В прихожей пахло чем-то приторно-сладким. Тяжелый, удушливый запах дешевой ванили перебивал привычный аромат домашней чистоты.
Ирина замерла на пороге, так и не опустив на пол тяжелую сумку. Её восстановление закончилось быстрее — все показатели пришли в норму, и оставаться на лечении смысла не было. Она хотела сделать мужу сюрприз. Даже такси взяла «Комфорт», чтобы доехать быстрее, представляя, как Олег обрадуется, как начнет суетиться, разогревать ужин.
Из приоткрытой двери спальни донесся женский смех. Звонкий, капризный, хозяйский.
— Олежек, ну ты посмотри, какая прелесть! — голос был незнакомый, молодой. — Я в этом буду просто богиня. Только цена кусается.
— Бери, малыш, не думай, — голос мужа звучал лениво и самодовольно. Так он разговаривал, когда Ирина переводила ему деньги на «карманные расходы». — Один раз живем.
— А если твоя узнает? Она же вроде строгая у тебя, финансист все-таки.
Ирина услышала скрип пружин. Видимо, муж потянулся на кровати. На их кровати.
— Жена на лечении надолго, — прошептал муж крале, но в тишине квартиры Ирина услышала каждое слово. — Сказали, восстановление затянется. Минимум неделя, а то и две. Так что квартира наша, карта у меня. Гуляем.
Ирина медленно, стараясь не шуметь, поставила сумку на пол. Внутри что-то щелкнуло. Не сердце — там давно все было ровно. Щелкнуло в голове, как будто перегорел предохранитель, отвечающий за жалость и сочувствие.
Она посмотрела на вешалку. Рядом с курткой Олега висел ярко-розовый плащ. На полу валялись белые кроссовки на толстой подошве. Грязные. На ее чистом коврике.
Первым порывом было ворваться в комнату. Устроить скандал. Выгнать их взашей. Но Ирина одернула себя. Она — главный бухгалтер крупного холдинга. Она не истерит. Она сводит баланс. И сейчас дебет с кредитом явно не сходился.
Она бесшумно развернулась. Вышла на лестничную клетку. Аккуратно прикрыла дверь, придерживая язычок замка пальцем, чтобы не было щелчка.
На улице она села на холодную скамейку. Достала телефон. Руки не дрожали, но пальцы стали ледяными, и по экрану попадала не с первого раза.
Первый звонок — в банк.
— Девушка, здравствуйте. Я хочу заблокировать все карты. Да, в том числе дополнительные, которые на имя мужа. Причина? Компрометация данных. И доступ в онлайн-банк ему отключите. Прямо сейчас. Да, я подожду на линии.
В телефоне заиграла музыка ожидания. Ирина смотрела на окна своей квартиры. Свет горел.
Через двадцать минут подъездная дверь пискнула. Из нее вышли двое. Олег — в новом пальто, которое они купили ему месяц назад в кредит (оформленный на Ирину, естественно), и молодая девица с ярко-рыжими волосами. Они смеялись. Олег галантно открыл перед ней дверь машины — ее машины, «Тойоты», на которой муж ездил по доверенности.
— В ресторан поехали, — вслух констатировала Ирина. — Ну-ну. Приятного аппетита.
Как только машина скрылась за поворотом, Ирина набрала второй номер.
— Паша? Привет. Ты говорил, у тебя есть бригада, которая двери вскрывает и замки меняет? Мне нужно срочно. Плачу тройной тариф, если будут через полчаса.
Мастера работали быстро и без лишних вопросов. Видимо, по лицу Ирины было понятно, что шутить не стоит. Старый замок с грохотом упал на кафель.
— Хозяйка, этот замок — зверь, — сказал старший мастер, вытирая руки ветошью. — Ключи только у вас. Снаружи не вскрыть, только дверь срезать.
Когда мастера ушли, Ирина осталась в полной тишине. Квартира все еще хранила этот тошный запах ванили. Она открыла все окна. Сквозняк рванул шторы, выдувая остатки чужой жизни.
Ирина зашла в спальню. Брезгливо, двумя пальцами, сняла постельное белье. Вместе с подушками и одеялом затолкала в большой строительный мешок. Туда же полетели вещи Олега. Все подряд. Любимые джемперы, коллекция дорогих часов (подаренных ею), ноутбук, документы.
Она не мстила. Она просто проводила зачистку территории. Как дезинфекцию от насекомых.
