Когда я в третий раз за неделю застала мужа с его телефоном, прижатым к груди, и виноватой улыбкой на лице, я поняла — надо действовать. Семь лет брака научили меня многому, но не тому, как спокойно проглатывать очевидную ложь.
— Игорь, мы серьезно поговорим, — сказала я, собираясь в душ и закрывая за собой дверь ванной.
Он стоял у зеркала, явно недовольный, что я его прервала. На полке лежал его телефон — тот самый, который он последнее время охранял как зеницу ока.
— О чем говорить, Вика? — он демонстративно зевнул. — Я устал, хочу почистить зубы и лечь спать.
— О том, с кем ты переписываешься по ночам, — я шагнула ближе. — О том, почему ты поставил пароль на телефон. О том, куда ты ездил в прошлую субботу якобы на рыбалку без удочек.
Игорь побледнел, потом покраснел.
— Ты что, следишь за мной?!
— Я твоя жена! У меня есть право знать, что происходит!
— Никакого права у тебя нет копаться в моих вещах! — он повысил голос. — Это вторжение в личное пространство!
Я почувствовала, как внутри все сжимается от обиды. Семь лет я была идеальной женой. Готовила его любимые блюда, гладила рубашки, терпела капризы его матери, которая жила с нами и считала своим долгом контролировать каждый мой шаг.
— Личное пространство? — я усмехнулась. — У тебя не было никакого личного пространства, когда я три ночи подряд выхаживала тебя с температурой под сорок! Когда брала кредит, чтобы помочь твоей матери с ремонтом! Когда…
— Заткнись! — рявкнул он так, что я вздрогнула.
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась свекровь Людмила Петровна в своем фирменном халате в цветочек. Лицо у нее было такое довольное, словно она только и ждала повода влезть в наш разговор.
— Что здесь происходит? Игорек, что эта истеричка тебе устроила?
— Людмила Петровна, это наше с Игорем дело, — попыталась я сохранить спокойствие.
— Как это ваше? — она выпятила подбородок. — Когда мой сын кричит, это мое дело! Я же говорила Игорю, что ты скандалистка. Вечно чем-то недовольна!
— Мама, не надо, — слабо сопротивлялся Игорь, но я видела, что ему нравится, как мать меня распекает.
— Надо, надо! — свекровь вошла в ванную, заняв позицию рядом с сыном. Они стояли плечом к плечу, и я вдруг поняла, что всегда была для них чужой. — Вечно ты пилишь моего мальчика! Сама никогда не можешь ему рубашки нормально погладить, а еще требуешь что-то!
— Это неправда! — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Я всегда…
— Еще и спорит! — Людмила Петровна всплеснула руками. — Игорь, сынок, долго ты будешь это терпеть?
Муж смотрел на меня с каким-то странным выражением лица. В его глазах я увидела не любовь, не сожаление, а… раздражение. Холодное, равнодушное раздражение.
— Вика, уйди, — сказал он тихо.
— Что?
— Уйди из ванной. Я первый сюда зашел.
— Мы не закончили разговор!
— Я закончил, — он развернулся к зеркалу. — Иди к себе в комнату и успокойся. Завтра поговорим.
Завтра. Всегда завтра. Сколько раз я слышала это «завтра», которое никогда не наступало?
— Нет, — я шагнула к полке и схватила его телефон. — Мы поговорим сейчас. Если тебе нечего скрывать, покажи мне, с кем ты переписывался!
Игорь обернулся с такой яростью на лице, что я невольно отступила.
— Отдай телефон! Немедленно!
— Покажи переписку!
— Я сказал — отдай!
Он шагнул ко мне, я попятилась, споткнулась о порог и упала, выронив телефон. Свекровь взвизгнула:
— Она убьется! Игорь, забери у нее телефон, пока она его не разбила!
Игорь подобрал телефон, а я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, медленно поднялась с пола, поправляя полотенце. Колено саднило — я ударилась о плитку.
