Оля стояла посреди участка и не могла поверить своему счастью. Наконец-то! Три года копила, отказывала себе во всем, брала дополнительные смены в больнице — и вот результат. Дача для мамы с папой. Небольшая, но добротная, с баней и яблоневым садом.
— Мам, смотри, какая веранда! Тут можно будет чай пить по вечерам, — Оля обняла мать за плечи. — А папа наконец-то займется своими грядками, как мечтал.
— Доченька, ты такая молодец, — мама Тамара утерла слезу. — Не надо было так тратиться на нас…
— Надо, мам. Вы всю жизнь в душной квартире сидите. Пора на свежий воздух, на природу.
Отец, папа Витя, уже деловито осматривал забор:
— Подкрашу тут, подправлю. И баню протоплю на выходных, проверю.
Муж Оли, Антон, курил у калитки и вяло кивал:
— Ну, поздравляю. Теперь каждые выходные на дачу мотаться будем.
— Не будем, — спокойно ответила Оля. — Это дача моих родителей. Мы с тобой у себя дома отдыхаем.
— Как это? — он нахмурился. — Ты на общие деньги покупала!
— На мои деньги, Антон. Я три года работала на полторы ставки. Ты в этом никак не участвовал.
Он скривился и отвернулся. Оля вздохнула. Она знала, что разговор будет неприятный, но не ожидала, что муж начнет предъявлять права на чужую собственность.
На следующий день Оля приехала на дачу с родителями, везла шторы и новый чайник. Когда они подъехали к участку, у калитки стояла потрепанная «Газель».
— Это что за машина? — насторожилась Тамара.
Оля вышла из машины и остолбенела. Через открытую калитку двое грузчиков тащили огромный старый диван в бордовой обивке. А на веранде, как хозяйка, распоряжалась свекровь Валентина Петровна.
— Сюда ставьте, в большую комнату! — командовала она. — Антон, помоги мужикам!
Антон вылез из-за руля «Газели» и ухмыльнулся, увидев жену:
— А, Оль, приехали? Мы тут мамин диван привезли. Она его на дачу решила отдать.
— Какую дачу? — Оля медленно подошла ближе. — Антон, это дача моих родителей.
— Ну и что? — он пожал плечами. — У них же там своя мебель есть. А мама диван выбросить собиралась, я говорю — давай на дачу отвезем, пригодится.
— Пригодится кому? — голос Оли стал опасно тихим.
— Всем пригодится! — вмешалась свекровь, спускаясь с веранды. — Оля, не скупись. Диван хороший, пружинный. Мы его двадцать лет назад покупали, еще советский. Такие сейчас не делают.
— Валентина Петровна, — Оля сжала кулаки, — это не ваша дача.
— Как не моя? — свекровь изобразила удивление. — Антон же твой муж. Значит, его семья. А я его мать.
— Это дача моих родителей, — повторила Оля медленно, по слогам. — Я ее купила для них. На свои деньги.
— Вот жадность-то! — свекровь всплеснула руками. — Живете в браке, а делишь — мое, твое! Антоша, ты это слышишь?
Антон хихикнул:
— Слышу, мам. Слышу.
— Что ты ржешь? — Оля повернулась к мужу. — Ты что, не понимаешь, что происходит?
— Понимаю, — он развел руками. — Мама диван привезла. Ну и что такого? На даче пригодится.
— Отвези его обратно. Сейчас же.
— Не отвезу, — Антон скрестил руки на груди. — Мама попросила, я помог. Ты же знаешь, она у меня одна.
Грузчики остановились посреди двора, держа диван, и с интересом наблюдали за семейной разборкой.
— Мужики, — Оля достала кошелек, — вот вам три тысячи. Грузите диван обратно в машину и везите, куда скажут.
— Ничего не грузите! — взвизгнула свекровь. — Антон, ты мужчина или кто? Защити свою мать!
— Мам, спокойно, — Антон подошел к Оле. — Оль, не психуй. Диван уже привезли. Просто оставь его здесь, ну что ты как маленькая?
