– Как ты можешь так говорить? – голос Сергея звучал растерянно, почти обиженно. – Мы же семья. Одна семья. А деньги… это же огромная сумма. Мама с папой всю жизнь в тесноте жили, сестра с детьми в съёмной квартире мучается. Неужели тебе сложно помочь близким?
Дина положила телефон на стол и посмотрела в окно. За стеклом осенний Петербург был серым и мокрым: дождь мелко моросил по крышам, по стёклам машин, по зонтам прохожих. В квартире было тихо – дети в школе, а она сама взяла отгул на работе, чтобы спокойно обдумать всё, что произошло за последние дни. Наследство от тёти Тамары пришло неожиданно. Очень неожиданно. Дина даже не знала, что у пожилой родственницы, с которой они виделись раз в несколько лет, были такие сбережения. Почти пятнадцать миллионов рублей – сумма, от которой у Дины перехватило дыхание, когда нотариус зачитал завещание.
Она не собиралась никому рассказывать сразу. Хотела сначала прийти в себя, посоветоваться с Сергеем, решить, как лучше распорядиться деньгами. Может, закрыть ипотеку, может, отложить на учёбу детям, может, наконец-то съездить всей семьёй в нормальный отпуск, а не на дачу к его родителям. Но Сергей узнал первым – каким-то образом мать позвонила ему ещё до того, как Дина успела открыть рот.
И вот теперь этот разговор.
– Сергей, – Дина постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Это наследство оставила мне тётя Тамара. Мне лично. Не нам, не твоим родителям, не твоей сестре. Мне. Я её ближайшая родственница по линии мамы. И я имею полное право решать, что с этими деньгами делать.
– Я понимаю, – Сергей вздохнул. – Но ты же знаешь, как тяжело маме с папой. Пенсия маленькая, здоровье шалит. А Лена… она одна с двумя детьми, бывший муж алименты не платит. Если бы хоть немного помочь…
Дина закрыла глаза. Она любила Сергея. Правда любила. Семнадцать лет вместе, двое детей, общая ипотека, общие радости и трудности. Он был хорошим мужем – надёжным, заботливым, никогда не повышал голос. Но когда дело касалось его семьи, он становился другим. Мягким. Слишком мягким. Будто боялся обидеть мать одним неосторожным словом.
– Сергей, – повторила она, стараясь не сорваться. – Мы сами едва сводим концы с концами. Ипотека висит, машина старая, детям на дополнительные занятия деньги нужны. Я не против помогать, но не за счёт моего наследства. Это не наши общие деньги. Это мои.
В трубке повисла пауза.
– Ладно, – наконец сказал он. – Поговорим вечером. Я скоро буду.
Дина положила трубку и долго сидела неподвижно. В голове крутилась одна мысль: почему он не сказал «хорошо, это твоё решение, я поддержу»? Почему сразу начал уговаривать за других?
Вечером Сергей пришёл уставший, как всегда в последние месяцы – работа в строительной фирме выматывала. Дина уже накрыла на стол, дети делали уроки в своей комнате. Она ждала подходящего момента, но разговор начался сам собой.
– Ну что, подумала? – спросил он тихо, когда они остались на кухне вдвоём.
Дина повернулась к нему.
– Подумала. И решение не изменилось. Эти деньги – мои. Я хочу закрыть ипотеку, чтобы мы наконец-то вздохнули свободно. Остальное – на образование детям. Может, ещё на ремонт. Но не на твоих родственников.
Сергей посмотрел на неё долгим взглядом.
– Дина, ты серьёзно? Ты же знаешь, как мама переживает. Она сегодня весь день звонила, что мы могли бы помочь. Хотя бы Лене на квартиру.
– Сергей, – Дина почувствовала, как внутри всё сжимается. – А когда твоя сестра в прошлый раз помогла нам? Когда мы с ипотекой мучились, когда дети болели, когда машина сломалась? Она хоть раз предложила помощь? Или твои родители?
Он отвёл взгляд.
– Это разные вещи. Они же старше. Им тяжелее.
– А нам легко? – голос Дины дрогнул. – Я работаю на двух работах, чтобы дети в нормальной школе учились, чтобы на кружки хватало. Ты тоже пашешь. И теперь, когда у меня наконец-то появилась возможность облегчить нашу жизнь, ты хочешь отдать всё твоей родне?