— Видишь, до чего ты довела человека? — свекровь укоризненно покачала головой. — Бедный мой мальчик, из-за тебя нервы себе треплет.
— Я довела? — голос у меня сорвался. — Я семь лет из кожи вон лезу, чтобы в этом доме было комфортно! Готовлю, убираю, стираю! Терплю ваши капризы, Людмила Петровна, ваши бесконечные претензии к моей готовке, уборке, внешнему виду!
— Как ты смеешь так со мной разговаривать! — свекровь побагровела. — Игорь, ты слышишь, как она мне хамит?!
— Вика, хватит, — устало сказал муж. — Завтра утром мы все обсудим. А сейчас дай мне помыться.
— Какое завтра?! — я почувствовала, как внутри что-то ломается. — Ты думаешь, я идиотка? Ты думаешь, я не вижу, что происходит? У тебя кто-то есть!
Повисла тишина. Свекровь открыла рот, потом закрыла. Игорь побледнел, потом как-то странно усмехнулся.
— Ну и что? — сказал он тихо.
Земля ушла у меня из-под ног. Я ожидала чего угодно — крика, отрицаний, даже слез. Но не этого спокойного, почти равнодушного признания.
— Что… что ты сказал?
— Я сказал — ну и что? — он выпрямился, глядя на меня сверху вниз. — Да, у меня есть женщина. Настоящая женщина, которая не пилит меня по каждому поводу. Которая не устраивает истерик и умеет быть благодарной.
— Игорек, — свекровь положила руку ему на плечо, — ты уверен, что нужно сейчас…
— Да, мама, я уверен. Пусть знает. — Он смотрел на меня с каким-то вызовом. — Лена молодая, красивая, ухоженная. Она не ходит дома в застиранном халате. Она следит за собой.
Я вспомнила свой халат. Да, старенький. Да, застиранный. Потому что все деньги уходили на его рубашки, его машину, его мать.
— Сколько времени? — спросила я хрипло.
— Полгода. И это лучшие полгода в моей жизни.
Свекровь вдруг хихикнула. Тихо так, противно.
— Я же говорила тебе, Виктория, — она сложила руки на груди, — что хорошего мужа нужно ценить. А ты все пилила, пилила. Вот и допилась.
Что-то внутри меня щелкнуло. Вся боль, вся обида последних лет вдруг превратилась в холодную ярость.
— Убирайтесь, — сказала я тихо.
— Что? — не понял Игорь.
— Убирайтесь из ванной. Оба. Я хочу принять душ.
— Ты с ума сошла? — свекровь выпучила глаза. — Это Игорь хотел помыться!
— Мне все равно. Убирайтесь.
Игорь шагнул ко мне, лицо его исказилось от злости:
— Ты забыла, чья это квартира?
— Наша, — я подняла подбородок. — Я семь лет платила кредит наравне с тобой.
— Квартира оформлена на меня! И если тебе здесь не нравится — вали!
— Игорек правильно говорит! — поддакнула свекровь. — Не нравится — никто не держит!
— Хорошо, — я кивнула. — Я приму душ и уйду.
— Какой душ? — Игорь схватил меня за руку. — Я сказал — уходи сейчас!
— Я не могу!
— Можешь! — он дернул меня к двери. — Иди как есть!
— Игорь, ты что делаешь?!
Но он был сильнее. Он тащил меня к выходу из квартиры, я пыталась упираться, цепляться за дверные косяки, но он просто отдирал мои пальцы. Полотенце болталось на мне.
— Мама, открой дверь! — крикнул он.
— Игорь, не надо! — я почувствовала настоящий страх. — Я в одном полотенце.
— А мне плевать!
Свекровь распахнула входную дверь с такой готовностью, словно только этого и ждала.
— Игорь, пожалуйста! — я вцепилась в его руку. — Дай мне хотя бы одеться!
— Раньше думать надо было! — он рванул посильнее.
— Нет! — закричала я, хватаясь за полотенце одной рукой и пытаясь удержаться за дверной косяк другой.
