— Значит так, ДОРОГУША, — процедила Инна Владимировна, вставая в полный рост, — эта квартира принадлежит МОЕМУ сыну. И пока ты здесь живёшь, будешь делать то, что Я скажу.
Я медленно подняла глаз от чашки кофе.
Посмотрела на свекровь. На её надменное лицо. На руки, упёртые в боки.
— Простите, что вы сказали? — спокойно переспросила я.
— Ты слышала. Это квартира Артёма. МОЯ квартира, по сути, потому что я его мать. А ты здесь — гостья. Так что заруби себе на носу: в этом доме правила устанавливаю Я.
Меня зовут Ева. Мне тридцать лет. Я дизайнер интерьеров. Владею собственной студией. Зарабатываю от трёхсот до пятисот тысяч рублей в месяц, в зависимости от проектов.
Замужем за Артёмом два года. Живём в Москве, в просторной трёшке в новом ЖК на юго-западе.
Квартира площадью девяносто квадратных метров. Три комнаты. Два санузла. Панорамные окна. Вид на парк.
Я купила эту квартиру три года назад. На свои деньги. Заработанные годами работы.
Сделала дизайн-проект сама. Ремонт под ключ. Каждая деталь продумана.
Это МОЯ квартира. МОЯ гордость. МОЁ достижение.
И вот сейчас передо мной стоит женщина, которая заявляет, что это квартира ЕЁ сына.
Я поставила чашку на стол. Аккуратно. Без стука.
— Инна Владимировна, — сказала я очень тихо, — вы ошибаетесь.
— Что?! — Свекровь аж подпрыгнула. — Как я могу ошибаться?! Артём МОЙ сын! Квартира, где он живёт — ЕГО квартира!
— Нет.
— Что «нет»?!
— Эта квартира не Артёма. Эта квартира МОЯ.
Инна Владимировна расхохоталась:
— Твоя?! Не смеши меня! Артём зарабатывает двести тысяч! Это он купил квартиру!
— Артём зарабатывает сто восемьдесят тысяч, — поправила я. — И квартиру купила я. За три года до нашей свадьбы.
Лицо свекрови побелело:
— Вршь!
— Хотите увидеть документы?
Молчание.
Я встала. Прошла в кабинет. Достала из сейфа папку.
Вернулась на кухню. Положила папку на стол.
Раскрыла.
— Свидетельство о собственности. Ева Сергеевна Романова. Дата регистрации — 15 апреля 2021 года. Мы поженились в августе 2022 года.
Инна Владимировна смотрела на документ остекленевшими глазами.
— Но… но Артём говорил…
— Артём не говорил. Вы сами решили, что квартира его.
— А брачный договор? — слабым голосом спросила свекровь. — Всё в браке общее!
— Есть брачный договор, — кивнула я. — Квартира остаётся моей личной собственностью.
Я достала второй документ. Протянула.
Инна Владимировна читала. Бледнела. Губы дрожали.
— Значит… значит, мой Артём живёт в ЧУЖОЙ квартире?!
— В моей.
— Ты… ты ОБМАНУЛА его! Заставила подписать этот договор!
— Артём подписывал добровольно. Он знал условия. Согласился.
Свекровь схватилась за сердце:
— Артёмушка! Сынок! Где ты?!
Артём сидел в гостиной. Играл в компьютерную игру. Услышав крик матери, прибежал:
— Что случилось?
— Скажи мне, — Инна Владимировна схватила сына за руку, — скажи, что эта квартира ТВОЯ!
Артём замялся:
— Ну… формально…
— ФОРМАЛЬНО?!
— Мам, квартира Евы. Она купила её до свадьбы. Я это знал.
— И ты СОГЛАСИЛСЯ жить в чужой квартире?!
— Это не чужая. Это квартира моей жены.
— ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ КУПИТЬ СВОЮ!
Артём вздохнул:
— Мам, у меня не было денег на квартиру в Москве.
— ТОГДА ЗАЧЕМ ТЫ ЖЕНИЛСЯ?!
Я встала:
— Инна Владимировна, хватит кричать.
— МОЛЧИ! — рявкнула свекровь. — Это не тебя касается!
— Ещё как касается. Вы кричите в МОЕЙ квартире. На МОЕЙ кухне.
