— Женя, так не пойдет! Ты когда собираешься искать работу? Я ведь резюме тебе помогла составить, ссылки на вакансии скинула… Ты почему не шевелишься? Ты меня извини, конечно, но хорошо ты устроился! Я работаю, содержу семью, а ты чем занят? Щи-борщи варганишь да полы намываешь? Не стыдно?!
***
Оля сбросила туфли и аккуратно поставила их в уголок. Восемь лет брака научили её различать настроение в доме по звукам. Сегодняшний вечер обещал быть «уютно-липким» — так она про себя называла дни, когда Женя и Тамара Павловна объединялись в единый фронт заботы, от которой хотелось выть.
Она прошла на кухню. Муж сидел за столом, ковыряясь вилкой в тарелке с рагу. Свекровь, Тамара Павловна, стояла у плиты, помешивая что-то в маленьком ковшике.
— О, явилась, — Женя поднял голову. В его голосе не было упрека, скорее констатация факта. — Мы уж думали, ты там заночуешь.
— Аврал, — коротко бросила Оля, опуская сумку на стул. — Здравствуйте, Тамара Павловна.
— Здравствуй, Оленька, здравствуй, — свекровь обернулась. — Садись, я тебе рагу положу. Женька вон как старался, резал все мелко, как ты любишь.
Оля села. Есть не хотелось, но отказаться — значит, запустить механизм обид на полчаса.
— Спасибо, Жень, — сказала она, глядя на мужа. — Как день прошел? Смотрел вакансии, которые я скидывала?
Женя поморщился, будто у него заболел зуб. Он отложил вилку и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Этот жест Оля знала наизусть: сейчас начнется скандал.
— Оль, ну ты опять? Я же просил: не дави. Смотрел я твои ссылки.
— И?
— Что «и»? — он фыркнул. — В логистике сейчас спад, зарплаты смешные. Ехать через весь город за сорок тысяч? Чтобы я на бензин половину тратил?
— Там было шестьдесят плюс проценты, — тихо поправила Оля.
— Да какие проценты! — махнул рукой Женя. — Это всё развод. Напишут одно, а по факту будешь пахать как вол, а получишь копейки. Я ищу нормальный вариант. Достойный.
— Жень, ты ищешь уже пятый месяц.
В кухне повисла пауза. Тамара Павловна громко звякнула крышкой о кастрюлю.
— Оленька, ну что ты к парню прицепилась? — запела она своим «миротворческим» тоном, от которого у Оли сводило скулы. — Он же не сидит без дела. Вон, кран в ванной починил. Меня в поликлинику свозил, потом на рынок за картошкой. Ты бы таскала эти сетки после работы? Нет. А у тебя спина, между прочим, слабая. Он о тебе заботится.
Оля закрыла глаза. Этот аргумент был непробиваемым, как бетонная стена.
***
Всё началось именно с болезни Тамары Павловны. Инсульт, реабилитация, нужен был постоянный уход. Вопрос встал ребром: сиделка стоила просто неподъемных денег, да и не хотела свекровь чужих людей в доме. У Оли карьера как раз пошла в гору — новый отдел, перспективы, зарплата, которая перекрывала Женину в полтора раза. Решение казалось логичным: Женя увольняется, ухаживает за мамой, а Оля обеспечивает тылы. Временно.
«Временно» затянулось. Тамара Павловна окрепла на удивление быстро, но старый уклад жизни так и не вернулся.
— Мам, да ладно, — Женя потянулся, хрустнув суставами. — Оля просто устала. Она же у нас теперь добытчик. Бизнес-леди. Куда нам, простым смертным.
В его голосе сквозила ядовитая ирония. Оля посмотрела на мужа. Когда-то, в начале отношений, этот его легкий инфантилизм казался ей очаровательным спокойствием. Теперь же она понимала, что муж у нее просто лентяй.
— Я не добытчик, Жень. Я просто хочу, чтобы мы жили нормально. Цены растут. Нам нужно ремонт доделывать, машину менять.
— Так нам хватает! — искренне удивился он. — Ты же премию получила. Оль, всех денег не заработаешь. Зато дома порядок. Ты приходишь — ужин горячий. Разве плохо?
Оля посмотрела на остывающее рагу. В этом и была проблема. Было не плохо. Было удобно. Слишком удобно — для него.
— Ладно, — выдохнула она, отодвигая тарелку. — Я спать. Завтра совещание в восемь утра.
— Поешь хоть, обидишь мать, — буркнул Женя ей в спину.
Но Оля уже вышла в коридор.
***
Суббота началась с рева работающего пылесоса. Оля открыла глаза и уставилась в потолок. Десять утра. Единственный день, когда можно было выспаться, был безжалостно испорчен хозяйственным энтузиазмом мужа.
Через пять минут в спальню заглянул Женя. В трениках, бодрый, с тряпкой в руках.