Но Игорь был неумолим. Он схватил меня за плечи и буквально вытолкнул за порог. Я упала на коленки прямо в коридоре подъезда.
— И не возвращайся, пока не научишься уважать мужа! — крикнул он и захлопнул дверь.
Я сидела на холодном полу, босая, в одном полотенце, и не могла поверить в происходящее. За дверью раздался голос свекрови:
— Правильно, сынок! Пусть остынет! Может, мозги на место встанут!
И они… они засмеялись. Оба. Их смех звенел в ушах, противный, злорадный.
Я медленно поднялась, чувствуя, как дрожат колени. Было начало октября, в подъезде холодно. Я прижала к себе полотенце и огляделась. Что делать? У меня нет телефона, нет денег, нет ключей. Я даже не знаю, который час — глубокая ночь, это точно.
Подруги? Лена живет на другом конце города. Родители в другом регионе. Соседи… я покосилась на двери квартир. С соседями мы практически не общались — Людмила Петровна считала, что нечего с ними якшаться.
Слезы покатились по щекам. Я прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Это все сон. Кошмарный сон. Сейчас я проснусь…
— Виктория Андреевна?
Я вздрогнула и открыла глаза. Передо мной стоял мужчина лет сорока пяти, в дорогом костюме, с портфелем в руке. Виктор Семенович Громов, сосед с третьего этажа. Мы виделись пару раз в лифте, здоровались, но не больше.
— Виктор Семенович, — прошептала я, судорожно прижимая к себе полотенце.
Он смотрел на меня с изумлением, потом его взгляд потеплел, и в глазах появилось что-то похожее на сострадание.
— Что случилось? — спросил он тихо, снимая пиджак.
Я не успела ответить — он уже набрасывал пиджак мне на плечи. Теплый, пахнущий дорогим одеколоном.
— Муж… он… — голос сорвался.
— Понял, — кивнул Виктор Семенович. — Пойдемте ко мне. Вы замерзли.
— Я не могу… я не знаю вас…
— Я знаю, — он мягко взял меня под руку. — Но оставить вас здесь в таком виде я тоже не могу. У меня жена дома, Марина. Она вас чаем напоит, одежду даст. А потом решите, что делать.
Я посмотрела на дверь своей квартиры. За ней был мой дом. Мой муж. Моя жизнь семи лет. И все это рухнуло за одну ночь.
— Спасибо, — прошептала я.
Виктор Семенович повел меня вниз по лестнице. На третьем этаже он открыл дверь и негромко позвал:
— Мариш, у нас гостья. Срочная ситуация.
Из комнаты вышла женщина лет сорока, в домашнем костюме, с книгой в руках. Увидев меня, она ахнула:
— Боже мой! Девочка, что случилось?
И эта простая человеческая участливость окончательно сломала мою защиту. Я разрыдалась — громко, навзрыд, как не плакала, наверное, с детства.
Марина обняла меня, не обращая внимания на мокрое от слез полотенце.
— Тихо, тихо, — шептала она. — Все будет хорошо. Сейчас я тебя в порядок приведу.
Через полчаса я сидела на их кухне в теплом халате Марины, с чашкой горячего чая в руках. Виктор Семенович тактично удалился, а Марина сидела напротив и терпеливо слушала мою сбивчивую историю.
— Ублюдок, — выдохнула она, когда я закончила. — Простите за выражение, но по-другому не скажешь. И свекровь хороша. Сама вытолкнула бы обеих через окно.
Я всхлипнула и криво улыбнулась:
— Я думала, это только мне так досталось. Думала, я плохая жена, раз муж на сторону пошел.
— Чушь, — отрезала Марина. — Я вас пару раз видела — всегда с сумками из магазина, всегда бежите куда-то. А муженек ваш в спортзал ходит, на машине разъезжает. Я еще Витьке говорила — нагружает он жену-то как.
