наверное, старенький?
— Нет. Новый.
— Новый?! — не поверила мать. — На фрилансе купила?
Света улыбнулась:
— Не только фриланс. У нас… бизнес.
— Какой бизнес? — мать насторожилась.
— Коневодство.
Мать расхохоталась:
— Коневодство! В деревне! Это не бизнес! Это… хобби!
Отец поддакнул:
— Лошадки… мило…
Света промолчала. Опустила глаза.
Я сжал кулаки под столом.
Ужин закончился. Пили чай.
Мать достала торт. Нарезала.
— Света, как твоя мама? — спросила она сладким голосом.
— Хорошо. Спасибо.
— Одна живёт?
— Да.
— Тяжело, наверное. В деревне. Без удобств.
— У нас все удобства.
— Ну да, ну да, — кивнула мать. — Туалет во дворе. Вода из колодца.
Света покраснела:
— Нет. У нас…
— Ладно, ладно, — перебила мать. — Не обижайся. Я понимаю. Бывает.
Отец добавил:
— Деревня — это тяжело. Но честно. Трудом живут.
Мать кивнула:
— Уважаю таких людей.
Света молчала. Смотрела в чашку.
Я кипел.
Наконец Света сказала:
— Простите, мне пора. Завтра рано вставать.
— Конечно, конечно, — закивала мать. — Тебе же к лошадкам.
Света оделась. Я проводил её до двери.
Мать вышла следом:
— Света, подожди.
— Да?
— У нас тут… остались объедки со стола. Может, заберёшь? Мамашу свою побалуешь?
Молчание.
Света уставилась на мать.
Я онемел.
— Что… что вы сказали?
— Объедки, — спокойно повторила мать. — Ну, остатки. Салаты. Нарезка. Не выбрасывать же. У вас в деревне пригодятся.
Света глубоко вдохнула:
— Спасибо. Но моя мама ест только свежее.
— Ну это и есть свежее! — возразила мать. — Сегодня готовила!
— Спасибо, — повторила Света. — Не надо.
— Или свиньям отдадите? — усмехнулась мать. — У вас же свиньи есть?
— Свиней нет. Но если вам жалко выбросить — завтра утром заберу. Соседям отдам. У них свиньи.
Мать побелела:
— То есть ты… наши объедки… свиньям?!
— А что не так? — спокойно сказала Света. — Лучше, чем выбрасывать.
Она улыбнулась. Холодно.
— До свидания, Валентина Сергеевна.
Ушла.
Мать захлопнула дверь.
Развернулась ко мне:
— Максим! Что за хамка?!
— Мам, это ТЫ хамила!
— Я?! Я предложила еду!
— Ты предложила ОБЪЕДКИ! Это унизительно!
— Ничего унизительного! Мы так родителей угощаем!
— Родителей — да! Но не в первый день знакомства!
Отец вмешался:
— Максим, твоя мать хотела как лучше.
— Лучше?! Она унизила Свету!
— Ничего я не унижала! — кипела мать. — Просто девица эта… деревенская… не для тебя!
— Почему не для меня?!
— Потому что она НИЩАЯ! Живёт в деревне! С лошадьми возится!
— Мам, ты не знаешь её!
— Знаю! Видела! В грязном костюме явилась! Пахнет лошадьми! Это не невеста! Это… это…
— Мама, заткнись.
Молчание.
Мать побелела:
— Ты… ты мне?..
— Да. Тебе. Заткнись. И больше никогда не говори про Свету.
Ушёл в комнату. Захлопнул дверь.
Ночь не спал. Думал.
Утром позвонил Свете:
— Прости. Прости за родителей.
— Нормально. Я не обиделась.
— Света…
— Макс, всё хорошо. Правда.
— Мама предложила объедки…
— Знаю. Смешно было.
— Тебе не обидно?
— Нет. Я привыкла. Многие так думают. Деревня — значит, нищета.
— Но ты не нищая!
— Знаю. Но им объяснять не буду.
Пауза.
— Света, давай я к тебе приеду? Посмотрю на жеребёнка?
— Приезжай. Буду рада.
Вечером поехал в деревню.
GPS вёл час. Потом ещё полчаса по просёлочной дороге.
Наконец — ворота. Высокие. Металлические.
Камеры. Домофон.
Я нажал кнопку.
— Макс? — голос Светы.
— Да.
Ворота открылись.
Я въехал.
И обалдел.
Территория — огромная. Гектаров пять.
Дом — двухэтажный. Кирпичный. Современный.
Конюшни — три здания. Новые. Ухоженные.
Загоны — просторные. С зелёными лужайками.
Машины — Range Rover. Mercedes-Benz S-класса. Porsche Cayenne.
Три машины. Все новые.
Я вышел из своей бюджетной Hyundai.
Чувствовал себя нищим.
Света вышла навстречу. Улыбалась.
— Приехал! Проходи!
— Света… это… это твой дом?
— Да. Наш с мамой.
— Но… но это же…
— Большой? Да. Папа строил. Ещё при жизни.
Она провела меня на территорию.
Конюшни — чистые. Просторные. Современное оборудование.
Лошади — красивые. Высокие. Породистые.
— Это Арабские скакуны, — объяснила Света. — Чистокровные. Мы их разводим. Продаём.