— Как маленькая? — Оля почувствовала, как внутри все закипает. — Я три года пахала, чтобы купить эту дачу! Три года! А ты со своей мамочкой уже претесь сюда со своим хламом!
— Это не хлам! — обиделась свекровь. — Это добротная советская мебель!
— Валентина Петровна, — в разговор вступил отец Оли, папа Витя. Он подошел, вытирая руки. — Уважаемая, я вас очень прошу. Это наша дача. Дочка ее для нас купила. Мы своей мебелью обойдемся.
— А я что, чужая? — свекровь надулась. — Я тоже семья! Мой сын на вашей дочери женат!
— Это не дает вам права распоряжаться чужим имуществом, — спокойно сказала мама Тамара. — Пожалуйста, заберите свой диван.
— Вот видишь, Антон! — свекровь заплакала. — Видишь, как с твоей матерью обращаются? Как с последней проходимкой!
Антон нахмурился:
— Виктор Петрович, Тамара Ивановна, ну что вы в самом деле? Всего лишь диван. Куда его деть-то маме? Квартира у нее маленькая.
— Это ее проблемы, — отрезала Оля. — Антон, последний раз говорю — грузи диван и увози.
— А если не увезу? — он насмешливо посмотрел на жену. — Что тогда?
Оля открыла рот, чтобы ответить, но тут раздался звук подъезжающего автомобиля. К калитке подкатил черный джип, из которого вышел мужчина лет сорока в дорогом костюме.
— Здравствуйте, — он приветливо кивнул. — Я ищу Ольгу Викторовну Савельеву.
— Это я, — Оля удивленно подошла к нему.
— Александр Борисович Крылов, адвокат, — мужчина протянул визитку. — Мне поручено передать вам документы. Это завещание вашей тетушки, Веры Николаевны Савельевой. Она скончалась месяц назад.
— Тетя Вера? — Оля похолодела. — Я… я даже не знала…
— Она не хотела вас беспокоить. Была тяжело больна. Но позаботилась обо всем заранее, — адвокат открыл папку. — Вам в наследство переходит квартира в центре города, сто двадцать квадратных метров, и денежный вклад в размере трех миллионов рублей.
Повисла звенящая тишина. Грузчики чуть не уронили диван. Свекровь открыла рот. Антон уставился на адвоката.
— Что? — выдохнула Оля.
— Квартира и вклад, — повторил адвокат. — Ваша тетя сказала мне передать, что вы единственная, кто навещал ее в больнице последние два года. Единственная, кто помогал и заботился. Вот документы, прошу ознакомиться.
Оля взяла папку дрожащими руками. Свекровь первая пришла в себя:
— Оленька, доченька! — она бросилась к невестке. — Ты что, не говорила ничего! Вот радость-то какая!
— Не подходите ко мне, — Оля отстранилась. — Александр Борисович, я правильно понимаю, что это только мое наследство?
— Абсолютно верно. Личное наследство. Не совместно нажитое имущество.
— Прекрасно, — Оля перевела взгляд на мужа. — Антон, грузи диван. Сейчас же.
— Оль, ну не горячись, — Антон примирительно развел руками. — Мы же можем поговорить…
— Не можем, — отрезала Оля. — У нас ровно час, чтобы все решить. Или ты прямо сейчас грузишь этот диван и увозишь вместе с мамой, или я через час звоню своему адвокату, — она кивнула на Крылова, — и начинаю оформлять развод. С разделом имущества. И учти — эта дача в разделе не участвует, я ее на свои деньги покупала, у меня все чеки есть. А вот нашу квартиру делить будем. Тебе — половина однушки на окраине.
— Ты с ума сошла! — побелел Антон.
— Нет, это ты сошел с ума, — спокойно ответила Оля. — Ты думал, я всю жизнь буду терпеть, как ты и твоя мамочка вытирают об меня ноги? Нет, дорогой. Время терпения закончилось.
— Антоша, — свекровь схватила сына за руку, — да она же шантажирует!
— Это не шантаж, Валентина Петровна. Это ультиматум, — Оля посмотрела на часы. — Пятьдесят девять минут.
Адвокат Крылов с интересом наблюдал за происходящим, прислонившись к своей машине.