— Я не знаю, что теперь делать, — призналась я. — У меня там все — документы, телефон, одежда. Работа у меня удаленная, компьютер тоже там.
Марина задумалась, потом решительно кивнула:
— Завтра утром с мужем поговорю. Он юрист, поможет. А сейчас ложитесь спать. У нас диван раскладной есть, удобный.
— Я не могу так…
— Можете-можете. Мы с Витькой без детей, места полно. — Она взяла меня за руку. — Слушайте, девочка. Вас унизили, выгнали из дома. Но это не конец. Это начало вашей новой жизни. И она будет лучше, вот увидите.
Я не верила ее словам. Как может быть лучше, когда ты потеряла все? Но у меня не осталось сил спорить. Я просто кивнула и позволила ей уложить меня на диван, укрыть теплым пледом.
Утром я проснулась от запаха кофе и свежей выпечки. Марина хлопотала на кухне, Виктор Семенович читал газету.
— Доброе утро, — сказала я, чувствуя себя неловко.
— Доброе, — улыбнулся Виктор Семенович. — Марина, накорми девочку. А мы с Викторией Андреевной потом поговорим.
После завтрака мы сели в его кабинете. Виктор Семенович достал блокнот и ручку.
— Итак, — начал он деловито, — квартира на ком оформлена?
— На муже. Но я платила кредит…
— Чеками докажете?
Я растерялась:
— Я переводила деньги ему на карту…
— Хорошо, переводы можно отследить. Что еще из имущества?
Мы говорили больше часа. Виктор Семенович задавал вопросы, делал пометки, иногда хмурился.
— Дело непростое, — резюмировал он наконец. — Но шансы есть. Вы семь лет состоите в браке, совместно нажитое имущество делится пополам. Квартира тоже считается совместно нажитой, если вы докажете свой вклад в ее оплату.
— Но я не хочу квартиру, — сказала я тихо. — Мне там не жить. Я хочу только свои вещи забрать. И компьютер — он мой, я еще до брака купила.
— Тогда проще. Сегодня сходим в полицию, напишем заявление…
— В полицию?! — я испугалась.
— Он применил к вам физическое насилие, — терпеливо объяснил Виктор Семенович. — Вытолкнул за дверь. Это статья. Пусть знает, что так нельзя.
— Но я не хочу его сажать…
— И не посадят. Но заявление будет как рычаг давления. Чтобы не мешал вам забрать вещи. — Он посмотрел на меня внимательно. — Виктория, вы должны быть жестче. Иначе затопчут.
Я кивнула. Он был прав. Семь лет я была мягкой, покладистой, терпеливой. И что это мне дало?
В полиции участковый скривился, когда услышал мой рассказ:
— Семейное дело, гражданочка. Помиритесь.
— Он применил физическую силу, — холодно сказал Виктор Семенович. — Вытолкнул женщину раздетой на улицу в ночное время. Это статья 116 УК РФ — побои, и статья 119 — угроза жизни и здоровью.
Участковый посмотрел на него с уважением:
— Вы юрист?
— Да. И я представляю интересы пострадавшей. Будем писать заявление или мне жаловаться начальнику?
Заявление мы написали. Выходя из отделения, я чувствовала себя странно — вроде бы сильнее, но в то же время страшно.
— А теперь, — сказал Виктор Семенович, — поедем за вашими вещами. Только сначала позвоним супругу.
Он набрал номер Игоря со своего телефона и включил громкую связь.
— Алло? — голос мужа звучал раздраженно.
— Игорь Николаевич Стрельцов?
— Да, а вы кто?
— Адвокат Громов. Представляю интересы вашей супруги Виктории Андреевны. Сегодня в 15:00 мы приедем забирать ее вещи. Прошу обеспечить доступ в квартиру.
— Какой еще адвокат?! — завопил Игорь. — Вика, это ты?!
— Ваша супруга не желает с вами общаться после инцидента, — спокойно продолжал Виктор Семенович. — Будьте дома в указанное время или мы получим судебное решение о вскрытии квартиры.