— Проснулась? Давай, вставай. Мама просила на дачу отвезти, там рассаду надо высадить.
Оля натянула одеяло до подбородка.
— Жень, мы же договаривались. Ты обещал на выходных сесть и переделать резюме. Мы хотели обсудить твою переквалификацию.
Женя закатил глаза, опираясь плечом о дверной косяк.
— Опять? Оль, у мамы помидоры перерастают. Это живые растения, они ждать не могут. А резюме твое никуда не убежит. Вечером сяду.
— Вечером ты устанешь, — жестко сказала Оля. — Или футбол будет. Или еще что-то. Женя, прошло полгода! Мама здорова, слава богу. Почему ты ведешь себя так, будто ты на пенсии?
Он перестал улыбаться.
— Ты меня куском хлеба попрекаешь? — тихо спросил он.
— Я не попрекаю. Я пытаюсь понять твой план действий.
— План такой: я помогаю семье. Маме нужна помощь, тебе нужна помощь. Ты думаешь, я кайфую от того, что унитазы драю и борщи варю? Я делаю это, чтобы ты могла строить свою карьеру.
Оля села на кровати. Это манипуляция работала безотказно уже третий месяц.
— Я не просила жертвовать собой ради моей карьеры, Жень. Я просила подстраховать, пока мама болела. Сейчас я справлюсь с бытом. Или домработницу наймем, приходить будет раз-два в неделю. Иди работай. Мужику нужно дело, иначе он… киснет.
— Ах, я кисну? — Женя швырнул тряпку на пол. — Значит, я теперь не мужик для тебя, да? Потому что не приношу мамонта? А то, что я тебе спину прикрываю, это не считается?
Из коридора донесся голос Тамары Павловны:
— Женечка! Ты где там? Рассаду выносить?
Женя зло зыркнул на жену:
— Собирайся. Или мы одни поедем, а ты тут сиди и дуйся дальше.
Оля не поехала. Она осталась дома, в пустой квартире. Она заварила кофе, открыла ноутбук, но работать не смогла. Вместо этого она просто сидела, глядя в окно на серый двор.
Она вспомнила, каким Женя был раньше. Он не был карьеристом, нет, но он никогда не позволял себе сидеть на шее у жены. Он работал менеджером по продажам, вечно кому-то звонил, что-то решал, они вместе планировали отпуск, распределяли бюджет. А сейчас? Сейчас перед ней был человек, чей горизонт сузился до маршрута «дом — магазин — дача — диван.
— Ох, Оленька, зря не поехала! — с порога заявила Тамара Павловна, внося в прихожую запах рассады и своего любимого «Корвалола», которым пахла просто для профилактики. — Женька так мангал разжег, шашлычки сделали. Красота!
— Да, Оль, классно посидели, — Женя, казалось, забыл утреннюю ссору. — Мам, давай я сумки разберу. Ты иди полежи.
Он прошел мимо Оли, чмокнув её в щеку.
— Ты резюме переделать обещал, — напомнила Оля, чувствуя себя занудой.
— Ой, ну какое резюме сейчас? — отмахнулся он, доставая из пакета контейнер с остатками шашлыка. — Устал как собака. Грядки копал. Завтра, Оль. Всё завтра.
Оля молча развернулась и ушла в ванную. Она включила воду на полную мощь, чтобы не слышать, как они на кухне обсуждают, какой сорт огурцов лучше посадить в парник.
***
Прошло еще два месяца. Оля стояла перед зеркалом в холле бизнес-центра. Новый костюм сидел идеально — строгий, дорогой, цвета глубокого индиго. Она недавно сменила прическу, сделав стильное каре, и теперь, глядя на свое отражение, видела уверенную, ухоженную женщину. Женщину, у которой всё под контролем.
Всё, кроме того, что ждало её дома.
— Ольга Викторовна, вы сегодня чудо как хороши! — мимо пробегала Катя из отдела маркетинга. — Этот цвет вам безумно идет.
— Спасибо, Кать, — улыбнулась Оля.
Улыбка вышла естественной. На работе ей было легко. Здесь были понятные правила: ты работаешь — ты получаешь результат. Ты ошибаешься — исправляешь. Здесь никто не обижался на то, что ты просишь выполнить поставленную задачу.
В кармане вибрировал телефон. Женя.
«Купи хлеба и молока. И майонез, мама просила тот, с перепелиными яйцами».
Оля смотрела на сообщение, и внутри поднималась холодная волна отчуждения. Не раздражения, нет. Именно отчуждения. Словно писал не муж, а сосед по коммуналке.
Она набрала ответ:
«Буду поздно. Закажи доставку».
И тут же прилетело:
«Опять? Ты на прошлой неделе три раза поздно была. Мы тебя вообще не видим».