— Оля, ну давай поговорим по-человечески, — Антон попытался взять ее за руку.
— Не трогай меня, — она отступила. — Я два года назад просила поговорить по-человечески, когда твоя мать переехала к нам на месяц и выгнала меня из моей же спальни. Я год назад просила поговорить, когда ты взял мои деньги на мамин день рождения без спроса. Я просила поговорить три месяца назад, когда она забрала мое новое пальто, сказав, что ей больше идет. Ты все ржал. Помнишь? Говорил, что я слишком серьезно все воспринимаю.
— Ну, Оль…
— Пятьдесят семь минут, — Оля снова посмотрела на часы. — Мужики, — обратилась она к грузчикам, — вам уже заплатили за работу?
— Нет еще, — ответил старший.
— Вот вам пять тысяч, — Оля протянула деньги. — Грузите диван обратно. Немедленно.
— Стойте! — закричала свекровь. — Антон, ты будешь на это смотреть?
Антон растерянно мялся на месте. Оля видела, как в его голове идут расчеты. Квартира в центре. Три миллиона. Против старого дивана и маминых слез.
— Мам, — наконец выдавил он, — может, правда, диван обратно заберем?
— Что?! — свекровь не поверила своим ушам. — Антон!
— Мам, ну ты посмотри на ситуацию трезво…
— Я те дам трезво! — взвизгнула Валентина Петровна. — Я тебя растила, одна подняла, отца не было! Все для тебя! А ты из-за какой-то квартиры…
— Не какой-то, а трехкомнатной в центре, — уточнила Оля. — Пятьдесят пять минут.
— Грузите диван, — обреченно сказал Антон грузчикам.
Свекровь взвыла:
— Предатель! Иуда! Я тебе этого не прощу!
— Мам, успокойся…
— Не подходи ко мне! — она оттолкнула сына. — Ты выбрал ее деньги вместо родной матери!
— Валентина Петровна, — вмешалась Тамара, — вы же сами сюда со своим диваном приперлись, без спросу. А теперь обвиняете сына?
— Молчите! — свекровь повернулась к ней. — Это все вы ее научили! Вот откуда у нее такая наглость!
— Наглость у вас, уважаемая, — спокойно ответил дядя Витя. — Приехать на чужую дачу и командовать.
Грузчики уже затаскивали диван в «Газель». Свекровь рыдала, уткнувшись в платок. Антон курил, отвернувшись. Оля стояла рядом с родителями и адвокатом, не отводя глаз от мужа.
— Погрузили, — доложил старший грузчик.
— Отлично, — Оля кивнула. — Антон, вези свою маму домой.
Он молча пошел к машине. Свекровь, всхлипывая, забралась в кабину.
— И еще, — добавила Оля, когда Антон уже открыл дверь водителя, — сегодня вечером приедешь домой, заберешь свои вещи. Будешь жить у мамы.
— Что?! — он резко обернулся.
— Ты не ослышался. Я подаю на развод. Через час, как и обещала.
— Оля, ты это серьезно?
— А как ты думаешь? — она усмехнулась. — Ты же всегда говорил, что я слишком серьезно все воспринимаю. Вот и в этот раз серьезно.
— Но мы же… мы пять лет вместе…
— Пять лет я была тряпкой, об которую вы вытирали ноги. Все. Закончилось.
— Из-за чего? Из-за какого-то дивана?!
— Не из-за дивана, Антон. Из-за того, что ты ржал, когда твоя мать притащила его на дачу моих родителей. Ржал, понимаешь? Не пытался остановить, не извинился. Ржал. Как будто это какая-то шутка. Как будто мои чувства, мои усилия, мои деньги — все это просто шутка.
— Оля, я не хотел…
— Уезжай, — она махнула рукой. — У тебя пятьдесят минут, чтобы довезти маму и вернуться за вещами. Потом я меняю замки.
Антон постоял еще немного, потом сел в машину и завел мотор. «Газель» с грохотом покатила со двора.
Оля проводила ее взглядом, потом повернулась к родителям:
— Мам, пап, простите за цирк.
— Доченька, — мама обняла ее, — мы тебя поддерживаем. Это правильное решение.