— Да пошли вы…
— Кстати, — перебил его Виктор Семенович, — заявление в полицию уже написано. По факту применения физического насилия. Так что советую быть вежливее.
Игорь помолчал, потом спросил тише:
— Это что, шантаж?
— Это защита прав моей клиентки. До встречи.
Он отключился и посмотрел на меня:
— Готовы?
— Готова, — сказала я и удивилась, что это правда.
В три часа дня мы подъехали к дому. Виктор Семенович захватил с собой двух здоровых парней — знакомых грузчиков, как он объяснил. Для моральной поддержки.
Дверь нам открыл Игорь. Он был бледный, с синяками под глазами. За его спиной маячила свекровь.
— Вика, — начал он, — давай поговорим…
— Здравствуйте, — вежливо перебил Виктор Семенович. — Мы пришли за вещами. Список у меня есть. Будем собирать.
— Какой список? — свекровь попыталась загородить проход. — Это наша квартира!
— Ваша? — Виктор Семенович вынул бумагу. — Насколько я знаю, квартира оформлена на Игоря Николаевича. А вы, Людмила Петровна, только прописаны. Так что не мешайте.
Она раскрыла рот, но ничего не сказала. Я прошла мимо них, чувствуя себя странно — вроде бы это был мой дом, но я ощущала себя чужой.
Мы собирали вещи молча. Игорь стоял в сторонке, свекровь что-то бормотала про бессовестность и неблагодарность. Виктор Семенович четко следил, чтобы я брала только свое.
Когда я взяла компьютер, Игорь шагнул вперед:
— Стой! Это мой компьютер!
— У меня есть чек, — спокойно сказала я. — От 2015 года. Я купила его до знакомства с вами.
— Ты врешь!
— Проверим? — Виктор Семенович достал папку. — Вот копия чека. Могу предъявить оригинал.
Игорь сник. Свекровь злобно посмотрела на меня:
— Значит, так просто от нас уходишь? Семь лет прожила, теперь сбежала?
Я остановилась у двери, обернулась. Они стояли рядом — мой бывший муж и его мать. Два человека, которых я когда-то любила. Или думала, что любила.
— Людмила Петровна, — сказала я тихо, — семь лет я терпела ваши придирки. Готовила те блюда, которые вы любите. Стирала, гладила, убирала. Отказывалась от встреч с подругами, потому что вам нужна была компания. Платила за ваш ремонт. И что я получила взамен?
— Ты жила в нашем доме! — огрызнулась она.
— В доме, за который я платила наравне с Игорем. — Я посмотрела на мужа. — А ты… Ты изменял мне полгода. Врал. А когда я попыталась поговорить, вытолкнул на улицу полураздетой. И смеялся.
— Вика, я… мы можем все обсудить, — залепетал он.
— Поздно, Игорь. Ты сам сказал — у тебя есть Лена. Молодая, красивая, ухоженная. Вот и живи с ней. И с мамой. Думаю, Лена будет в восторге от такого подарка.
Я вышла из квартиры, не оглядываясь. Грузчики вынесли коробки, Виктор Семенович расплатился с ними и повернулся ко мне:
— Куда везти вещи?
Я растерялась. Действительно, куда? Снять квартиру не на что — зарплату давал Игорь, и то нерегулярно.
— Пока к нам, — решила Марина, которая приехала с нами. — Пока не найдешь работу и жилье.
— Я не могу так долго у вас…
— Можешь-можешь, — она махнула рукой. — У нас комната свободная была для гостей. Поживешь немного.
Этот «немного» растянулся на два месяца. Два месяца, которые изменили мою жизнь.
Марина работала в издательстве редактором. Когда узнала, что я пишу статьи на фрилансе, обрадовалась:
— А у нас как раз вакансия! Нужен контент-менеджер. Хочешь попробовать?
Я попробовала. И оказалось, что у меня получается. Через месяц меня взяли на постоянную работу с нормальной зарплатой. Еще через месяц я сняла однокомнатную квартиру.
