— Объясни мне еще разок, почему это я обязана отдать свою добрачную квартиру твоей сестре, Денис? — я в упор глядела на мужа.
Он отвел взгляд, нервно теребя ремень на джинсах.
— Ну ты же понимаешь, Оль, у Светки ситуация тяжелая. Развелась, с ребенком на руках, снимать дорого…
— И что? — я скрестила руки на груди. — Я что, социальная служба? Эту квартиру мне родители купили, когда мне двадцать два было. Я еще студенткой была, а они себе во всем отказывали, чтобы дочери жилье обеспечить. И теперь я должна просто так взять и отдать ее твоей сестрице?
— Не отдать, а дать пожить временно, — Денис повысил голос. — Ты же видишь, человек в беде!
— Временно? — я усмехнулась. — Знаю я это «временно». Как зайдет, так и не выгонишь потом. Прописку себе сделает, права заявит, и попробуй потом выгони мать с ребенком.
— Оля, ну ты что, совсем черствая стала? — в разговор вмешалась моя свекровь Тамара Ивановна, которая как по заказу появилась на пороге кухни. — Племянница твоя, между прочим, в беде, а ты о какой-то квартире думаешь.
— Во-первых, не племянница, а золовка, — поправила я. — Во-вторых, квартира эта — мое единственное имущество, которое было еще до брака. В-третьих, я там работаю. Или вы забыли?
— А что тебе мешает перевезти все сюда, к Денису? — свекровь развела руками. — И вообще муж и жена вместе должны жить.
— Тамара Ивановна, я тут и так тут живу, — я старалась говорить спокойно. — Но у меня там мастерская, все мои заказы, клиенты приходят. Я дизайнер интерьеров, если вы забыли. Мне рабочее пространство нужно.
— Подумаешь, дизайнер, — свекровь поморщилась. — Вон, Светлана в школе работает, зарплата копейки, а ты тут про свои заказы разговоры разводишь.
— Мама, не надо, — Денис попытался ее остановить, но та уже разошлась.
— Что «не надо»? — Тамара Ивановна подбоченилась. — Я правду говорю! Вышла замуж за моего сына, так считай, все теперь общее. А она собственницей себя возомнила.
— Простите, но юридически эта квартира — моя добрачная собственность, — я достала из шкафа папку с документами. — Вот свидетельство о собственности, дата — март две тысячи пятнадцатого года. А свадьба у нас когда была? Семнадцатого года октябрь. То есть квартира принадлежит мне и только мне, разделу не подлежит.
— Слышь, Оля, ты это брось, — Денис нахмурился. — Мы семья, а ты тут какими-то бумажками машешь.
— Именно потому что мы семья, я и хочу все по-честному, — я убрала документы обратно. — Если бы речь шла о нашей совместно купленной квартире, я бы еще подумала. Но это мое личное имущество, которое родители мне оставили как подушку безопасности.
— Подушку безопасности! — взвизгнула свекровь. — Вот она, современная молодежь! Замуж вышла, а сразу о разводе думает, «подушки» себе готовит!
— Тамара Ивановна, я не о разводе думаю, — я устало потерла переносицу. — Я просто реалистка. Жизнь непредсказуема, всякое бывает.
— Ага, то есть ты моему сыну не доверяешь, — свекровь торжествующе кивнула. — Я так и знала! Вышла за него из расчета, а сама себе запасной аэродром оставила.
— Мам, прекрати, — Денис махнул рукой. — Оля, давай по-нормальному поговорим. Света действительно в тяжелой ситуации. Муж ее бросил, алименты не платит, с ребенком одна, съемная квартира жуть какая, а денег все больше и больше требует хозяин.
— И чем я тут могу помочь? — спросила я.
— Ну дай ей пожить в твоей квартире какое-то время, — Денис придвинулся ближе, взял меня за руки. — Ну год-полтора, пока она на ноги встанет. Ты же видишь, там сейчас почти пусто, никому не нужна.
— Не пусто, — возразила я. — Там моя мастерская, я туда каждый день езжу работать.
— Можешь и тут работать, — предложил муж. — Вон, у меня комната свободная есть.
— Денис, у тебя там спортзал, — напомнила я. — Тренажеры, боксерская груша, гантели по всему полу. Куда я там клиентов приводить буду?
— Переоборудуем, — легко отмахнулся он. — Тренажеры в гараж перенесем.
— А ты сам где заниматься будешь?
