Считается, что наличие собственной недвижимости делает женщину завидной партией. На практике же просторные комнаты в центре — гарантия внимания. Только внимание почему-то всегда с чужими планами на твою площадь.
Я работаю проводницей на поездах дальнего следования. Мне нравится этот ритмичный стук колес, постоянная смена пейзажей и строгий порядок. За пятнадцать лет на железной дороге я насмотрелась на весь спектр человеческой натуры. Я видела зайцев-виртуозов, умеющих растворяться в пространстве; наглых матрон, требующих уступить им нижнюю полку просто по праву их существования; скандалистов, пытающихся проехать по чужому билету; расчетливых мелких мошенников и профессиональных жалобщиков. Но даже на фоне этого богатого вагонного паноптикума моя свекровь выглядела бриллиантом чистой воды. Таких изощренных и беспардонных манипуляторов надо было еще поискать.
В моей жизни все разложено по полочкам, как чистое белье в купе. А вот в жизни моего мужа Юры и его мамы, Инги Юрьевны, царил вечный хаос, который они упорно пытались выдать за творческий подход к реальности.
Мы с Юрой жили в ипотечной «двушке». Ипотеку платили вместе, но первоначальный взнос был полностью моим. Мою же наследную квартиру от бабушки я успешно сдавала приличным людям, а все деньги от аренды шли на досрочное погашение нашего жилищного кредита.
Моя свекровь, ютившаяся в тесной «однушке» на глухой окраине, этот факт пережить не могла. Она годами спала и видела, как царственно переезжает в мои просторные комнаты в историческом центре, навсегда покинув свою панельную конуру. Сначала она действовала намеками, о том, что квартиранты непременно испортят антикварный паркет, а потом перешла в наступление и начала регулярно упрекать меня в высокомерии. По ее логике, сам факт владения квадратными метрами в престижном районе делал меня заносчивой гордячкой, не уважающей простые семейные ценности.
Месяц назад мы отмечали день рождения золовки. Было шумно, гости курсировали между гостиной и лоджией. В какой-то момент соседка по столу напротив попросила принести чистый фужер. Я сидела с краю, мне было несложно.
Подойдя к кухне, я услышала голоса. Дверь была приоткрыта. Инга Юрьевна, слегка захмелевшая и оттого потерявшая свою обычную лисью осторожность, вещала громким, назидательным шепотом.
— Юрочка, ты не понимаешь женскую природу, — поучала свекровь, звеня посудой. — Чтобы сделать человека зависимым, надо сделать его нищим. Понимаешь? Пока у твоей Катьки есть эта хата за душой, у неё всегда будет своё мнение. И выбор будет. Лиши её этой подушки безопасности — и станет шелковой. Будет в рот тебе смотреть!
— Мам, ну как я её лишу? — бубнил Юра. — Это же её наследство.
— Головой думай! — шипела мать. — Убеди продать! Деньги вложишь в стройку коммерческого объекта, но оформляй на своё имя. И бизнес будет, и меня, наконец-то, в нормальные условия перевезёте: купишь мне однушку, а свою я буду сдавать — хоть какая-то польза, не чужие же люди. Главное — выбить у неё почву из-под ног!
Я спокойно стояла в коридоре. Никакой дрожи в руках, никаких слез обиды. Я видела слишком много дорожных аферистов, чтобы падать в обморок от семейных заговоров. Лишь легкая ухмылка тронула губы. Я всегда знала, что Инга Юрьевна дама наглая, моментально считывающая чужие слабости, но такой откровенной стратегии даже я не ожидала. Я уверенно шагнула на кухню.
При виде меня свекровь мгновенно замолчала, суетливо протирая и без того чистый стол. Я сделала вид, что абсолютно ничего не слышала, взяла с полки фужер и вернулась к гостям.
Весь следующий месяц Юра вел себя как карикатурный делец. Он стал пафосным, смотрел поверх моей головы и постоянно заводил разговоры о «нашем великом будущем». Он не слушал моих ответов, перебивал и сыпал заученными фразами из дешевых курсов по успешному успеху.