– Не всё, – тихо сказал он. – Хотя бы часть. Ну миллион-два. Это же не так много для тебя теперь.
Дина замерла. Вот оно. Он всё-таки сказал это вслух.
– Нет, – ответила она твёрдо. – Ни рубля. Это моё наследство. И я сама решу, что с ним делать.
Сергей молчал. Потом встал и вышел из кухни. Дина услышала, как хлопнула дверь балкона. Он курил там, когда нервничал. Она осталась сидеть за столом, глядя на остывший ужин.
На следующий день началось настоящее. Звонила свекровь.
– Диночка, здравствуй, – голос у неё был сладкий, как всегда, когда она чего-то хотела. – Слышала, у тебя радость большая. Наследство от тёти Тамары. Хорошая была женщина, царствие ей небесное.
– Здравствуйте, Валентина Петровна, – Дина постаралась говорить ровно.
– Вот я и подумала… Мы же семья. Сергей говорил, ты хочешь ипотеку закрыть. Это правильно, конечно. Но если немного останется… Леночке бы помочь. Она одна с детьми, тяжело ей.
Дина сжала телефон пальцами.
– Валентина Петровна, это моё наследство. Я уже решила, на что потрачу.
– Ну как же так? – свекровь явно не ожидала отказа. – Мы же не чужие. Сергей – мой сын, вы – моя семья. А семья должна делиться.
– Семья должна уважать чужие решения, – ответила Дина и сама удивилась твёрдости своего голоса.
Повисла пауза.
– Ты что, серьёзно? – наконец спросила свекровь. – Даже Сергею ничего не дашь?
– Сергею – это одно. Но его семье – нет.
– Я поговорю с сыном, – холодно сказала Валентина Петровна и положила трубку.
Дина выдохнула. Руки дрожали. Она знала, что это только начало.
Вечером Сергей пришёл мрачный.
– Мама звонила, – сказал он сразу. – Она расстроена.
– Я заметила, – Дина поставила перед ним тарелку с ужином.
– Дин, ну почему ты такая упрямая? – он смотрел на неё почти умоляюще. – Это же не навсегда. Просто помочь. Потом мы сами будем жить лучше.
– Сергей, – она села напротив. – Ты понимаешь, что просишь меня отдать то, что досталось мне по праву, людям, которые никогда не считали меня своей? Твоя мама до сих пор называет меня «невесткой», будто я чужая. Твоя сестра на свадьбе даже подарок не подарила – сказала, что «денег нет». А теперь, когда у меня появились деньги, я сразу стала «семьёй»?
Он молчал.
– Я не против помочь, – продолжила Дина тише. – Но не так. Не потому, что они потребовали. И не за счёт будущего наших детей.
Сергей отодвинул тарелку.
– Ты думаешь только о себе, – сказал он тихо.
Дина посмотрела на него, и в груди что-то болезненно сжалось.
– А ты – только о своей маме.
Они сидели молча. Потом Сергей встал и ушёл в комнату. Дина осталась одна.
На следующий день позвонила сестра Сергея, Лена.
– Дина, привет, – голос у неё был бодрый, почти радостный. – Слышала про наследство. Поздравляю! Слушай, я тут подумала… У меня с квартирой совсем плохо. Хозяйка поднимает плату. Если бы ты могла немного помочь… Хотя бы на первоначальный взнос. Я потом отдам, честно.
Дина закрыла глаза.
– Лена, я уже всё решила. Деньги пойдут на нашу семью. На детей, на ипотеку.
– Ну ты чего? – Лена явно не ожидала отказа. – Мы же родственники. Сергей не против, он мне сам говорил, что вы поможете.
Дина замерла.
– Когда он тебе это говорил?
– Вчера вечером. Сказал, что поговорит с тобой ещё раз. Что ты передумаешь.
Дина положила трубку, не прощаясь. Сердце колотилось. Сергей говорил с сестрой за её спиной?
Она пошла в комнату, где он смотрел телевизор.
– Ты обещал Лене деньги? – спросила прямо.
Сергей вздрогнул.
– Я… просто сказал, что поговорю с тобой.
– То есть ты уже решил за меня?
– Дина, ну хватит. Ты ведёшь себя так, будто мы враги.
– А ты ведёшь себя так, будто мои деньги – общие, а твоё мнение важнее моего.
Он встал.
– Потому что мы семья! И семья решает вместе!
– Нет, Сергей, – Дина посмотрела ему в глаза. – Это моё наследство. И я решаю одна.