— Да найду где-нибудь, не маленький, — Денис пожал плечами. — Главное, сестре помочь надо.
Я высвободила руки и отошла к окну.
— Слушайте, я понимаю, что Светлане сейчас непросто. Но это не значит, что я должна отдавать ей свою квартиру. Есть же другие варианты.
— Какие? — свекровь насторожилась.
— Ну, например, можно снять ей что-то подешевле, — предложила я. — Или помочь деньгами на первое время.
— Деньгами? — Тамара Ивановна всплеснула руками. — У тебя денег навалом, да? Раз так легко предлагаешь!
— Я не говорю, что навалом, — я повернулась к ней. — Но какую-то сумму мы с Денисом могли бы выделить на помощь сестре. Тысяч пятьдесят, например, чтобы она могла снять нормальное жилье.
— Пятьдесят тысяч! — Денис аж подскочил. — Оль, ты что, с ума сошла? Где я такие деньги возьму?
— А где я квартиру возьму, если отдам ее Светлане? — парировала я. — Денис, давай по-честному: ты хочешь помочь сестре за мой счет. Квартира моя, значит, и жертва от меня ожидается. А сам что готов сделать?
— Я? — он растерялся. — Ну, я… Я же приютил тебя тут у себя.
— Приютил? — я не поверила своим ушам. — Денис, мы муж и жена! Какое «приютил»? Мы вместе живем!
— Ну да, но квартира-то моя, — он замялся. — То есть я хотел сказать…
— Знаешь что, Денис, — я взяла сумку, — давай я пойду, а вы тут семейным советом все обсудите. И когда придумаете, как помочь Светлане, не используя мое имущество, позвоните.
— Оля, стой! — он попытался меня удержать.
— Отпусти, — я высвободилась. — Мне надо подумать. И вам тоже.
— Иди-иди, — свекровь презрительно фыркнула. — Видно сразу, что не семейный человек. Настоящая жена бы не раздумывала, сразу родственникам помогла.
— Тамара Ивановна, — я обернулась уже у двери, — а вы что готовы сделать для дочери? Вон, у вас трехкомнатная квартира. Можете одну комнату Светлане отдать.
— У меня? — свекровь округлила глаза. — Да я в этой квартире тридцать лет живу! Это моя жилплощадь!
— Вот видите, — я грустно улыбнулась. — Когда дело касается вашего имущества, сразу аргументы находятся. А моим можно разбрасываться.
Хлопнула дверью и вышла на улицу. Телефон сразу завибрировал — Денис писал сообщения. Я отключила звук и пошла к метро.
Дома, в моей собственной квартире, было тихо и уютно. Я заварила чай, села у окна и стала думать. Неужели муж действительно считает, что может распоряжаться моим добрачным имуществом? И свекровь со своими наездами… Будто я чужая какая-то, а не член семьи.
Телефон разрывался от звонков. Сначала Денис, потом свекровь, потом какой-то незнакомый номер. Я сбросила все вызовы и написала мужу одно сообщение: «Давай встретимся завтра и спокойно все обсудим. Без твоей мамы».
Утром я проснулась от настойчивого звонка в дверь. Глянула в глазок — Светлана, золовка моя любимая. С ребенком на руках и огромной сумкой.
— Открывай, Оль, — она стучала в дверь. — Я знаю, ты дома!
Пришлось открыть.
— Светлана? Что случилось?
— Что случилось? — она протиснулась в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Мама мне все рассказала! Как ты отказалась мне помочь, как над моим горем смеялась!
— Погоди, я ничего такого не делала, — я закрыла дверь. — Я просто сказала, что не могу отдать тебе свою квартиру.
— Не можешь? — Светлана поставила ребенка на пол. — А кто может, интересно? Ты ж тут не живешь! Денис говорил, что ты у него постоянно торчишь!
— Светлана, я тут работаю, — я показала на комнату-мастерскую. — Это мой офис, по сути. Клиенты приходят, я проекты делаю.
— Ой, проекты, — она скривилась. — Богатая очень. Расставляешь чужую мебель и за это бешеные бабки получаешь. А я, между прочим, учитель, детей учу, пользу обществу приношу!
— Светлана, причем тут это? — я попыталась сохранить спокойствие.
— А при том, что ты могла бы и поделиться! — она повысила голос. — Семья должна друг другу помогать! Или ты не семья нам?
— Я семья, — возразила я. — Но это не значит, что я обязана отдавать свое имущество.
