Лене казалось, что звук нарезаемого салата слышен даже у соседей. Нож стучал по доске: тук-тук-тук. Как молоток судьи. На кухне было жарко не столько от духовки, сколько от присутствия Галины Игоревны.
Свекровь сидела за столом, инспектируя бокалы на свет.
— Ленуся, вот тут разводы, — она указала пальцем с безупречным маникюром на стекло. — Гости придут приличные, Ларочка с мужем подъедут. Неловко выйдет.
Лена молча забрала бокал, сдержав желание швырнуть его в раковину. «Терпи, — сказала она себе. — Юбилей. 60 лет. Один вечер».
В дверях кухни появился Денис. Восьмилетний мальчишка, вихрастый, с ободранными коленками — вчера упал с велосипеда.
— Мам, я есть хочу. Можно бутерброд?
— Конечно, сейчас… — начала Лена.
— Какой бутерброд? — перебила Галина Игоревна, поморщившись. — Аппетит перебьешь перед праздником. И вообще, Денис, ты почему в этой майке? Она же линялая. Ларочка привезет Милану, девочка всегда как с картинки. А ты как беспризорник.
Денис насупился, втянул голову в плечи. Лена увидела, как в глазах сына погас огонек.
— Это его любимая майка, Галина Игоревна. Дома можно.
— Дома всё можно, вот и растет трава в поле, — пробурчала свекровь и отвернулась к окну. — О, Сережа мангал раздувает. Хоть бы не пересушил мясо, как в прошлый раз. У него вечно руки не из того места, когда дело касается тонкой работы.
Лена вышла на крыльцо. Сергей стоял у огня, щурясь от дыма. Он выглядел уставшим. На работе сдача объекта, он пропадал там сутками, чтобы оплатить этот банкет, продукты, подарки. Но для матери он всё равно был «недотягивающим».
— Серёж, она опять за своё, — тихо сказала Лена, подойдя сзади.
Сергей не обернулся, только плечи напряглись.
— Потерпи, Лен. Мать же. Возраст.
Лариса с семьей явились с опозданием на час, но с таким видом, будто осчастливили своим приходом королевский двор. Лариса — шумная, в брендовом платье, которое стоило, наверное, как вся мебель в гостиной Сергея. Её дочь Милана, десяти лет, надменная копия матери, сразу плюхнулась на диван и уткнулась в телефон.
— Ой, мамулечка! С юбилеем! — Лариса чмокнула мать в щеку. — Выглядишь шикарно! Не то что некоторые, кто на кухне упахивается.
Это был камень в огород Лены, которая в этот момент выносила горячее. Сергей сжал челюсти, но промолчал. Он разлил по рюмкам «беленькую» из запотевшего графина.
Застолье шло по накатанной. Тосты, лесть, звон вилок. Галина Игоревна сияла. Она была в центре внимания, как и любила. Сергей сидел с краю, подкладывал гостям еду, словно официант.
— Ну, а теперь самое приятное! — объявила Галина Игоревна, когда подали чай. — Бабушка хоть и на пенсии, но внуков без внимания не оставит.
Она полезла в свою необъятную сумку.
— Миланочка, иди ко мне, солнышко.
Девочка лениво подошла к бабушке. Галина Игоревна торжественно извлекла бархатную коробочку.
— Вот, держи. Золотые, с фианитами. Уши проколете — будете носить. Девочка должна привыкать к роскоши с детства.
Лариса ахнула:
— Мам, ну ты с ума сошла! Это же дорого!
— Для любимой внучки ничего не жалко, — Галина Игоревна расплылась в улыбке. — Дениска, а ты где? Иди сюда.
Денис подошел, с интересом глядя на бабушку. Он не ждал золота, он был простым парнем, ему бы машинку или мяч.
Галина Игоревна снова пошарила в сумке. Достала что-то плоское, бумажное.
— Вот. Календарь настенный. С тигром. Мне в отделе здоровья дали, а я подумала — зачем мне? А Денису пригодится, будет дни отмечать, когда каникулы. Держи.
На стол лег свернутый в трубку глянцевый лист с рекламой какого-то средства для укрепления организма и фотографией тигра.
В комнате повисла тишина.
Денис взял календарь. Покрутил в руках. Посмотрел на золотые сережки в руках Миланы. Потом на отца.
— Спасибо, бабушка, — тихо сказал он, но губы у него задрожали. Он положил календарь на край стола и быстро вышел из комнаты.
— Мама, — голос Сергея прозвучал глухо, словно из бочки. — Ты серьезно?
