Наташа сегодня ушла с работы пораньше. Начальница только удивилась, но отпустила без вопросов – всё-таки пятница, да и отработала Наташа честно, без отгулов. В маршрутке она всё время смотрела в окно и улыбалась своим мыслям. Ровно пять лет назад они с Серёжей расписались. Без пышных гуляний, просто сходили в загс, а потом посидели вдвоём в кафе. Он тогда пообещал, что каждую годовщину будет дарить ей цветы и освобождать этот вечер только для них двоих.
В магазине у дома Наташа купила всё, что любит Сергей: большой кусок свинины для запекания с чесноком, его любимый сыр с плесенью (дорогущий, но ради такого случая можно), бутылку хорошего красного вина и маленький тортик. Продавщица, тётя Зина, глянула на неё с прищуром.
– Чего это ты расщедрилась, Наталья? Праздник, что ли?
– Годовщина свадьбы, тёть Зин, – ответила Наташа, расплачиваясь на кассе.
– О-о-о, поздравляю. Смотри, чтобы муж не забыл, – подмигнула продавщица.
– Не забудет, – уверенно сказала Наташа и подхватила пакеты.
Дома она быстро переоделась в домашнее, убрала волосы в пучок и принялась колдовать на кухне. Мясо замариновала с прованскими травами, отправила в духовку. Нарезала сырную тарелку, прибралась в зале, достала красивую скатерть, которую постелили только один раз – на новоселье.
Квартира у них была хорошая. Трёшка в новостройке, светлая, с большими окнами и просторной лоджией. Наташа вспоминала, как они въехали сюда три года назад. Как сами выкладывали плитку в ванной, как спорили до хрипоты из-за цвета стен в спальне, как потом мирились и пили чай на полу, потому что мебель ещё не привезли. Она тогда брала ипотеку на себя – у Серёжи была серая зарплата, и банк завертелся носом. Наташа платила первый взнос из своих накоплений, потом ещё два года тянула ипотеку почти одна, потому что Серёжа помогал, но немного. Но это было неважно. Квартира была их общая, семейная.
Машину тоже сама выбирала. Серёжа тогда уехал в командировку на Урал, а ей срочно понадобилась нормальная машина – старая «шестёрка» отца совсем развалилась. Она продала ту самую двушку в хрущёвке, что досталась от бабушки, добавила немного своих и купила новенький «Хёндэ». На него же и оформила. Серёжа, когда вернулся, только руками развёл: «Ну ты даёшь, сама справилась». Тогда он был горд за неё.
Наташа включила музыку, накрыла на стол, зажгла свечи. Посмотрела на часы – половина седьмого. Сергей обещал быть в шесть, но у него вечно всё горит на работе. Она набрала его номер.
– Серёж, ты где? Я уже всё готово.
– Наташ, я скоро, тут небольшой затык, – голос у него был какой-то странный, напряжённый. – Ты это… Ты дома одна?
– Ну да, а что? – удивилась она. – Я же тебя жду.
– Понял, скоро буду, – и сбросил.
Наташа пожала плечами. Странный он какой-то. Может, сюрприз готовит? Сердце приятно ёкнуло. Она поправила причёску перед зеркалом в прихожей, провела рукой по новому платью, которое купила специально к этому вечеру – синему, с открытыми плечами. Красиво.
Без четверти семь раздался звонок в дверь. Наташа распахнула дверь с улыбкой, готовясь увидеть мужа с букетом роз.
На пороге стояла Тамара Ивановна.
За её спиной толпились Ленка с Виталиком, а между ними, упираясь друг в друга, стояли два пацана лет десяти и семи – племянники, Димка и Серёжа-младший. У Виталика в руках был здоровенный торт в коробке, у Ленки – пакет с мандаринами и бутылка шампанского. Тамара Ивановна, в своём неизменном плаще и с огромной сумкой, сияла улыбкой, от которой у Наташи внутри всё похолодело.