— Молодец, — кивнул отец. — Правильно поступила.
— Могу я чем-то помочь? — спросил адвокат Крылов.
— Да, — Оля выпрямилась. — Вы сможете помочь мне оформить развод?
— Конечно. Это входит в мою компетенцию.
— Тогда поехали. Нужно подать документы сегодня же.
Через час Оля сидела в офисе Крылова и подписывала заявление на развод. Адвокат подробно объяснял ей процедуру:
— Поскольку у вас нет несовершеннолетних детей и вы настаиваете на разводе, процесс пройдет относительно быстро. Что касается имущества — дача не делится, это ваша собственность, куплена до получения наследства на ваши личные средства. Наследство от тети тоже не совместно нажитое. Делить будем только вашу совместную квартиру.
— Антон захочет половину, — устало сказала Оля.
— Пусть хочет. У него будет право на половину от рыночной стоимости. Но не на половину квартиры в натуре, если вы возражаете. Можете выплатить его долю деньгами.
— Сколько это?
— Квартира стоит около трех миллионов. Его доля — полтора. Но у вас теперь есть наследство.
Оля кивнула:
— Я выплачу. Не хочу иметь с ним ничего общего.
Вечером она вернулась в свою квартиру. Антон уже был там, собирал вещи. Свекровь сидела на кухне и причитала.
— Оля, ну давай обсудим, — начал было Антон.
— Нечего обсуждать, — она прошла мимо него в комнату. — Заявление подано. Я выплачу тебе твою долю за квартиру — полтора миллиона. После развода.
— А если я не соглашусь?
— Тогда через суд. Но ты все равно получишь только деньги, не квартиру. Мне адвокат объяснил.
Антон швырнул рубашку в сумку:
— Значит, все? Пять лет — и все?
— Все, — подтвердила Оля. — Можешь забирать вещи.
Свекровь вышла из кухни:
— Ольга, вы пожалеете об этом. Такого мужа потеряете!
— Валентина Петровна, — Оля спокойно посмотрела на нее, — я уже жалею. Жалею, что не ушла от него раньше. Что терпела вашу наглость. Что молчала, когда вы обращались со мной как с прислугой. Но теперь это закончилось.
— Да кто ты такая! Медсестришка! Антон мог найти кого получше!
— Пусть ищет, — Оля пожала плечами. — Я не держу.
— Мам, пойдем, — Антон взял сумку. — Хватит.
Они ушли. Оля закрыла за ними дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Впервые за пять лет она чувствовала себя… свободной.
Через два месяца развод был оформлен. Оля выплатила Антону его долю, и он исчез из ее жизни. Квартиру от тети она продала — слишком большая для одной, слишком много воспоминаний о тете Вере, которую она не успела толком попрощаться.
На вырученные деньги она купила себе небольшую двушку в хорошем районе и открыла небольшой медицинский кабинет — своя частная практика, о которой мечтала годами.
Родители переехали на дачу — каждое лето жили там, выращивали овощи, принимали гостей. Оля приезжала к ним каждые выходные, помогала по хозяйству, пила чай на веранде, смотрела на яблони.
Однажды она встретила Антона в магазине. Он был с какой-то девушкой, помятый, постаревший.
— Привет, Оль, — он неловко кивнул.
— Привет, — она улыбнулась.
— Как ты?
— Отлично. У меня теперь своя клиника.
— Слышал. Молодец. А я… ну… работаю пока на заводе. Мама заболела, нужны деньги на лечение.
— Мне очень жаль, — искренне сказала Оля. — Выздоровления ей.
— Спасибо. Оль, я хотел сказать… прости. За все.
Она посмотрела на него — на этого уставшего, потерянного человека, который когда-то был ее мужем. И поняла, что не испытывает ни злости, ни обиды. Просто… ничего.
— Я не держу зла, Антон. Желаю тебе всего хорошего.
Она развернулась и пошла к выходу. Новая жизнь ждала ее. Жизнь, где никто не будет ржать над ее достижениями, присваивать ее труды, вытирать об нее ноги.
А старый бордовый диван? Она никогда больше о нем не вспоминала.