Пять огромных черных мешков выстроились у мусоропровода.
Ирина вернулась в квартиру, закрыла дверь на все обороты и щеколду. Пошла на кухню. Налила воды. Пить хотелось страшно, во рту пересохло, будто она жевала песок.
Телефон Олега начал разрываться через час. Видимо, принесли счет в ресторане.
Ирина смотрела на экран, где высвечивалось «Муж», и пила воду мелкими глотками. 10 пропущенных. 15. Потом пошли сообщения.
«Ира, ты что сделала с картами?!»
«Я стою на кассе как идиот, оплата не проходит!»
«Разблокируй срочно, у меня люди смотрят!»
«Ты что, специально?»
Она заблокировала его номер в мессенджере. Но звонки продолжались — теперь с незнакомого номера. Видимо, просил телефон у «рыжей».
Ирина выключила звук.
Олег приехал через сорок минут. Она слышала, как лифт остановился на этаже. Как он уверенно вставил ключ в замок.
Скрежет. Тишина. Снову скрежет, более нервный.
— Да что за ерунда… — бубнил он за дверью.
Потом звонок. Долгий, настойчивый.
Ирина сидела на кухне в темноте. Она не включала свет, чтобы не спугнуть это состояние покоя.
Удары в дверь.
— Ира! Ты дома? Ира, открой! У меня ключ не подходит!
Она подошла к двери. Посмотрела в глазок. Олег был один. Видимо, «рыжая» растворилась, как только узнала, что банкет оплачивать некому.
— Ира, я вижу, что свет в прихожей горит! — заорал он. — Что происходит?
Ирина прижалась лбом к холодному металлу двери.
— Происходит выселение, Олег, — сказала она негромко, но он услышал.
За дверью затихли.
— Ты… ты вернулась? — голос мужа дрогнул. — Но на лечении же сказали…
— Сказали неправильно. А ты — нет. Ты все правильно рассчитал. Квартира — моя. Машина — на меня оформлена. Кредиты — теперь твои.
— Ира, открой, давай поговорим! — он снова застучал, теперь уже кулаком. — Это не то, что ты думаешь! Это коллега, мы проект обсуждали!
— Проект по освоению моих отпускных? — усмехнулась Ирина. — Твои вещи у мусоропровода. Документы в пакете с синей лентой. Забирай и уходи.
— Ты не имеешь права! Мы в браке! Я полицию вызову!
— Вызывай. Я им покажу выписку со счета, где ты сегодня оплачивал устриц, пока я после тяжелых процедур отходила. И заявление на развод, которое мой адвокат подаст завтра утром.
— Ира… — он перешел на жалобный скулеж. — Мне некуда идти. Ночь на дворе. Мать на даче, ключей нет. Ну пусти переночевать, на диване лягу. Мы же родные люди. Десять лет, Ир. Неужели ты все перечеркнешь из-за одной ошибки?
Ирина закрыла глаза. Десять лет. Десять лет она тянула эту безнадежную ношу, оправдывая его лень «творческим поиском», а его эгоизм — «сложным характером».
— Ошибки, Олег, — это когда забыл хлеб купить. А привести девицу в дом жены, пока она лечится — это выбор. Ты его сделал.
— Змея ты, — зло прошипел он. — Всю жизнь мне испортила. Жадная, мелочная баба! Да кому ты нужна будешь в свои сорок, кроме меня!
— Уходи, Олег. Соседи уже в глазки смотрят. Не позорься окончательно.
Она отошла от двери.
Слышала, как он ругался, шуршал пакетами. Как пнул что-то тяжелое. Как вызвал лифт.
Когда гул лифта стих, Ирина сползла по стене на пол. Ноги вдруг стали ватными. Напряжение, державшее ее последние три часа, отпустило, оставив взамен пустоту.
Она сидела на полу в прихожей собственной квартиры. Одной было страшно? Нет. Одной было просторно.
Она поднялась, прошла в ванную. Загрузила стиралку — халат, полотенца, все, к чему он мог прикасаться. Включила режим «кипячение».
Потом заварила свежий чай. Крепкий, с чабрецом, как любила она, а не тот жидкий, который вечно просил Олег.
За окном начинался дождь. Ирина смотрела, как капли стекают по стеклу, смывая городскую пыль. Завтра будет суд. Будет грязь, дележка, его крики. Но это будет завтра.
А сегодня она дома. И воздух здесь наконец-то стал чистым.