– Наташенька! Здравствуй, дорогая! – Тамара Ивановна шагнула вперёд и чмокнула её в щёку. – А мы тут как раз мимо проезжали, к Виталику в гараж заезжали, и Сережа наш звонит, говорит, у вас сегодня праздник. Ну мы и решили, чего зря время терять, заодно и поздравим вас. Проходите, ребята, раздевайтесь.
Тамара Ивановна уже сама, без приглашения, начала разуваться, ставя свои сапоги прямо на чистый коврик.
Наташа стояла, вцепившись в ручку двери, и не верила своим глазам.
– Тамара Ивановна, – голос у неё дрогнул, – мы вообще-то хотели вдвоём вечер провести…
– Ой, да брось ты, – махнула рукой свекровь, проходя в коридор. – Вдвоём вы каждый день. А тут семья собралась, родня. Ленка, Виталик, проходите, чего встали? Наташ, ты накрывай на стол, мы с дороги голодные. Сережа сказал, ты там чего-то напекла. Давайте, ребятишки, разувайтесь.
Мальчишки, не дожидаясь приглашения, уже швырнули рюкзаки на пол и ломанулись в зал.
Наташа перевела взгляд на Ленку. Та виновато улыбнулась, пожав плечами.
– Мама сказала, едем, ну мы и поехали. Ты не обижайся, Наташ. Мы по-быстрому.
Виталик молча прошёл мимо, кивнул Наташе и тоже скрылся в зале.
Наташа закрыла дверь. В груди разрастался тяжёлый, липкий ком. Она медленно пошла на кухню. Тамара Ивановна уже хозяйничала там – открывала шкафчики, доставала тарелки.
– У тебя салатница где? А, вот она. Ой, а мясо уже готово, запах божественный. Давай, не стой столбом, неси на стол. Ленка, иди режь хлеб, чего расселась.
Ленка послушно подошла к разделочной доске.
Наташа стояла посреди своей кухни, чувствуя себя лишней. Вот её мясо, которое она готовила для мужа, сейчас потащат в зал. Вот её красивая скатерть, которую она постелила для романтического ужина, сейчас её заляпают дети. Вот её вечер, её праздник, её семья – они ворвались сюда, даже не спросив.
– Тамара Ивановна, – снова попыталась она, – ну может, вы всё-таки в другой раз? У нас действительно планы были.
Свекровь обернулась, уперев руки в боки.
– Какие такие планы? На ночь глядя? Сидели бы дома, вот мы и приехали. Что ты нас, как чужих, не пускаешь? Мы же не чужие, мы семья. Или тебе для родни мужа кусок хлеба жалко?
– Не в этом дело… – начала Наташа, но её перебил звонок в дверь.
Она пошла открывать. На пороге стоял Сергей. С огромным букетом роз и бутылкой шампанского. Увидев лицо жены, он сразу всё понял.
– Они уже здесь? – тихо спросил он.
– Да, – ответила Наташа, глядя ему прямо в глаза. – Ты им сказал?
Сергей отвёл взгляд.
– Наташ, ну они хотели поздравить. Мама позвонила, спросила, как мы, ну я сказал, что у нас сегодня день свадьбы. Откуда я знал, что они приедут?
– А спросить? – голос Наташи дрогнул. – Ты не мог спросить у меня? Это наш день!
Из зала донёсся грохот и визг детей. Кто-то бегал, кто-то смеялся. Тамара Ивановна крикнула из кухни:
– Сережа, сынок, ты пришёл? Иди скорее, мы вас ждём! Наташа, неси мясо, остынет же!
Сергей взял Наташу за руку, сжал.
– Прости, пожалуйста. Ну что я могу сделать? Выгнать их? Это же мать. Давай просто посидим, они недолго. Ну пожалуйста, не скандаль.
Наташа смотрела на него. На цветы в его руке. На его виноватые, но такие беспомощные глаза.
