Я закрыла глаза, когда самолет начал набирать высоту. Пальцы сами сжались на подлокотниках — белые костяшки, влажные ладони. Аэрофобия называется. Если бы рядом сидел Дима, он бы накрыл мою руку своей. Тогда легче.
Но Дмитрий остался в Москве. Какие-то переговоры, сдача проекта — что-то важное для карьеры. Для нашей общей карьеры, как он сказал. Мы собирались пожениться.
Я познакомилась с ним на Дне рождения общего друга, в кафе. Канун Нового года. Елка моргала разноцветными огоньками, из динамиков лилась АББА. Мы были молоды, симпатичны друг другу. Влюбились быстро. Стали жить вместе в моей двухкомнатной квартире.
Не хватало только одного — ребенка. Мы оба хотели. Но беременность не наступала. Врачи разводили руками: здоровы оба, ждите. Старенький доктор посоветовал уповать на Всевышнего.
Я и уповала. Молилась Матронушке, Скоропослушнице, Ксении Петербургской. Каждый день. Кто-то же должен был помочь.
Две недели в Сочи пролетели незаметно. Море, солнце, отдых. На вторые сутки обнаружила сбой — списала на стресс и смену климата. Не подумала о беременности. Вернулась загорелая, отдохнувшая. Дима встретил в аэропорту.
Работа закрутила сразу. Накопилась куча дел за мое отсутствие — корпоративная этика распространялась только на вечеринки, видимо. О тесте вспомнила только через две недели, когда меня вырвало утром во время чистки зубов.
Тест оказался положительным.
Я стояла в ванной, держала в руках полоску с двумя линиями. Сердце билось где-то в горле. Кто-то услышал. Кто-то помог.
Вечером накрыла стол, зажгла свечи. Упаковала тест в красивую коробочку, положила рядом с тарелкой Димы. Представляла, как он обрадуется. Закружит меня на руках, расцелует.
Дмитрий пришел с работы усталый. Сел за стол, посмотрел на коробочку.
— Это что?
Голос ровный. Без улыбки.
— Мой тест, — я улыбнулась широко, не сдержалась. — Ты скоро станешь папой.
Он открыл коробку, достал тест. Молчал. Я ждала. Считала секунды.
— Уверена? — спросил он наконец.
— В чем?
— Что это мой ребенок.
Я похолодела. В сериалах видела такое, но в жизни все оказалось по-другому. Не знала, как реагировать.
— Ну а чей же еще?
— Не знаю. Может, спасатель на пляже приглянулся. Или кто там еще. Ты девушка эффектная.
Я смотрела на него. Думала, шутит. Сейчас улыбнется.
Не улыбнулся.
— Ты серьезно?
— Серьезней некуда. У нас с тобой не получалось два года. Ты уезжаешь на две недели и возвращаешься беременная. Что я должен думать?
Я хотела объяснить про сроки, задержки, всю эту женскую ерунду. Но посмотрела в его лицо — бесстрастное, каменное — и поняла: не поверит.
— Можем сделать тест ДНК, — продолжил Дмитрий. — Хотя не думаю, что это что-то изменит. Это не мой ребенок.
Я встала из-за стола. Пошла в прихожую, достала большую сумку. Вернулась, поставила у его ног.
— Собирайся.
Он поднял глаза.
— Что?
— Уходи. Ты же этого хочешь?
Мой голос звучал ровно. Хотя внутри хотелось зарыдать. Засунуть эту коробочку с тестом ему прямо в глотку.
— Ты серьезно? — переспросил Дима.
— Ты же серьезно. И я тоже. Мы оба серьезные люди. Так что отваливай, генетик… — я не сдержалась. — Иди к маме. Пусть она тебе про сроки зачатия расскажет, раз своих мозгов не хватает.
Я ушла в спальню. Легла на кровать в чем была, даже тапочки не сняла. Смотрела в потолок. Не плакала. Просто лежала. Микро-шок, наверное.
Любимый человек оказался совсем не тем, кем я его считала. Хорошо хоть до свадьбы выяснилось.
Дмитрий остался сидеть за столом. Думал, наверное. Он привык, что его мнение — истина. На работе к нему прислушивались, советам следовали. Должность получил недавно — вожделенную. А я раньше слушала его безоговорочно.
Время шло. Из спальни никто не выходил. Раньше мы не ссорились больше двух минут. Сейчас каждый считал себя правым.
Я услышала, как он собирает вещи. Дверь хлопнула. Тишина.
Прошло четыре года.
Я шла по улице, держала Максима за руку. Мы оба ели эскимо. Максим откусывал маленькими кусочками, чтобы не заболело горло. Я научила его так есть.
— Вы куда?
Я обернулась. Дмитрий стоял в двух шагах. Тоже с эскимо в руке. Смотрел на меня. На Максима.
— Домой, — ответила я.
Мы пошли рядом. Молча. Доели мороженое, выбросили палочки в урну почти одновременно.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально.
— Максим?
— Да.
Пауза. Шаги по асфальту.
— Я женился, — сказал Дмитрий. — После нас. На Ольге.