— Я разговариваю с сыном!
— В моём доме. Поэтому прошу соблюдать тишину.
Инна Владимировна задохнулась от возмущения:
— Как ты смеешь?!
— Легко. Это мой дом. Мои правила.
Свекровь повернулась к сыну:
— Артём! Ты слышишь, как она со мной разговаривает?!
Артём молчал. Переминался с ноги на ногу.
— АРТЁМ!
— Мам… Ева права. Это её квартира.
— Значит, ты на ЕЁ стороне?!
— Я просто констатирую факт.
Инна Владимировна села на стул. Закрыла лицо руками.
— Я не верю… мой сын… живёт на ПТИЧЬИХ правах…
— На каких «птичьих»? — не выдержала я. — Артём здесь полноправный жилец. Он мой муж.
— Но квартира НЕ ЕГО!
— И что? Я же не выставляю счета за проживание.
Свекровь подняла голову. В глазах плескалась ненависть:
— Ты его УНИЖАЕШЬ! Живёт в чужой квартире! Как приживал!
— Инна Владимировна, хватит.
— НЕ ХВАТИТ! — Она вскочила. — Артём! Собирай вещи! Мы уезжаем!
— Куда? — не понял Артём.
— КО МНЕ! В Подольск! Я не позволю тебе жить здесь! У этой… этой…
— Договаривайте, — холодно сказала я.
— У этой СТЕРВЫ!
Артём побледнел:
— Мам, не надо…
— НАДО! Она ИСПОЛЬЗУЕТ тебя! Живёт за твой счёт!
Я рассмеялась:
— ЗА МОЙ счёт?! Инна Владимировна, вы в своём уме?!
— ТЫ используешь моего сына! Он тебе готовит! Убирает!
— МЫ ДЕЛИМ обязанности! Пополам!
— НЕПРАВИЛЬНО! Мужчина должен ЗАРАБАТЫВАТЬ! А жена — вести дом!
— Я зарабатываю БОЛЬШЕ вашего сына! И дом веду! И готовлю! И всё это СОВМЕЩАЮ!
Инна Владимировна замолчала. Переваривала информацию.
— Сколько… сколько ты зарабатываешь? — наконец спросила она.
— От трёхсот до пятисот тысяч в месяц.
Свекровь опустилась на стул:
— Артём получает сто восемьдесят…
— Да. И что? Он прекрасный программист. Растёт профессионально. Скоро получит повышение.
— Но ты зарабатываешь БОЛЬШЕ!
— И что? Это плохо?
— Мужчина должен быть ГЛАВНЫМ!
— Артём и есть главный. В своих сферах. Он отлично разбирается в технологиях. Помогает мне с сайтом, с программами. Мы партнёры.
— ПАРТНЁРЫ! — фыркнула Инна Владимировна. — Муж и жена — не партнёры! Муж — глава! Жена — подчинённая!
Я вздохнула:
— Инна Владимировна, у нас другие взгляды.
— НЕПРАВИЛЬНЫЕ взгляды! Артём! Сынок! Ты понимаешь, что она тебя УНИЖАЕТ?!
Артём посмотрел на мать:
— Мам, Ева меня не унижает. Мы счастливы.
— Счастливы?! В ЧУЖОЙ квартире?!
— В нашей. В нашем доме.
— ЭТО НЕ ВАШ ДОМ! ЭТО ЕЁ ДОМ!
Я встала:
— Знаете что, Инна Владимировна? Вы правы. Это МОЙ дом. И я больше не хочу видеть вас здесь.
Свекровь уставилась на меня:
— Ты… ты меня ВЫГОНЯЕШЬ?!
— Да. Прошу покинуть мою квартиру.
— АРТЁМ! Ты позволишь?!
Артём молчал. Смотрел в пол.
— АРТЁМ!
— Мам… может, правда уйдёшь? Успокоишься… поговорим потом…
Инна Владимировна побледнела:
— Ты… ты выбираешь ЕЁ?!
— Я выбираю МОЮ жену. Да.
Свекровь схватила сумку. Надела пальто.
Стояла у двери, глядя на сына:
— Ты пожалеешь. Она тебя БРОСИТ. Когда найдёт кого-то богаче. А я… я тебя НЕ ПРИМУ обратно.