Она молча взяла букет, положила его на тумбочку в прихожей, развернулась и пошла на кухню. Достала из духовки мясо, поставила на поднос. Пошла в зал. На её красивом столе, на её скатерти, уже стояла бутылка шампанского, привезённая Ленкой, лежали мандарины, а Димка, старший племянник, уже разлил сок из пакета прямо на скатерть. Красное пятно расползалось по белой ткани.
– Ой, мам, я случайно, – заныл Димка.
– Ничего страшного, – махнула рукой Ленка. – Наташа постирает.
Наташа поставила мясо на стол. Молча. Свекровь тут же налетела на неё с объятиями.
– Молодец, невестка, умница! Садись, садись, мы тут уже налили. Давайте, за молодых!
Все потянулись с бокалами к Наташе. Она взяла свой бокал, но пить не стала. Смотрела, как Виталик уже накладывает себе огромную порцию её мяса, как пацаны хватают сыр грязными руками, как Тамара Ивановна командует за столом, как Серёжа сидит рядом, улыбается, но на неё не смотрит.
– А давайте, – вдруг громко сказала Тамара Ивановна, – тост скажу! За нашу семью! За то, чтобы мы всегда были вместе! Вот вы, молодые, квартиру отгрохали, красота какая! Мы с отцом на дачу теперь будем к вам поближе ездить. А то мотаться через весь город тяжело. А тут, считай, рукой подать. Вот хорошо-то как!
Ленка закивала:
– Да, мам, а мы к вам на выходные. У вас же три комнаты, дети наиграются. А у нас теснота, сил нет.
Наташа поставила бокал на стол. Слишком громко. Все на секунду замолчали, посмотрели на неё.
– Вы что, – тихо спросила она, – уже переезжать к нам собрались?
Повисла пауза. Тамара Ивановна посмотрела на Сергея. Сергей заёрзал на стуле.
– Наташ, ну мама просто так сказала, пошутила, – пробормотал он.
– Да я и не шучу, – вдруг обиженно сказала свекровь. – Чего тут такого? Свои же люди. Не чужие. А ты чего, Наташа, не рада?
Наташа посмотрела на мужа. Потом на свекровь. Потом на остатки своего красивого ужина, который уже через полчаса превратился в обычную семейную пьянку.
– Я пойду проветрюсь, – сказала она, встала и вышла из-за стола.
Она закрылась в спальне, села на кровать и уставилась в одну точку. Из зала доносился смех, звон посуды, голос Тамары Ивановны: «А помните, как Сережа маленький был…». Наташа сидела и сжимала руки в кулаки. Ей было обидно. До слёз. До крика. Но она молчала. Потому что знала – если она сейчас выйдет и начнёт скандалить, она будет плохой. Для всех. Для Серёжи, для его мамы, для всей этой семьи, которая ворвалась в её дом без спроса.
Она не знала тогда, что это был только первый звонок. Что через месяц свекровь начнёт собирать вещи на даче, а Ленка с Виталиком будут примерять на себя их машину. Не знала, что всё только начинается.
Прошла неделя после того памятного ужина. Наташа старалась не вспоминать тот вечер, но осадок остался. Свекровь звонила каждый день, будто ничего не случилось, обсуждала погоду, новости, спрашивала рецепты. Наташа отвечала сухо, коротко, но Тамара Ивановна не замечала или делала вид, что не замечает. Сергей вёл себя как обычно, будто и не было того разговора про квартиру. Наташа несколько раз хотела завести тему, но останавливала себя. Ну скажет она ему, а дальше что? Он опять скажет, что она придирается, что мама просто пошутила.
В субботу утром Наташа собиралась в гипермаркет за продуктами на неделю. Сергей лежал на диване с телефоном, смотрел какие-то ролики. Наташа уже надела куртку, когда в дверь позвонили.
– Я открою, – крикнул Сергей и лениво поплёлся в прихожую.