— Знаю.
— Разводимся, наверное.
Я посмотрела на него. Он постарел. Или просто устал.
— Она не хотела детей, — продолжил он. — Я случайно нашел противозачаточные. Она все время врала. А я… — он замолчал. — Я был идиотом. С тобой.
Максим отпустил мою руку, побежал к качелям. Мы остановились.
— Он похож на меня, — тихо сказал Дмитрий. — Совсем маленького. Уши оттопыренные. Меня в садике дразнили.
— Его тоже дразнят.
— Прости, — он посмотрел мне в глаза. — Я был неправ. Очень неправ.
Я молчала. Смотрела, как Максим раскачивается на качелях. Ветер трепал мои волосы.
— Мы оба многое поняли, — сказала я наконец.
— Можно… — он запнулся. — Можно я буду видеться с ним? Я хочу быть отцом. Настоящим.
Я подумала. Посмотрела на сына. На Дмитрия.
— Приходи в субботу. Поговорим.
Он пришел в субботу. Принес игрушки. Максим сначала прятался за меня, потом вышел. Они сидели на полу, строили башню из кубиков.
Вечером, когда Максим заснул, мы говорили. Долго. Дмитрий рассказывал про Ольгу, про работу, про то, как понял свою ошибку. Я слушала. Пила чай. Чашка теплая в руках.
— Я не прошу вернуть все назад, — сказал он. — Я понимаю, что не имею права. Но я хочу исправить хотя бы то, что могу. Быть отцом Максиму. Если ты позволишь.
Я смотрела в окно. Темнота за стеклом. Отражение комнаты.
— Та-а-ак, — протянула я. — Давай попробуем. Но медленно. Максим должен привыкнуть.
Он кивнул.
— Спасибо.
Дмитрий разводился с Ольгой три месяца. Приходил к нам каждую субботу. Играл с Максимом. Читал ему книжки. Водил в парк.
Максим привык. Стал называть его папой.
Однажды вечером Дима задержался после того, как уложил сына спать.
— Марина, — он сидел на кухне, смотрел в чашку. — Я знаю, что не заслуживаю. Но я люблю тебя. Всегда любил. Я был трусом. Испугался ответственности, придумал себе оправдание.
Я молчала.
— Можем ли мы… попробовать снова?
Я смотрела на него. Вспоминала тот вечер четыре года назад. Коробочку с тестом. Холодное лицо. Слова про спасателя.
Но вспоминала и Максима. Как он смеется, когда Дима подкидывает его вверх. Как спрашивает: «Папа завтра придет?»
— Ну-у-у, — протянула я. — Не знаю.
— Я понимаю, — он встал. — Извини. Рано еще.
Он ушел. Я осталась сидеть на кухне. Чай остыл в чашке.
Прошло еще полгода. Дмитрий приходил. Был терпелив. Не давил. Просто был рядом.
Однажды Максим заболел. Высокая температура, я не могла сбить. Позвонила Диме в панике. Он примчался через двадцать минут. Вызвал врача. Сидел с нами всю ночь.
Утром, когда температура спала, Максим уснул. Мы сидели на кухне. Я положила голову на стол. Устала.
Дмитрий накрыл мою руку своей.
— Ты не одна, — сказал он тихо. — Я здесь.
Я подняла голову. Посмотрела на него.
— Я боюсь, — призналась я. — Боюсь снова поверить. А вдруг опять…
— Не будет «опять», — он сжал мою руку. — Я вырос. Понял, что главное. Ты и Максим — вот что главное.
Я молчала. Потом кивнула.
— Попробуем, — сказала я. — Но медленно.
Он улыбнулся. Впервые за все это время — по-настоящему.
Мы поженились через год. Тихо, без пышной свадьбы. Максим был на церемонии. Держал кольца.
Дмитрий переехал к нам. Вернулся в ту же квартиру, из которой ушел пять лет назад. Но все было по-другому. Мы были другими.
Он научился слушать. Я научилась говорить прямо, не скрывать чувства. Мы научились быть семьей.
Максим пошел в школу. Дмитрий водил его на секцию карате. Говорил: «Пусть научится защищаться. И защищать тех, кого любит.»
Вечерами мы сидели втроем на диване. Смотрели мультики. Пили чай. Максим засыпал между нами.
Однажды Дима сказал:
— Я дал себе слово. Вырастить из него настоящего мужчину. Который умеет признавать ошибки и исправлять их.
— У тебя получится, — ответила я.
Он посмотрел на меня.
— У нас получится.
Я кивнула. Взяла его за руку.
Да. У нас получится.
Сейчас, когда я вспоминаю тот вечер с тестом в коробочке, мне не больно. Просто странно. Будто это было с другими людьми.
Мы прошли длинный путь. Расставались. Жили врозь. Страдали. Но нашли дорогу друг к другу снова.
Дмитрий исправил свою ошибку. Стал отцом, которого заслуживает Максим. Стал мужем, которого заслуживаю я.
А я научилась прощать. Не ради него. Ради себя. Ради нашей семьи.
Иногда жизнь дает второй шанс. Главное — не упустить его.