***
Развязка наступила под конец зимы. На семейный ужин неожиданно заехала Инга Юрьевна — как выяснилось, Юра сам её пригласил, даже не спросив меня. И словно по заказу в тот же вечер, возвращаясь из командировки, заглянул ко мне мой дядя Борис — с пакетом сувениров, со стойким иммунитетом к чужим понтам и полным отсутствием пиетета перед ними.
Юра сидел во главе стола, раскинув руки, как хозяин жизни. Инга Юрьевна смотрела на него с нескрываемым обожанием.
— Катюша, — начал Юра, отодвигая тарелку. Тон его был вальяжным. — Я тут все обдумал. Нам пора двигаться дальше. Твоя квартира в центре используется нерационально. Эти копейки с аренды — курам на смех. Мы ее продаем.
— Вот как? — я приподняла бровь, аккуратно складывая салфетку. — И что же мы будем делать с деньгами?
— Я нашел отличный вариант для строительства ангара под сдачу! — гордо заявил муж. — Оформим на меня, как на индивидуального предпринимателя. Я хочу сделать для нашей семьи непоправимую пользу, Катя. Тебе больше не придется мотаться по поездам, заживем как короли. Да и маму перевезем поближе.
Инга Юрьевна активно закивала, вступая в игру.
— Да, Катенька! Это очень мудрое решение, — слащавым голосом пропела свекровь. — Юрочка так о тебе заботится. А я вот решила вмешаться в ситуацию исключительно по линии родственного участия. В целях заботы о вашем финансовом росте. Нужно доверять мужу, он же голова! — продолжила щебетать свекровь.
Дядя Борис, до этого молча жевавший салат, вдруг хмыкнул.
— Знаешь, Юра, — прогудел Борис, неторопливо вытирая усы, — ты сейчас мне одного знакомого напомнил. Вот решил он, понимаешь, «статус в семье» приподнять: чтоб дома его уважали, а жена — желательно — зависела. Ну, чтобы, так сказать, собственное мнение у неё было по расписанию и строго по согласованию.
Говорит ей: «Давай твою машину продадим, деньги мне на бизнес пустим, а я тебя буду на работу возить». Жена машину продала, бизнес мужа прогорел в первый же месяц, а теперь оба ездят на автобусе. Только вот жена с ним развелась, и алименты на двоих детей он платит с зарплаты грузчика. Бизнесмен, елки-палки.
Юра нервно дернул плечом. Шутка явно пришлась не по вкусу.
— При чем тут это, Борис Николаевич? — надменно процедил муж. — У меня четкий бизнес-план. Катя просто не мыслит стратегически.
Я посмотрела на них. На Юру, который был уверен в своей гениальности. На Ингу Юрьевну, уже мысленно расставляющую свою мебель в моей бабушкиной гостиной.
— Плана не будет, Юра, — спокойно сказала я. — Квартиру я продавать не собираюсь.
— Что значит не собираешься?! — Юра стукнул ладонью по столу. — Ты эгоистка! Ты не думаешь о нашей семье! Я же ради нас стараюсь, я забочусь о нас до потери сознания, а ты уперлась в свои метры!
— Ты хочешь сделать меня нищей, чтобы я стала покорной, — жестко отчеканила я, глядя прямо в бегающие глаза свекрови. — Именно так вы обсуждали это на дне рождения месяц назад на кухне. Слово в слово. «Выбить почву из-под ног», верно, Инга Юрьевна? А заодно и свои жилищные условия за мой счет улучшить.
Свекровь замерла. Она попыталась что-то сказать, но выдавила лишь невнятный писк.
— Ты подслушивала?! — возмутился Юра, пытаясь перехватить инициативу.
— Я случайно услышала. — А теперь послушай меня, Юра. Внимательно. Я выходила замуж за совершенно другого человека. Ты всегда был внимательным, любящим, заботливым. Мы все решали вместе. Но как только твоя мама зачастила к нам в дом, тебя будто подменили. Ты стал чужим, высокомерным, а теперь еще и пытаешься провернуть за моей спиной аферу, чтобы лишить меня моего же имущества. И все это под ее диктовку.