Наташа услышала мужские голоса, потом тяжёлые шаги. Она выглянула из коридора и увидела Виталика. С ним были двое незнакомых мужиков в рабочих куртках, чумазые, с инструментами.
– Здорóво, Натаха! – Виталик широко улыбнулся, проходя в коридор, даже не разуваясь. – А мы к вам по делу.
– Здравствуй, Виталик, – осторожно ответила Наташа, глядя, как мужики топчутся в прихожей, оставляя на светлом ламинате грязные следы. – По какому делу?
– Да тут движок привезли, надо покрутить, – Виталик махнул рукой в сторону двери. – Мы с Серёжей договорились. У вас же гараж с ямой, самый раз. У меня в гараже тесно, а тут красота. Мужики, проходите, чего встали?
Мужики переглянулись, но пошли за Виталиком. Сергей стоял рядом, пряча глаза в телефон.
– Подожди, Виталик, – Наташа преградила ему путь. – Какой гараж? Какая яма? Вы о чём?
– Наташ, ну чего ты, – вмешался Сергей. – Я разрешил. Виталику надо двигатель от «копейки» перебрать, у него в гараже места мало, а у нас яма есть, он же недолго.
Наташа посмотрела на мужа так, что тот опустил глаза.
– Серёжа, – тихо, но твёрдо сказала она. – Гараж мой. Я его покупала. И машина моя там стоит. Ты хоть спросил меня?
– Наташ, ну это же брат, – Сергей развёл руками. – Что я, для брата пожалею? Место же пустует.
Виталик стоял, переминаясь с ноги на ногу, и начинал злиться.
– Слушайте, вы тут разбирайтесь, а у меня люди ждут. Наташ, ну ты чего, мы же не чужие. Денёк-другой, и всё. Я аккуратно.
– Виталик, – Наташа повернулась к нему. – Ты хоть спросил у меня? Или вы тут все без меня решаете?
Виталик хмыкнул.
– А чего тебя спрашивать? Семья же. Или у нас теперь по-другому? Серёжа, ты мужик или кто? Скажи своей жене.
Сергей молчал. Наташа видела, как он сжимает телефон в руке, но молчит.
В этот момент один из мужиков, что стоял сзади, кашлянул и спросил:
– Виталий, мы идём или нет? У нас время.
Наташа глубоко вздохнула. Скандалить при чужих людях не хотелось.
– Ладно, – сказала она. – Сегодня пусть. Но чтобы ключи у меня были. И если что-то случится с машиной или с гаражом, вы отвечаете.
– Да не ссы, всё пучком будет, – обрадовался Виталик и хлопнул Сергея по плечу. – Пошли, мужики.
Он забрал ключи от гаража, которые Сергей достал из ящика в прихожей, и вся компания вывалилась на лестничную клетку. Наташа стояла и смотрела на грязные следы на ламинате.
– Тряпку давай, – сказала она Сергею.
– Чего?
– Тряпку, говорю, давай. Пол мыть.
Сергей молча пошёл на кухню, принёс тряпку и швабру. Наташа мыла пол, а муж стоял рядом и мялся.
– Наташ, ну ты чего дуешься? – наконец спросил он. – Ну подумаешь, гараж. Он же вернёт ключи.
– Серёжа, – Наташа выпрямилась, держа в руках грязную тряпку. – Ты понимаешь, что гараж и машина записаны на меня? Это моё имущество. Я решаю, кому туда ходить, а кому нет. А ты даже не спросил.
– Да какая разница, на кого записано? – Сергей начал закипать. – Мы же семья. Или ты мне не доверяешь?
– Дело не в доверии. Дело в уважении. Ты не имеешь права распоряжаться моим без моего согласия. Как бы я поступила, если бы позвала своих родственников и сказала: «Серёжа, они поживут у нас недельку», не спросив тебя?
– Ну это другое.
– Почему это другое? Потому что я женщина и должна молчать?