Оля сунула телефон в карман и направилась к лифту. Ей не нужно было сегодня задерживаться. Отчет был сдан, планы утверждены. Но ноги сами несли её в кофейню на первом этаже, лишь бы оттянуть момент возвращения домой.
В кофейне она встретила своего коллегу, Андрея.
— О, Оля! Кофе? — он приветливо отодвинул стул.
— Давай. Двойной эспрессо.
Они разговорились. О проекте, о новых клиентах, о планах на отпуск. Андрей рассказывал, как они с женой собираются на Алтай, как выбирали экипировку.
— Она у меня боевая, — смеялся Андрей. — Сама маршрут прокладывала. Говорит, не хочу в отеле сидеть, хочу драйва.
Оля слушала и чувствовала укол зависти. Не к Алтаю, а к этому «мы». К тому, что там двое взрослых людей смотрят в одну сторону.
— А вы с мужем куда? — спросил Андрей.
— Мы… — Оля замялась. — Мы пока не решили. У него там… дача.
— А, ну дача — это святое, — вежливо кивнул Андрей, но в глазах мелькнуло понимание.
Или жалость?
Домой она вернулась в десять. Квартира встретила её тишиной. Женя сидел в гостиной перед телевизором, звук был выключен. Тамара Павловна, слава богу, уже ушла к себе.
— Привет, — сказала Оля, снимая пиджак.
Женя не обернулся.
— Привет. Доставку я не заказал. Хлеба нет.
— Почему?
— Потому что у меня нет денег на карте, Оля. Ты забыла перевести мне на расходы.
Оля застыла. Действительно, она забыла. Раньше у них был общий бюджет, но с тех пор, как Женя перестал работать, она просто скидывала ему определенную сумму «на хозяйство».
— Прости, замоталась. Сейчас скину.
Она потянулась за телефоном, но Женя резко встал и подошел к ней.
— Замоталась? — его голос дрожал. — Ты специально это делаешь? Чтобы показать мне мое место? Что я тут никто, приживалка?
— Жень, не начинай. Я правда забыла.
— Да ты всё забыла! — он почти кричал. — Ты забыла, что мы семья. Ты приходишь, как в гостиницу. Переоделась, поспала — и снова в свой офис. А я тут… Я для тебя пустое место.
— Ты не пустое место, — Оля старалась говорить спокойно, хотя внутри всё тряслось. — Ты мой муж. Который почему-то решил, что сидеть дома в тридцать пять лет — это норма.
— Я не решил! — рявкнул он. — Я пожертвовал своей работой ради тебя! Чтобы ты могла вот так одеваться, ходить по своим салонам, делать карьеру! Если бы не я, кто бы сидел с моей матерью? Ты? Да ты бы через неделю сбежала или уволилась! Я взял этот удар на себя!
Оля смотрела на него и видела, что он сам верит в то, что говорит.
— Жень, — тихо сказала она. — Мама здорова уже восемь месяцев. Восемь. Твоя «жертва» закончилась давно. Ты просто не хочешь возвращаться в реальный мир. Тебе там страшно. Или лень.
— Лень? — он шагнул к ней, лицо побагровело. — Я весь дом на себе тащу!
— Ты тащишь то, что можно сделать за два часа. Или в выходные. Миллионы семей так живут, Жень. Оба работают, потом вместе готовят, убирают. А ты сделал из этого подвиг.
— Ах так… — он зло усмехнулся. — Ну, конечно. Ты же теперь великая начальница. Куда нам до тебя. Знаешь что? Если тебе так не нравится, как я веду хозяйство — веди сама.
— Мне не нужно, чтобы ты вел хозяйство, — отчеканила Оля. — Мне нужно, чтобы ты был мужчиной, а не маминым помощником. Мне не о чем с тобой разговаривать, Жень. Ты рассказывать можешь только про то, что сказали в новостях или что учудила соседка.
Женя замолчал. Он смотрел на неё так, словно видел впервые. Взгляд скользнул по её дорогому костюму, по укладке.
— Ты изменилась, — сказал он глухо. — Деньги тебя испортили.
— Не деньги, Жень. А отсутствие поддержки. И вранье. Ты врешь сам себе.
— Дети, вы чего шумите? — раздался сонный, встревоженный голос свекрови. — Женечка, что случилось?
Женя сразу сдулся, плечи опустились. Он метнул на Олю взгляд и протянул:
— Ничего, мам. Всё нормально. Оля просто устала. Иди спи.
Он повернулся к жене спиной и плюхнулся обратно на диван, демонстративно уткнувшись в телефон.
***
Ольга от мужа ушла — не выдержала. Женя на супругу очень обиделся, а свекровь возненавидела. Как же, такую жертву не оценила. Практически сразу после развода он нашел работу, потому что маму нужно кормить. Оля о своем решении не жалеет. Давно нужно было сбросить этот балласт.