— Сколько… сколько стоит такая лошадь?
— От трёх миллионов. До десяти.
Я остолбенел:
— Десять… миллионов?
— Да. Элитные жеребцы. Для разведения.
Я молчал. Переваривал информацию.
— Света, а тот Mercedes… который ты упоминала…
— S-класс. Десять миллионов стоил. Новый.
— Боже…
Она улыбнулась:
— Пойдём. Покажу жеребёнка.
Жеребёнок был крошечный. Пятнистый. Красивый.
— Как назовёшь?
— Думаю. Мама предлагает Аполлон.
— Красиво.
Мы сидели на сене. Смотрели на жеребёнка.
— Света, почему ты не сказала родителям?
— О чём?
— О… обо всём этом. О бизнесе. О деньгах.
Она пожала плечами:
— Зачем? Они сами не спросили. Только хвастались.
— Но они думают, что ты бедная!
— Пусть думают.
— Но…
— Макс, я не обязана доказывать им, кто я. Они сами решили. По одежде. По внешнему виду.
— Но это несправедливо!
— Справедливо. Они показали, кто они. Люди, которые судят по одёжке.
Я молчал.
Она права.
Ночевал я у них. В гостевой комнате.
Утром позавтракал с матерью Светы.
Ольга Викторовна — женщина лет пятидесяти пяти. Элегантная. Умная. Образованная.
— Максим, Света рассказала про вчерашний вечер.
Я покраснел:
— Простите. Родители…
— Ничего. Бывает. Люди судят по внешнему виду.
— Это несправедливо.
— Справедливо. Так мы отсеиваем лишних.
Я посмотрел на неё:
— Вы… специально?
— Нет. Но если человек решает, что мы нищие, потому что живём в деревне — его проблема.
— Но вы же не нищие!
— Конечно нет. Наш бизнес приносит двадцать миллионов в год. Чистыми.
Я поперхнулся чаем.
Вечером вернулся домой. К родителям.
Мать набросилась:
— Ну как? Съездил к своей деревенщине?
— Съездил.
— И что? Хлев с коровами?
— Нет. Конезавод. Элитный.
Мать фыркнула:
— Конезавод! Громко сказано!
— Три конюшни. Пятьдесят лошадей. Арабские скакуны.
— И что? Это ж не бизнес!
— Двадцать миллионов в год. Чистого дохода.
Молчание.
Мать уставилась на меня:
— Что?
— Двадцать. Миллионов. В год.
Отец опустил газету:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Они продают жеребцов. По три-десять миллионов за штуку.
— Десять… миллионов… за лошадь?
— Да. Элитные. Для разведения.
Мать побледнела:
— А… а машина?
— Mercedes S-класс. Десять миллионов. Новый. Плюс Range Rover и Porsche.
— Боже…
Отец откашлялся:
— То есть они… богатые?
— Очень.
Молчание.
Мать села на диван:
— Максим… я… я не знала…
— Знаю. Вы не спросили. Решили сами. По одёжке.
— Но она же… в грязном костюме…
— Потому что ЛОШАДЬ РОЖАЛА! У неё форс-мажор был! Она ИЗВИНЯЛАСЬ!
— Я… я думала…
— Ты думала, что она нищая. И предложила ОБЪЕДКИ.
Мать закрыла лицо руками.
Утром — звонок от Светы:
— Макс, мама собрала объедки. Заберёшь?
Я не понял:
— Какие объедки?
— Те, что твоя мама предлагала. Помнишь? Для свиней.
— Света, ты шутишь?
— Нет. Мама сказала — раз предложили, надо забрать. Приезжай.
Я приехал. С родителями.
Да. Я взял их с собой.
Мать сопротивлялась:
— Зачем?!
— Увидишь.
Мы подъехали к воротам.
Ворота открылись.
Въехали на территорию.
Родители остолбенели.
— Где… где мы? — прошептала мать.
— У Светы. Дома.
Света вышла навстречу. В джинсах. В белой рубашке. Ухоженная. Красивая.
— Здравствуйте, Валентина Сергеевна. Евгений Иванович.
Родители молчали. Смотрели по сторонам.
— Вот, — Света протянула пакет. — Объедки. Для соседей. Спасибо, что предложили.
Мать взяла пакет дрожащими руками:
— Света… я… я не знала…
— Знаю. Не страшно.
— Прости… пожалуйста…
Света улыбнулась:
— Уже простила. Макса люблю. А вы — его родители. Значит, будем ладить.
Мать расплакалась.
Прошёл год.
Мы с Светой поженились. Живём в её доме. В деревне.
Я работаю удалённо. Зарабатываю триста тысяч.
Света — тоже. Плюс конезавод.
Родители приезжают часто. В гости.
Мать извинялась ещё раз сто.
Света прощала каждый раз.
Теперь они дружат. Мать восхищается Светой.
— Какая умница! Бизнес! Лошади!
Я улыбаюсь.
Иногда думаю о том вечере.
О том, как мать предложила объедки.
О том, как Света спокойно ответила.
Не жалею ни о чём.
Света показала, что достоинство — не в деньгах.
А в том, как ты себя ведёшь.
И мои родители это поняли.
Хоть и не сразу.