Сергей махнул рукой и ушёл в зал. Наташа домыла пол, бросила тряпку в ведро и пошла собираться в магазин. Настроение было испорчено.
Вечером Виталик пришёл один, без мужиков. Довольный, с масляными пятнами на куртке.
– Всё, Натаха, я отчаливаю. Движок завтра заберу, доделаю чуток. Спасибо, выручила.
– Ключи, – сказала Наташа, протягивая руку.
Виталик замялся.
– Ну я ж завтра ещё приду, доделать. Чего туда-сюда ходить? Пусть у меня пока побудут.
– Ключи, Виталик, – повторила Наташа. – Завтра я сама тебе открою. Или Сергей.
Виталик посмотрел на Сергея, тот пожал плечами.
– Ладно, – буркнул Виталик, доставая ключи из кармана. – На, держи. Нервная какая-то.
Он бросил ключи на тумбочку и ушёл, громко хлопнув дверью.
Ночью Наташа долго не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок и думала. Раньше она как-то не замечала, что родственники мужа ведут себя так, будто всё вокруг ихнее. А сейчас, после этого случая с гаражом, начала вспоминать другие мелочи. Как Тамара Ивановна переставляла посуду в её шкафах, потому что «так удобнее». Как Ленка примеряла её пальто, когда приходили в гости, и сказала: «Хорошее пальто, мне бы такое». Как Виталик брал без спроса инструменты Сергея, а потом они валялись где попало. И Сергей никогда никому не делал замечания. Он только говорил: «Ну это же родня».
Утром в воскресенье Наташа решила проверить гараж. Оделась, взяла ключи и пошла. Гараж находился в кооперативе недалеко от дома, пять минут пешком. Она открыла ворота и замерла.
Внутри было всё перевёрнуто. На полу разлито масло, валялись тряпки, какие-то железки, детали от двигателя. Её машина стояла в углу, припорошенная пылью и какими-то масляными брызгами. А главное – стеллаж с инструментами, который Сергей собирал годами, был наполовину пуст. Не было дорогого набора ключей, не было новой дрели, не было ещё кучи всего, что они покупали вместе.
Наташа достала телефон и позвонила Сергею.
– Ты можешь спуститься в гараж? Прямо сейчас.
– А что случилось? – голос у него был сонный.
– Просто приди.
Через десять минут прибежал Сергей. Зашёл внутрь, огляделся и присвистнул.
– Ничего себе он тут намусорил.
– Серёжа, посмотри на стеллаж, – тихо сказала Наташа.
Сергей подошёл, провёл рукой по пустым полкам.
– Где инструменты?
– Я у тебя хочу спросить. Где твои инструменты?
Сергей достал телефон, начал набирать Виталика. Тот не брал трубку. Раз, другой, третий.
– Не отвечает, – растерянно сказал Сергей.
Наташа смотрела на мужа. Внутри у неё всё кипело, но она взяла себя в руки.
– Ты ему звони, пока не дозвонишься. А я позвоню в полицию.
– В полицию? Зачем? Наташ, ну может, он просто взял на время, забыл сказать.
– Серёжа, ты сам посмотри. Здесь не одну дрель взяли. Здесь полстеллажа. И масло на полу, и моя машина в грязи. Я вчера ему сказала, чтобы ключи вернул. Он вернул. А вещи не вернул.
Сергей снова набрал Виталика. На этот раз трубку взяли, но голос был женский – Ленка.
– Алло?
– Лен, дай Виталика.
– А его нет. Уехал с утра по делам. А что?
– Лен, скажи ему, чтобы срочно позвонил. Пропали инструменты из гаража.
– Какие инструменты? – Ленка, казалось, искренне удивилась. – Он ничего не говорил.
– Скажи, пусть позвонит. Срочно.
Сергей сбросил вызов. Посмотрел на Наташу.
– Может, подождём? Он перезвонит.
Наташа молча набрала номер участкового. У неё был телефон, ещё с тех пор, как они въехали в новый дом и было собрание жильцов. Она коротко объяснила ситуацию. Участковый сказал приезжать и писать заявление.