— Жадина ты! — Светлана топнула ногой. — Я так и знала, что Денис неудачно женился. Мама с самого начала говорила, что ты меркантильная.
— Светлана, послушай, — я присела на корточки перед ее дочкой. — Привет, Машенька. Как дела? Хочешь сока?
Девочка кивнула, и я пошла на кухню. Светлана увязалась следом.
— Не пытайся ребенка подкупить, — проворчала она.
— Я не подкупаю, я угощаю племянницу, — я налила сок в стакан с трубочкой. — На, Машуль, пей.
— Спасибо, тетя Оля, — девочка взяла стакан и убежала в комнату.
— Ладно, давай начистоту, — Светлана облокотилась о стол. — Денис сказал, что ты готова денег дать. Сколько?
— Мы с Денисом это еще не обсудили окончательно, — уклончиво ответила я.
— Ну так обсуди и скажи мне, — она достала сигареты, но я мотнула головой — в квартире не курю. Светлана раздраженно спрятала пачку. — Оль, мне реально тяжело. Муж съехал к любовнице, на мне весь ребенок, алиментов нормальных не дождешься, зарплата учителя — смех один. Я не вру, честно.
— Я верю, — кивнула я. — И готова помочь. Но в разумных пределах.
— И каковы эти пределы? — Светлана насторожилась.
— Ну, могу дать тысяч тридцать на первое время, — предложила я. — Чтобы ты могла переехать в нормальную съемную квартиру и не волноваться месяца три-четыре.
— Тридцать тысяч? — она расхохоталась. — Ты серьезно? На эти деньги я в Москве и месяца не протяну!
— Светлана, я не обязана содержать тебя, — резко сказала я. — Это помощь, понимаешь? Помощь от родственницы, которая сама зарабатывает на жизнь и не купается в деньгах.
— Зато в квартире купаешься! — она ткнула пальцем в потолок. — Вон, какие апартаменты! А мне жить негде!
— Светлана, эту квартиру мне родители купили, когда им самим жилось несладко, — я устала от этого разговора. — Мама тогда в две смены работала, папа подрабатывал по выходным. Они на всем экономили, чтобы дочери обеспечить собственное жилье. И я не имею права просто так от этого отказаться.
— А я имею право просить помощи у родственников! — выкрикнула Светлана.
— Просить — да, — согласилась я. — Но не требовать и не манипулировать.
— Это я манипулирую? — она схватилась за сердце. — Я в отчаянии, а ты мне про манипуляции!
— Светлана, давай так, — я вздохнула. — Я поговорю с Денисом, мы обсудим, какую помощь можем тебе оказать. Реальную, финансовую. Но квартиру я не отдам. Это окончательное решение.
— Ясно, — она схватила сумку. — Машка, идем! Тут нам не рады!
— Светлана, при чем тут «не рады»? — я попыталась остановить ее.
— При том! — она развернулась на пороге. — Запомни, Ольга, семья это запомнит. И когда тебе помощь понадобится, не удивляйся, что никто пальцем не пошевелит!
Хлопнула дверь. Я осталась стоять посреди прихожей, чувствуя себя полной дурой. Вроде бы права я, а вроде бы и правда — жадная какая-то получаюсь.
Вечером пришел Денис. Мрачный, злой.
— Света звонила, — сказал он с порога. — Рыдала в трубку. Говорит, ты ее выгнала.
— Я ее не выгоняла, — возразила я. — Она сама ушла, когда я отказалась отдавать квартиру.
— Оля, ну нельзя так! — он прошел на кухню, плюхнулся на стул. — Она моя сестра, единственная! Ты же знаешь, как мне тяжело видеть ее в таком состоянии!
— Денис, а ты знаешь, как мне тяжело чувствовать себя виноватой только потому, что я защищаю свою собственность? — я села напротив. — Почему я должна жертвовать всем, что у меня есть?
— Не всем, а одной квартирой, — поправил он.
— Одной? — я усмехнулась. — У меня она одна-единственная! Это все мое имущество, которое мне родители оставили! И ты хочешь, чтобы я просто так взяла и отдала ее твоей сестре?
— На время, — упрямо повторил Денис. — Просто на время, пока она на ноги встанет.
— А если не встанет? — спросила я. — Если она там поселится, прописку сделает, права заявит? Что тогда?
— Оля, ты что, совсем мне не доверяешь? — он нахмурился. — Я же обещаю, что прослежу, чтобы все было временно!