— Хорошо, мам.
Дверь хлопнула.
Инна Владимировна ушла.
Артём сел на диван. Закрыл лицо руками:
— Прости…
Я села рядом. Обняла:
— За что?
— За маму. За её слова. За всё.
— Артём, это не ты виноват.
— Но она…
— Она не права. И ты это знаешь.
Артём кивнул:
— Знаю. Просто… больно слышать от матери, что я «приживал».
— Ты не приживал. Ты мой муж. Мой партнёр. Мой любимый человек.
Он обнял меня крепче:
— Спасибо.
Мы сидели так долго.
Потом Артём сказал:
— Может, правда стоило купить свою квартиру? Чтобы мама не…
— Артём, — перебила я, — мама и так бы нашла повод для критики. Если бы ты купил квартиру — сказала бы, что маленькая. Или не в том районе. Или ещё что-то.
— Наверное…
— Точно. Проблема не в квартире. Проблема в том, что твоя мама не может принять, что ты вырос. Что у тебя своя жизнь. Своя семья.
Артём кивнул:
— Ты права.
Неделю Инна Владимировна не звонила.
Потом начались СМС:
«Артём, как ты там? Эта женщина не выгнала тебя?»
«Сынок, приезжай ко мне. Поговорим».
«Артём, я волнуюсь».
Артём отвечал коротко:
«Всё хорошо, мам».
«Я счастлив».
«Не волнуйся».
Через месяц Инна Владимировна приехала снова.
Позвонила в дверь. Я открыла.
— Добрый день, Ева, — сказала она натянуто. — Можно войти?
— Зачем?
— Поговорить. С сыном.
— Артём на работе.
— Тогда с тобой.
Я пропустила её.
Мы сели на кухне. Я заварила чай.
— Ева, — начала Инна Владимировна, — я хочу извиниться.
Я подняла брови:
— За что именно?
— За то, что сказала… неприятные вещи. Про квартиру. Про тебя.
— Продолжайте.
— Я не знала, что квартира твоя. Думала, что Артёма. Поэтому решила, что имею право…
— Имеете право диктовать правила в чужом доме?
Инна Владимировна покраснела:
— Ну… я думала, это дом сына…
— Даже если бы это была квартира Артёма — вы не имели бы права указывать МНЕ, как жить.
Свекровь молчала.
— Инна Владимировна, — сказала я, — проблема не в квартире. Проблема в том, что вы не уважаете меня. Не уважаете наш брак. Не уважаете выбор сына.
— Я… я просто хочу лучшего для Артёма…
— «Лучшее» — это когда он счастлив. А он счастлив со мной.
Инна Владимировна кивнула:
— Я вижу. Он действительно счастлив.
Мы помолчали.
— Ева, — свекровь подняла глаза, — можем ли мы… начать заново?
— Зависит от вас.
— Что ты имеешь в виду?
— Если вы готовы уважать меня. Уважать наш брак. Не вмешиваться в нашу жизнь. Тогда да.
— Я постараюсь.
— «Постараюсь» недостаточно. Либо вы уважаете — либо нет.
Инна Владимировна вздохнула:
— Хорошо. Я буду уважать.
— Тогда мы можем попробовать.
ЭПИЛОГ. Год спустя
Прошёл год.
Инна Владимировна приезжает раз в два месяца. На три дня. Максимум.
Ведёт себя прилично. Не критикует. Не указывает.
Иногда срывается. Начинает: «А вот в моё время…»
Я мягко останавливаю:
— Инна Владимировна, сейчас другое время.
Она замолкает. Кивает.
Мы научились сосуществовать.
Артём счастлив. Получил повышение. Зарплата выросла до двухсот двадцати тысяч.
Я расширила студию. Наняла ассистента. Доход вырос до шестисот тысяч в месяц.
Иногда Артём говорит:
— Может, куплю свою квартиру? Для мамы, чтобы не переживала?
Я отвечаю:
— Зачем? У нас есть дом. Наш дом.
— Но формально он твой…
— Формально — мой. Фактически — наш.
И это правда.
Потому что дом — это не документы.
Дом — это где ты счастлив.
Где тебя любят.
Где тебя уважают.
И неважно, чьё имя в бумагах.
Важно, чьи сердца в этих стенах.