Он хотел что-то сказать, но телефон в кармане завибрировал. Сергей посмотрел на экран и вышел на балкон.
Дина осталась стоять посреди комнаты. В голове крутилась одна мысль: а что, если он не остановится? Что, если давление будет только нарастать?
Вечером того же дня раздался звонок в дверь. Дина открыла и увидела на пороге свекровь с большим пакетом в руках.
– Валентина Петровна? – удивилась она. – Вы как здесь?
– Решила заехать, – свекровь прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. – Пирогов напекла. И поговорить надо.
Дина вздохнула про себя. Похоже, разговор только начинался.
Они сидели на кухне. Свекровь аккуратно разложила пироги, налила себе чаю.
– Диночка, – начала MR она мягко. – Я всё понимаю. Наследство – дело святое. Но семья – это семья. Сергей мой сын, а ты моя невестка. Мы же не чужие.
– Валентина Петровна, – Дина старалась говорить спокойно. – Я уже всё решила.
– А Сергей решил по-другому, – свекровь посмотрела на неё внимательно. – Он мне сказал, что хочет помочь сестре. И родителям. Это же правильно – помогать близким.
Дина почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Он вам сказал, что я соглашусь?
– Он сказал, что поговорит с тобой по-хорошему. Что ты поймёшь.
Дина молчала. Свекровь продолжала:
– Ты же хорошая жена. Послушная. Сергей говорил, вы всегда вместе решаете.
Дина подняла глаза.
– Валентина Петровна, я не собираюсь отдавать мои деньги вашей семье. Ни копейки.
Свекровь замерла. Потом медленно поставила чашку.
– Ты серьёзно? Даже Сергею ничего не дашь?
– Сергею – это другое. Но не вам. Не Лене.
– Ну и ну, – свекровь покачала головой. – Вот так значит. А я-то думала, ты за семью.
Она встала, собрала пакет.
– Пироги оставлю. Детям. А с Сергеем я ещё поговорю. По серьёзному.
Когда дверь за свекровью закрылась, Дина долго стояла в коридоре. Она понимала: это ещё не конец. Давление будет только усиливаться. И самое страшное – Сергей был на их стороне.
Ночью она не спала. Лежала рядом с мужем, который мирно посапывал, и думала: как далеко он готов зайти? И что будет, если она не сдастся?
Наутро Сергей ушёл на работу рано, даже не поцеловав её на прощание. А через час позвонила Лена.
– Дина, мама рассказала, – голос у неё был уже не бодрый, а обиженный. – Ты что, правда ничего не дашь? Даже мне на детей?
– Лена, – Дина устало вздохнула. – Я уже всё сказала.
– Сергей говорил, что ты согласишься. Он обещал.
Дина положила трубку. Сердце колотилось. Обещал? За её спиной?
Вечером того же дня Сергей пришёл не один. С ним была мать.
– Нам нужно серьёзно поговорить, – сказал он, когда они втроём сели в гостиной.
Дина посмотрела на него и поняла: это уже не просьба. Это ультиматум.
Но она даже не представляла, насколько далеко зайдёт этот разговор…
– Нам нужно серьёзно поговорить, – повторил Сергей, садясь на диван рядом с матерью.
Дина стояла в дверях гостиной, чувствуя, как внутри всё напряглось. Дети были у бабушки – её мамы, она специально отвезла их туда после обеда, предчувствуя, что вечер будет тяжёлым. Валентина Петровна сидела прямо, с прямой спиной, как всегда, когда чувствовала себя правой. В руках у неё была сумочка, которую она крепко сжимала, словно это был щит.
– Хорошо, – тихо сказала Дина, садясь в кресло напротив. – Говорите.
Сергей посмотрел на мать, потом на жену.
– Дина, мы с мамой весь день обсуждали это. Ты же понимаешь, что ситуация непростая. Деньги большие. И… мы решили, что часть нужно отдать семье.
Дина медленно подняла глаза.
– Мы решили? – переспросила она. – Или ты решил вместе с мамой?
Валентина Петровна кашлянула.
– Диночка, не надо так. Сергей – мой сын, он мне всё рассказал. Ты упрямишься, а это неправильно. Семья должна быть вместе в таких делах.
– Валентина Петровна, – Дина старалась говорить ровно, хотя голос слегка дрожал. – Это не семейные деньги. Это моё личное наследство. От тёти Тамары, которая даже не была вашей родственницей.