— Денис, а ты можешь обещать, что через год-полтора выгонишь свою сестру с ребенком на улицу? — я посмотрела ему в глаза. — Честно скажи, сможешь?
Он отвел взгляд.
— Ну… не на улицу же… Найдем ей что-то…
— Вот видишь, — я кивнула. — Ты сам понимаешь, что это навсегда. А когда человек живет в квартире продолжительное время, то это называется добросовестное владение, потом у него появляются права. И выгнать его уже не так просто.
— Блин, Оль, — Денис ударил кулаком по столу. — Ты что, юристом заделалась? Все законы знаешь, все статьи цитируешь! Забыла, что такое родственные чувства?
— Не забыла, — спокойно ответила я. — Просто я помню, что такое здравый смысл. И еще я помню, как мои родители вкалывали, чтобы эту квартиру купить. Мама тогда так похудела, что я испугалась. А папа поседел почти полностью. И все это — чтобы у меня было свое жилье, понимаешь? Свое!
— Понимаю, — Денис встал. — Понимаю, что квартира тебе дороже семьи.
— Это не так, и ты знаешь, — я тоже поднялась. — Денис, давай я тебе другой вопрос задам. Почему твоя мать не может приютить Свету? У нее три комнаты, она одна живет.
— У мамы? — он растерялся. — Ну… она привыкла одна… Ей тяжело с детьми…
— А мне легко отдать единственное жилье? — уточнила я.
— Оль, это другое, — он замахал руками. — Мама пенсионерка, ей покой нужен!
— А я, значит, молодая, здоровая, могу жертвовать всем, — закончила я. — Денис, ты слышишь, что говоришь? Ты от своей матери не требуешь никаких жертв, зато от жены требуешь всего!
— Я не требую! — возмутился он. — Я прошу!
— Прошу, требую — разница невелика, когда в ответ на отказ начинаются упреки и обвинения, — я скрестила руки на груди. — Ты же не принимаешь мое «нет». Ты пытаешься меня продавить, заставить чувствовать себя виноватой.
— А ты и должна чувствовать! — выпалил Денис и осекся.
Повисла тишина.
— То есть ты правда считаешь, что я виновата? — медленно спросила я. — В том, что не хочу отдавать свою добрачную квартиру?
— Оль, я не то хотел сказать, — он попытался исправиться.
— Нет, Денис, ты именно это и хотел сказать, — я покачала головой. — Для тебя я эгоистка, жадина, плохая родственница. Потому что защищаю то, что мне принадлежит по праву.
— Ну а как еще это назвать? — он развел руками. — Сестра в беде, а ты думаешь только о себе!
— Я думаю о своем будущем, — поправила я. — Денис, а ты вообще понимаешь, что эта квартира — моя единственная гарантия? Что если между нами что-то случится, мне будет куда уйти?
— Вот! — он ткнул пальцем в мою сторону. — Я так и знал! Ты уже о разводе думаешь!
— Я не о разводе думаю, — устало сказала я. — Я о том, что жизнь непредсказуема. Всякое бывает.
— То есть ты мне не доверяешь, — констатировал Денис. — Вышла замуж, а сама уже запасные варианты готовишь.
— Господи, — я потерла виски. — Денис, это называется «финансовая грамотность». Любой нормальный человек должен иметь подушку безопасности.
— Нормальный человек, может быть, — он надел куртку. — А нормальная жена доверяет мужу и не прячет свое имущество.
— Я ничего не прячу! — возмутилась я. — Оно и так было моим до брака! Законом охраняется!
— Законом, — он криво усмехнулся. — Вот и живи со своими законами. А я поеду к маме. Может, хоть там нормальные семейные отношения увижу.
Хлопнула дверь. Я осталась одна.
На следующий день позвонила моя мама.
— Оль, что происходит? — встревоженно спросила она. — Мне тут Тамара Ивановна звонила, что-то про квартиру говорила…
— Мам, они хотят, чтобы я отдала квартиру Светлане, — выложила я все как есть.
Повисла долгая пауза.
— То есть ту квартиру, которую мы с папой тебе купили? — медленно переспросила мама. — Твою добрачную квартиру?
— Да.
— И Денис это поддерживает?
— Он считает, что я жадная и эгоистичная, — призналась я.
Мама тяжело вздохнула:
— Приезжай к нам. Папе надо послушать.
Вечером я сидела на родительской кухне и пила чай с малиновым вареньем. Папа молча слушал, нахмурившись.