Виктор Семенович помог оформить развод. Игорь сопротивлялся, но недолго — его Лена оказалась беременной, и ему был нужен быстрый развод для новой свадьбы.
Свекровь звонила пару раз, кричала что-то про неблагодарность. Я просто отключала телефон.
А полгода спустя произошла встреча, которую я не планировала.
Я шла из магазина с сумками продуктов — собиралась готовить ужин для Марины и Виктора, которые пригласили меня в гости. И вдруг увидела знакомую фигуру.
Игорь. Он толкал детскую коляску, выглядел усталым и каким-то потрепанным. Рядом шла женщина — видимо, та самая Лена. Молодая, да. Красивая… относительно. Но лицо злое, недовольное.
— Игорь, ты вообще соображаешь? — кричала она. — Я сказала купить подгузники размера 3, а ты принес 4!
— Леночка, там не было третьего…
— Так сходи в другой магазин! — она взмахнула рукой. — У меня голова болит, ребенок орет, а ты даже подгузники купить не можешь!
Игорь увидел меня и застыл. Я остановилась в нескольких шагах от них.
— Привет, — сказала я спокойно.
— Вика… — он облизнул губы. — Как дела?
— Отлично. — И это была правда. — А у тебя?
Он открыл рот, но Лена перебила:
— Ты кто такая?
— Бывшая жена.
Она оглядела меня с ног до головы. Я знала, что выгляжу хорошо — новое пальто, которое купила на первую зарплату, аккуратная прическа, легкий макияж. Работа, полноценный сон и отсутствие стресса сделали свое дело.
— А, эта, — фыркнула Лена. — Игорь рассказывал. Истеричка.
— Возможно, — я пожала плечами. — Но сейчас я счастливая истеричка. А ты?
Она побагровела. Игорь дернулся было вперед:
— Вика, мы можем поговорить?
— О чем?
— Я… я хотел извиниться. За ту ночь. Это было неправильно.
— Неправильно? — я усмехнулась. — Ты вытолкнул меня голой на улицу, Игорь. Смеялся надо мной вместе со своей мамой. А потом полгода даже не пытался связаться.
— Я был неправ, я понимаю…
— Игорь! — Лена дернула его за рукав. — Зачем ты с ней разговариваешь? Пошли отсюда!
Но Игорь смотрел на меня с какой-то тоской:
— Ты выглядишь… счастливой.
— Я и есть счастливая, — сказала я честно. — Спасибо тебе, Игорь.
— За что?
— За то, что вытолкнул меня за дверь. Если бы не та ночь, я бы до сих пор варилась в этом болоте. Терпела твою мать, твою ложь, твое равнодушие. А так… я свободна. У меня работа, которая нравится. Квартира, где я хозяйка. Люди, которые меня ценят.
— Вика, может, мы еще…
— Игорь! — завизжала Лена. — Ты что творишь?!
Я посмотрела на них — на орущую женщину с красным лицом, на несчастного мужа с коляской, на все это жалкое зрелище.
— Прощай, Игорь, — сказала я. — Будь счастлив. Насколько это возможно.
Я обошла их и пошла дальше, не оглядываясь. За спиной слышался голос Лены:
— Куда уставился?! Я с тобой разговариваю!
И я улыбнулась. Широко, свободно, счастливо.
А вечером, сидя на кухне у Марины и Виктора, за бокалом вина, я рассказала им об этой встрече.
— Знаете, — сказала я, — когда он вытолкнул меня за ту дверь, мне казалось, что жизнь кончилась. А на самом деле она только началась.
— Вот именно, — кивнула Марина. — Иногда нужно потерять все, чтобы найти себя.
Виктор Семенович поднял бокал:
— За новые начала. И за то, чтобы никто больше никогда не выталкивал нашу Вику за дверь.
— За новые начала, — повторила я.
И в этот момент я была абсолютно, полностью счастлива.