– Но ты вышла замуж за Сергея, – мягко, но настойчиво сказала свекровь. – Стала частью нашей семьи. А в нашей семье всегда делились. Когда Сергей, помнишь, как мы вам помогали, когда вы ипотеку брали? Мы же отдавали последние.
Дина почувствовала, как щёки горят. Помогали? Пару раз давали мелкие суммы, которые потом месяцами вспоминали при каждом удобном случае.
– Я помню, – ответила она. – И благодарна. Но это было ваше решение. А теперь вы требуете от меня.
Сергей наклонился вперёд.
– Дина, никто не требует. Просто просим. Мама права. Лене действительно тяжело. Она одна с детьми, квартира съёмная, работа нестабильная. Если дать ей хотя бы на первоначальный взнос – миллионов пять-шесть – она сможет купить что-то своё. А родителям – на ремонт и на лечение. Папе операцию надо делать, ты знаешь.
Дина посмотрела на мужа. В его глазах была смесь мольбы и усталости. Он выглядел искренне расстроенным, будто это его лично задевало больше всего.
– Сергей, – она помолчала, подбирая слова. – А если бы наследство досталось тебе? Ты бы так же легко отдал его моей маме? Или моим сёстрам?
Он отвёл взгляд.
– Это другое.
– Почему другое? – тихо спросила Дина. – Потому что это мои деньги?
Валентина Петровна вмешалась:
– Диночка, ты молодая ещё, не понимаешь. Деньги – они приходят и уходят. А семья остаётся. Если сейчас не помочь, потом совесть замучает.
Дина почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Совесть? У неё?
– Валентина Петровна, – сказала она, глядя прямо на свекровь. – А когда моя мама болела, и мы с Сергеем едва на лекарства наскребали, ваша совесть не мучила? Вы тогда сказали: «Сами справитесь, вы молодые».
Свекровь поджала губы.
– То было другое время. Мы сами еле сводили концы.
– А теперь наше время, – ответила Дина. – И мы тоже сводим концы. Ипотека, дети, учёба. Я хочу закрыть долг, чтобы мы наконец-то жили спокойно. Чтобы дети могли учиться в хорошем вузе, без кредитов. Это моё право.
Сергей вздохнул.
– Дина, ты эгоистка. Честное слово. Мы же не всё просим. Хотя бы половину.
– Половину? – Дина вскинула брови. – Сначала миллион-два, теперь половину?
– Ну… мама посчитала, – Сергей смутился. – Если разделить по-честному…
Валентина Петровна кивнула.
– Да, посчитала. Лене – пять, нам с папой – три на лечение и ремонт, Сергею – на машину новую, вам с детьми – остальное. Справедливо.
Дина медленно встала. Ноги были ватными, но она держалась.
– Вы посчитали мои деньги? – спросила она тихо. – Без меня?
Сергей тоже встал.
– Дина, ну хватит драматизировать. Мы просто хотим, чтобы всем было хорошо.
– А мне плохо, – сказала она. – Мне плохо от того, что мой муж обсуждает мои деньги за моей спиной. С матерью, с сестрой. Обещает им. А ко мне приходит с готовым решением.
– Потому что ты не слушаешь! – вдруг повысил голос Сергей. – Я тебе сколько раз говорил по-хорошему, а ты упёрлась!
Валентина Петровна положила руку сыну на плечо.
– Сереж, не кричи. Диночка поймёт.
Но Дина уже не слушала. Она пошла в коридор, взяла куртку.
– Куда ты? – спросил Сергей.
– Прогуляться. Подумать.
– Дина, вернись! Мы не закончили!
Она вышла, хлопнув дверью. Дождь всё ещё моросил, но ей было всё равно. Она шла по мокрым улицам, не разбирая дороги, пока не оказалась в маленьком кафе недалеко от дома. Заказала чай и села у окна.
Телефон вибрировал – Сергей звонил. Она не брала трубку. Потом пришло сообщение: «Вернись, пожалуйста. Давай поговорим нормально».
Дина сидела и думала. Семнадцать лет. Двое детей. Общая жизнь. И вот теперь – из-за денег – всё рушится. Она не ожидала от Сергея такого. Он всегда был мягким, уступчивым. Но когда мать давила, он становился её продолжением.
Через час она вернулась. В квартире было тихо. Валентина Петровна ушла, Сергей сидел на кухне, допивая чай.