— Значит так, — сказал он, когда я закончила. — Завтра мы с тобой идем к нотариусу.
— Папа? — я не поняла.
— Чтобы было юридически закреплено, что эта квартира — твоя, и только твоя, — пояснил он. — И никакие семейные претензии на нее не распространяются. Мы дарили ее тебе лично, понимаешь? Не тебе с мужем, а именно тебе.
— Но она и так моя, — напомнила я. — Добрачная собственность же.
— Я знаю, — кивнул папа. — Но пусть будет дополнительная подстраховка. На всякий случай. Мы не для того на всем экономили, чтобы потом какие-то непонятные родственники твоей квартирой распоряжались.
— Леш, не горячись, — мама положила руку ему на плечо.
— Я не горячусь, Тань, — он покачал головой. — Я трезво оцениваю ситуацию. Если муж требует от жены отдать ее личное имущество родственникам — это красный флаг. Очень красный.
— Папа, ну не требует же, просит, — попыталась я заступиться за Дениса.
— Разница небольшая, если в ответ на отказ идут упреки и манипуляции, — папа процитировал мои собственные слова. — Оля, я не против твоего мужа. Но я за то, чтобы ты была защищена. Эта квартира — твоя гарантия независимости. И никому ее отдавать нельзя.
На следующий день мы оформили все у нотариуса. Родители вздохнули с облегчением, я тоже. Когда я вернулась домой, Денис уже был там. С чемоданом.
— Собрал вещи, — сухо сообщил он. — Буду жить у мамы, пока ты не образумишься.
— Денис, может, поговорим нормально? — попросила я.
— О чем говорить? — он пожал плечами. — Ты сделала выбор. Квартира тебе важнее семьи.
— Это неправда, — возразила я. — Я просто не хочу отдавать то, что имею право не отдавать.
— Да, может и имеешь, — он нахмурился. — Да, это твоя квартира. Просто нормальная жена, она бы…
— Вот именно, — перебила я. — Моя. И только моя. И я имею право сама решать, что с ней делать.
— Ясно, — он взял чемодан. — Значит, так. Либо ты даешь квартиру Свете, либо мы расстаемся.
— То есть ты ставишь ультиматум? — уточнила я.
— Называй как хочешь, — Денис двинулся к двери. — У тебя три дня на раздумья.
— Денис, — окликнула я его. — А если я не соглашусь?
— Тогда считай, что наш брак закончен, — ответил он, не оборачиваясь.
Три дня я провела в размышлениях. Звонила подруга, советовала уступить. Звонила свекровь, обвиняла во всех смертных грехах. Писала Светлана, умоляла пожалеть племянницу.
А потом я поняла: если я сейчас уступлю, это будет не конец, а начало. Начало того, что моим мнением будут пренебрегать, моими границами — пренебрегать, моими правами — тоже.
Я позвонила Денису:
— Я не отдам квартиру. Это мое окончательное решение.
— Понял, — коротко бросил он. — Я вернусь через пару дней. Хочу, чтобы твоих вещей в моей квартире не было.
Я собрала все свои вещи, даже те носки, которые я ему на Новый год дарила. Молча, методично, не давая себе чувствовать хоть что-то. Вызвала грузчиков, которые перевезли рюкзаки, чемоданы и сумки в мою мастерскую.
— Денис, — сказала я, когда он уже явился на порог, чтобы забрать ключи. — Ты правда готов разрушить брак из-за квартиры?
Он обернулся:
— Это не я разрушаю. Это ты выбрала свое имущество вместо семьи.
— Нет, — покачала я головой. — Это ты выбрал требования своей семьи вместо уважения к жене.
Он молча забрал ключи и закрыл за мной дверь. И я осталась одна. С квартирой-мастерской, с документами на собственность.
Но зато — свободная. И с чувством собственного достоинства.
А через полгода я узнала, что Светлана съехалась с новым мужчиной. У него была трехкомнатная квартира, и он как раз искал учительницу для своей дочки.
Денис пытался вернуться. Извинялся, говорил, что был неправ, что мама на него давила.
Но я отказала. Потому что поняла: человек, который требует от тебя пожертвовать самым важным ради его родственников, не уважает тебя. И не любит по-настоящему.
А жить без любви и уважения я не хотела. Даже если эта жизнь проходила в моей маленькой, но такой родной квартире, в которой я могла и жить, и работать.