Я выдержала паузу, давая словам осесть в комнате.
— Уважение не покупается путем продажи моего имущества. И я не позволю разрушать нашу семью. Поэтому выбор мы будем делать прямо сейчас, — я указала рукой на дверь. — Либо ты сейчас же вспоминаешь, что ты мой муж, а не мамин проект по улучшению ее жилищных условий, либо в коридоре тебя ждут два чемодана, которые я собрала на всякий случай. Выбирай, Юра. Либо я и наша с тобой семья, либо твоя мама и ее интриги.
Инга Юрьевна побагровела.
— Да как ты смеешь! Юрочка, сынок, ты слышишь, как она с матерью разговаривает?! Собирайся, мы уходим от этой змеи! Пусть подавится своими метрами!
Юра сидел неподвижно. В его глазах отражалась сложная внутренняя борьба. Спесь слетела с него моментально. Он переводил взгляд с моего спокойного, непреклонного лица на искаженное злобой лицо матери. Внезапно до него, кажется, дошел весь ужас ситуации и то, как низко он опустился, пойдя на поводу у чужой жадности.
— Мама, замолчи, — вдруг тихо, но очень твердо сказал Юра.
Инга Юрьевна осеклась, не веря своим ушам.
— Что ты сказал?!
— Я сказал: хватит! — Юра резко поднялся из-за стола. Голос его окреп, в нем зазвучал металл, которого я давно не слышала. — Прекрати постоянно жужжать мне про Катю. Прекрати лезть в нашу жизнь и стравливать нас! Это моя жена, и я чуть не разрушил свой брак из-за твоих безумных идей и твоей зависти.
— Юрочка… — попыталась всхлипнуть свекровь, привычно давя на жалость.
— Больше, чтобы я ни слова не слышал о Катиной квартире, — отрезал Юра. — И вообще, не смей больше лезть в нашу семью. Нам нужно остыть и подумать, как жить дальше. Без твоих советов.
Он достал из кармана телефон и быстро набрал номер.
— Алло, такси? Да, на адрес… — Юра продиктовал наш адрес. — Подача ближайшая.
Он сбросил вызов и посмотрел на растерянную мать.
— Одевайся, мама. Машина будет через пять минут. Я провожу тебя до такси.
Инга Юрьевна поняв, что спектакль окончен не в ее пользу, молча пошла в прихожую. Юра помог ей надеть пальто, открыл дверь и, даже не обернувшись на меня, вывел мать на лестничную клетку. Щелкнул замок.
Дядя Борис, до этого с интересом наблюдавший за сценой, отпил чай и довольно крякнул.
— А парень-то, оказывается, не совсем безнадежен. Молодец, Катерина. Правильная терапия.
Юра вернулся минут через десять. Он стоял в коридоре, опустив плечи, и выглядел очень виноватым. Мы проговорили до глубокой ночи. Ему было стыдно, мне — больно, но этот разговор был необходим как воздух.
С тех пор прошло полгода. Мы не развелись. Тот вечер стал холодным душем, который спас наш брак. Юра действительно осознал, к чему могла привести его слабость, и с тех пор его отношение ко мне стало прежним — тем самым, за которое я его когда-то полюбила. Инга Юрьевна у нас больше не появляется. С сыном она общается изредка и только по телефону, а о переезде в центр даже не заикается — Юра жестко пресекает любые попытки обсудить наше имущество. Бабушкину «двушку» я продолжаю сдавать, и деньги исправно идут на досрочное погашение нашей общей ипотеки.
Жизнь — отличный учитель. И вот что я хочу сказать: никогда не позволяйте другим людям, даже самым близким родственникам, распоряжаться вашей жизнью и ресурсами. Но иногда, чтобы спасти семью, нужно не рубить с плеча, а дать человеку шанс увидеть правду и сделать правильный выбор. Защищайте свои границы. И всегда помните, что собственный запасной аэродром — это не гордыня. Это ваша свобода, которая позволяет вам строить отношения на равных, а не из страха остаться на улице.