– Прости, – сказал он сразу. – Я сорвался.
Дина села напротив.
– Сергей, – начала она тихо. – Я люблю тебя. Правда. Но если ты сейчас выберешь сторону матери против меня – это будет конец.
Он посмотрел на неё испуганно.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что если ты продолжишь давить – я уйду. С детьми. И деньги заберу с собой. Они мои по закону.
Сергей побледнел.
– Дина… ты серьёзно?
– Абсолютно.
Он молчал долго. Потом кивнул.
– Ладно. Я поговорю с мамой. Скажу, что ничего не будет.
Дина выдохнула. Кажется, пронесло.
Но на следующий день всё началось заново.
Утром позвонила Лена.
– Дина, Сергей сказал, что ты опять отказываешься, – голос у неё был плачущий. – Как ты можешь? У меня дети! Они в съёмной квартире, в плохом районе! Ты же теперь богатая!
– Лена, – Дина старалась говорить спокойно. – Я не богатая. У меня просто появилась возможность решить свои проблемы.
– А мы тебе не семья? – Лена уже кричала. – Сергей обещал!
– Сергей ошибся, – ответила Дина и положила трубку.
Потом звонила Валентина Петровна. Долго убеждала, плакала в трубку, вспоминала, как растила Сергея одна после смерти мужа (хотя муж умер, когда Сергею было двадцать пять).
Дина слушала и молчала. Потом просто отключала телефон.
Вечером Сергей пришёл злой.
– Мама весь день в слезах, – сказал он. – Лена тоже. Ты их довела.
– Я? – Дина удивлённо посмотрела на него. – А ты им сказал, что ничего не будет?
– Сказал, – буркнул он. – Но они не верят. Говорят, что я должен настоять.
– Настоять? – Дина почувствовала холод внутри. – То есть заставить меня?
Сергей сел за стол.
– Дина, может, всё-таки подумай. Хотя бы Лене. Она правда в беде.
– Сергей, – она села напротив. – Ты слышишь себя? Ты просишь меня отдать мои деньги человеку, который за все годы ни разу не помог нам. Ни разу.
– Она не могла, – защищал он. – У неё самой проблемы.
– А у нас не было?
Они снова поссорились. На этот раз громче. Дина ушла спать в детскую, к сыну. Лежала и слушала, как дочь в соседней комнате ворочается – видимо, слышала всё.
Наутро Сергей ушёл на работу молча. Дина отвезла детей в школу, потом поехала к нотариусу – уточнить, как лучше оформить перевод денег на счёт, чтобы никто не мог претендовать.
Вернувшись, она увидела в почтовом ящике письмо. От Лены. Длинное, на трёх листах. О том, как тяжело растить детей одной, как бывший муж не платит, как хозяйка выгоняет. И в конце: «Если ты не поможешь, я не знаю, что сделаю. Дети на улице окажутся».
Дина прочитала и положила письмо на стол. Руки дрожали. Это уже было похоже на шантаж.
Вечером она показала письмо Сергею.
– Видишь, до чего дошло? – сказала она.
Он прочитал и нахмурился.
– Она погорячилась. Я поговорю.
– Сергей, – Дина посмотрела ему в глаза. – Это не просто просьба. Это давление. Со всех сторон. И ты в этом участвуешь.
– Я просто хочу, чтобы все были довольны, – тихо сказал он.
– А я хочу, чтобы меня уважали.
Они снова замолчали. Напряжение висело в воздухе.
Через два дня случилось то, чего Дина боялась больше всего.
Сергей пришёл с работы поздно. Лицо было усталым, но решительным.
– Дина, – сказал он сразу. – Я взял у друга юриста консультацию.
Она замерла.
– По какому вопросу?
– По наследству, – он положил на стол папку. – Оказывается, поскольку мы в браке, часть денег можно считать совместным имуществом. Если я подам в суд…
Дина почувствовала, как мир качнулся.
– Ты угрожаешь мне судом? – прошептала она.
– Не угрожаю, – он отвёл взгляд. – Просто объясняю. Если мы не найдём компромисс, может дойти до этого.
– Компромисс? – Дина рассмеялась, но смех был горький. – То есть отдать твоей семье половину моих денег?
– Не половину, – он упрямо смотрел в пол. – Часть.
Дина встала. Голос был тихий, но твёрдый.