— А что такого? — Галина Игоревна искренне удивилась, накалывая кусочек торта. — Внуку и этого хватит, он же мальчишка. Зачем ему цацки? Рисовать на нем будет.
— Настенный календарь? — переспросил Сергей. Он медленно встал. — Ты подарила Милане золото, а моему сыну — бесплатную макулатуру с кассы?
— Ой, началось, — закатила глаза Лариса. — Сереж, не будь мелочным. Внимание главное.
— Внимание? — Сергей усмехнулся. Страшная это была усмешка. — Знаешь, мама… Я тридцать лет это внимание терпел. Когда Ларке новые сапоги, а мне — с сэконда старые донашивать. Когда ей институт оплачивали, а я грузчиком подрабатывал. Я молчал. Думал, ну ладно, я мужик. Но сына моего ты унижать не будешь.
— Ты что несешь? — Галина Игоревна отложила вилку. Лицо её пошло красными пятнами. — Ты выпил лишнего? Я мать!
— Вот именно. Ты мать. А ведешь себя как… — Сергей осекся, посмотрел на испуганную Лену. — Собирайся.
— Куда? — не поняла свекровь.
— Вон отсюда. И Ларису с собой прихвати. Праздник окончен.
— Ты выгоняешь мать в юбилей?! — взвизгнула Галина Игоревна. — Да я… Да у меня сердце!
— У тебя нет сердца, — отрезал Сергей. — У тебя есть калькулятор вместо него. Вон. Из моего дома.
— Это и мой дом! Я тебя растила!
— Этот дом построил я. На свои деньги. И в моем доме детей на сорта не делят. Пять минут на сборы.
Лариса вскочила:
— Да мы сами уйдем! Ноги нашей здесь не будет! Псих ненормальный! Пошли, мам!
Сборы были короткими и бурными. Галина Игоревна причитала, хваталась за сердце, обещала проклясть. Лариса шипела ядом. Милана испуганно жалась к стене.
Когда за машиной гостей закрылись ворота, Сергей опустился на стул и закрыл лицо руками. Лена подошла, обняла его за плечи. Его рубашка была мокрой от пота.
— Я думал, не смогу, — прошептал он.
— Ты смог, — сказала Лена. — Ты всё сделал правильно.
В комнату заглянул Денис.
— Пап? Они уехали?
Сергей поднял голову, посмотрел на сына воспаленными глазами и протянул к нему руки. Мальчик подошел и уткнулся отцу в живот.
— Прости меня, сын. За бабушку прости.
— Да ладно, пап, — шмыгнул носом Денис. — Тигр там красивый был. Только рекламная надпись всё портила.
Сергей рассмеялся. Нервно, отрывисто, но с облегчением.
— Знаешь что? Завтра суббота. Поехали в магазин. Купим тебе тот велик скоростной. И шлем.
— Правда?! — глаза Дениса округлились. — А мама разрешит?
— Мама сама с вами поедет, — улыбнулась Лена.
Прошло два месяца.
Телефон Сергея молчал первые три недели. Потом начались звонки с незнакомых номеров, сообщения в мессенджерах. Галина Игоревна сменила тактику: от проклятий перешла к жалобам.
«Сынок, у меня кран течет, а Лариса занята, мастер дорого берет…»
«Сынок, самочувствие подводит, привези медикаменты…»
Сергей читал эти сообщения и удалял. Он знал: у матери хорошая пенсия, а у Ларисы — богатый муж. Они справятся.
В один из вечеров, когда они ужинали (спокойно, без нервов и инспекции бокалов), позвонила Лариса.
— Слушай, — начала она без приветствия. — Ты там совсем совесть потерял? Мать плачет каждый день. Ты должен извиниться. Она же старый человек. Ну, ошиблась с подарком, с кем не бывает?
Сергей положил вилку.
— Лара, — сказал он спокойно. — Дело не в календаре. Дело в том, что для вас с мамой я и моя семья — это обслуживающий персонал. Второй сорт. Вы привыкли, что об меня можно ноги вытирать. А я больше не хочу быть ковриком.
— Да кому ты нужен! — взвизгнула сестра. — Живи как хочешь, бирюк!
— Спасибо, так и планирую.
Он нажал «отбой» и посмотрел на жену. Лена улыбалась, разливая чай. Денис что-то рисовал в альбоме — том самом, с хорошей бумагой, который они купили вместе с велосипедом.
Сергей понял, что впервые за много лет ему дышится легко. В доме пахло пирогом с капустой, а не каплями и претензиями. Он защитил свою семью. И это было лучшим подарком, который он мог сделать самому себе.