– Сергей, если ты подашь в суд – я уйду. И заберу детей. И ты больше никогда не увидишь ни меня, ни денег.
Он побледнел.
– Дина…
– Я серьёзно, – она посмотрела ему прямо в глаза. – Это уже не просьба. Это предательство.
Сергей молчал. Потом медленно кивнул.
– Ладно. Я… я не буду.
Но Дина видела – он не уверен. Давление матери было слишком сильным.
Ночью она не спала. Лежала и думала: как же так? Человек, с которым она прожила столько лет, готов пойти против неё из-за денег?
Наутро она собрала вещи. Не все – только необходимое. Позвонила маме, попросила приютить на время.
– Что случилось, доченька? – обеспокоенно спросила мама.
– Потом расскажу, – ответила Дина.
Она оставила Сергею записку: «Мне нужно время подумать. Не ищи меня».
И ушла.
Сергей пришёл вечером и увидел пустую квартиру. Дети были с ней, вещи – тоже.
Он звонил, писал, приезжал к её маме – но Дина не отвечала.
Прошла неделя. Давление не прекращалось – Валентина Петровна звонила её маме, Лее, плакала, жаловалась.
Но Дина стояла на своём.
И вот тогда Сергей понял, что зашёл слишком далеко.
Он приехал к теще один, без предупреждения.
– Можно поговорить? – спросил он тихо.
Дина вышла в коридор.
– Говори.
– Прости меня, – сказал он. Голос дрожал. – Я был идиотом. Мама давила, Лена… я запутался. Но ты права. Это твои деньги. Твоё решение.
Дина смотрела на него молча.
– Я сказал им всем, – продолжил он. – Что ничего не будет. И что если они не прекратят – я перестану общаться.
– Правда? – спросила она.
– Правда, – он кивнул. – Я люблю тебя, Дина. Больше, чем кого бы то ни было. И не хочу терять.
Она молчала. Внутри всё ещё болело.
– Мне нужно время, – сказала наконец.
– Сколько угодно, – ответил он. – Я подожду.
Но Дина знала – это ещё не конец. Родственники не сдадутся так просто. И самое сложное испытание было впереди…
Дина стояла в коридоре маминой квартиры, глядя на Сергея. Он выглядел осунувшимся — за неделю разлуки под глазами залегли тени, борода пробивалась неровной щетиной. Таким уставшим она его видела редко. Только в те времена, когда ипотека давила особенно сильно, и они считали каждую копейку.
– Я подожду, – повторил он тихо. – Сколько нужно. Только не отталкивай меня совсем.
Дина кивнула. В горле стоял ком.
– Иди домой, Сергей. Я позвоню.
Он ушёл, не обняв её — почувствовал, что сейчас это будет лишним. Дверь закрылась, и Д24 мама вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
– Доченька, – мягко сказала она. – Ты уверена, что всё правильно делаешь?
– Уверена, мам, – ответила Дина. – Я просто устала быть удобной для всех, кроме себя.
Мама обняла её.
– Тогда держись. Ты сильная. Всегда была.
Прошла ещё неделя. Дина не торопилась возвращаться. Она много думала. Ходила с детьми в парк, гуляла по осеннему Петербургу, где листья уже почти облетели, оставляя деревья голыми и честными. Разговаривала с нотариусом, с юристом — подругой ещё со студенческих времён. Узнавала, как правильно оформить деньги, чтобы они пошли только на то, что она решит. И постепенно план созревал.
Она хотела закрыть ипотеку — это раз. Отложить на учёбу детям — это два. И ещё… ещё вложить часть в себя. Открыть небольшую онлайн-школу по дизайну интерьеров. Она всегда любила это дело, даже работала фрилансером по вечерам, когда дети засыпали. Но никогда не решалась на большее. Теперь могла.
Сергей звонил каждый день. Не давил. Просто спрашивал, как дела, как дети. Рассказывал, что сказал матери и сестре твёрдое «нет». Что больше не будет посредником.
– Они злятся, – признался он однажды. – Мама даже пару дней не разговаривала. Но я держусь. Понимаю, что был не прав.
Дина слушала и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Не сразу. Медленно.
А потом случилось то, чего она ждала с тревогой.
Валентина Петровна приехала к её маме сама. Без предупреждения. С коробкой пирожков и грустным лицом.
– Здравствуйте, Нина Ивановна, – сказала она маме Дины. – Можно Дину увидеть?
Мама посмотрела на дочь. Дина кивнула.
Они сели на кухне. Свекровь поставила коробку на стол.
– Диночка, – начала она тихо. – Я много думала. Сергей мне всё рассказал. Как ты ушла. Как он переживал.
Дина молчала.
– Я, наверное, слишком сильно давила, – продолжила Валентина Петровна. – Привыкла, что в семье всё общее. Что младшие должны слушаться старших. Но Сергей сказал… сказал, что времена изменились. И что я чуть семью не разрушила.
Голос у неё дрогнул.
– Прости меня, если можешь. Я не хотела зла. Просто… боялась за Лену. За детей её. И за себя с папой. Старость пугает.
Дина посмотрела на свекровь. Впервые видела её такой — без привычной уверенности, без напора.
– Валентина Петровна, – сказала она мягко. – Я понимаю. Правда. Но деньги — это не только деньги. Это возможность. Для моей семьи. Для детей. Я не могу раздать их всем, кто попросит.
– Я знаю теперь, – кивнула свекровь. – Сергей объяснил. И я… я приняла. Лена тоже. Она звонила вчера. Плакала. Но сказала, что справится. Работу новую нашла, получше.
Дина выдохнула. Кажется, буря утихала.
– Спасибо, что пришли, – сказала она.
– И ты прости, – повторила Валентина Петровна. – Если вернёшься к Сергею… я больше не буду вмешиваться. Обещаю. Просто хочу, чтобы у вас всё хорошо.
Она встала, обняла Дину — неловко, но искренне — и ушла.
Вечером Дина позвонила Сергею.
– Приезжай завтра, – сказала она. – С детьми поговорим. Все вместе.
Он приехал рано утром. С цветами и глазами, полными надежды.
Дети бросились к нему. Обнимали, рассказывали, как скучали. Дина смотрела и чувствовала — всё наладится.
Они сидели на кухне у мамы Дины. Пили чай.
– Я решила, – сказала Дина. – Ипотеку закрою. На детей отложу. И… открою свою школу. Онлайн. По дизайну.
Сергей улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему.
– Это здорово. Я поддержу. Чем смогу.
– А родственникам? – спросила Дина осторожно.
– Я сказал твёрдо, – ответил он. – Ничего не будет. И они поняли. Мама даже извинилась передо мной. Сказала, что перегнула.
Дина кивнула.
– Хорошо.
Они вернулись домой через день. Вместе. Квартира казалась роднее, теплее. Сергей помогал собирать вещи, нёс сумки, шутил с детьми.
Вечером, когда дети уснули, они сидели на кухне вдвоём.
– Прости меня, – сказал он тихо. – Я правда запутался. Мама давила, Лена… я хотел всем угодить. Но понял — главное ты и дети.
Дина взяла его за руку.
– Я тоже испугалась. Думала, потеряю тебя.
– Не потеряешь, – он поцеловал её пальцы. – Никогда.
Прошли месяцы.
Дина закрыла ипотеку. Квартира стала полностью их. Без долга, без давления банка. Дышать стало легче.
Она открыла школу. Сначала маленькую — курсы по выходным. Потом больше. Ученики пошли, отзывы хорошие. Она нанимала помощников, расширялась. Чувствовала себя живой, нужной.
Дети учились спокойно — на дополнительные занятия хватало, на мечты тоже.
С родственниками всё устаканилось. Валентина Петровна приходила в гости — реже, но с теплом. Приносила пироги, играла с внуками. Не лезла с советами. Лена звонила иногда — просто поговорить. Нашла силы, устроилась на хорошую работу, снимала квартиру получше.
Однажды вечером Дина и Сергей гуляли по набережной. Осень сменилась зимой, снег хрустел под ногами, Нева блестела огнями.
– Знаешь, – сказал он, обнимая её. – Я горжусь тобой. Ты не сдалась. Настояла на своём.
– А ты изменился, – улыбнулась она. – Стал сильнее.
– Благодаря тебе.
Они шли молча. Дина думала: как странно устроена жизнь. Иногда нужно дойти до края, чтобы понять, что важно. Чтобы границы стали чёткими. Чтобы уважение пришло не как данность, а как осознанный выбор.
Дома их ждали дети — с уроками, с вопросами, с теплом. Обычная жизнь. Но теперь — их жизнь. По их правилам. И Дина знала: всё будет хорошо. Потому что теперь она умела защищать своё. И тех, кого любит.