– Наташ, не надо полицию, – взмолился Сергей. – Ну что ты делаешь? Это же брат. Разберёмся.
– Мы уже начали разбираться. Вчера ты разрешил ему без меня. Сегодня у нас нет инструментов. Я не знаю, что будет завтра. Может, он мою машину решит покатать?
Сергей схватился за голову.
Весь день они ждали звонка. Виталик не звонил. К вечеру Наташа собралась и поехала в отделение. Написала заявление о краже. Участковый принял, сказал, что будут разбираться.
Когда она вернулась домой, в квартире сидела Тамара Ивановна. На кухне. Пили чай с Сергеем. Увидев Наташу, свекровь встала и пошла на неё.
– Это что же ты творишь, невестка? – голос у неё был металлический. – На брата мужа заявление накатала? В полицию пошла? Ты опозорить нас решила?
– Тамара Ивановна, – спокойно сказала Наташа, снимая куртку. – Из моего гаража пропали вещи. Я имею право обратиться в полицию.
– Какие вещи? Виталик сказал, он взял попользоваться. Вернёт. А ты сразу в полицию. Своих не жалко?
– Он не спросил. Он взял без спроса. Это называется кража.
– Да какая кража? – Тамара Ивановна всплеснула руками. – Ты чего мелешь? Свои же люди. Сережа, скажи ей!
Сергей сидел за столом и молчал.
– Тамара Ивановна, – Наташа прошла на кухню, села напротив свекрови. – Давайте так. Я хочу, чтобы завтра к вечеру все инструменты были на месте. Все до единого. И гараж вымыт, потому что там сейчас свинарник. Если этого не случится, я заберу заявление, и пусть полиция разбирается.
– Ах ты… – Тамара Ивановна покраснела. – Да кто ты такая, чтобы условия ставить? Мы Сережины родители! Мы его вырастили, а он теперь на тебя молится. А ты нас, стариков, не уважаешь!
– Я уважаю тех, кто уважает меня и моё имущество, – ответила Наташа. – А те, кто приходят в мой дом, не спрашивая, и берут мои вещи, не спрашивая, уважения не заслуживают.
Тамара Ивановна встала, схватила сумку.
– Пойдём, сынок, отсюда. Пока она тут права качает. Видеть её не могу.
Сергей не двинулся с места.
– Мам, ну подожди. Давай разберёмся.
– Не с кем тут разбираться. Я сказала. Завтра Виталик всё привезёт. А с тобой, Наталья, мы ещё поговорим. Не по-хорошему, так по-плохому будет.
Она вылетела из квартиры, хлопнув дверью.
Наташа и Сергей сидели молча. Потом Сергей подошёл к ней, попытался обнять. Она отстранилась.
– Не надо, Серёжа. Я устала. Я спать.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Сергей остался на кухне один.
Наташа лежала и думала. Она вдруг ясно поняла, что это не последний раз. Что это только начало. И что её квартира, её машина, её вещи – для них всё это общее. А она сама – так, приложение к Серёже. И если она сейчас не поставит жёсткую границу, завтра они действительно придут и скажут: «Мы тут поживём».
Она не знала, что будет завтра. Но знала точно – просто так она это не оставит.
Утром Наташа проснулась от того, что в квартире кто-то громко разговаривал. Она прислушалась. Голоса доносились из кухни. Мужской и женский. Она взглянула на часы – половина восьмого, воскресенье. Сергей обычно спит до десяти, когда выходной.
Она накинула халат и вышла в коридор. Из кухни доносился запах сигаретного дыма. Наташа похолодела. Она терпеть не могла, когда курят в квартире, и Сергей знал об этом. Балкон для этого есть.
На кухне за столом сидели Виталик и Ленка. Перед ними стояли кружки с чаем, пепельница, которую Наташа вообще в первый раз видела на своём столе, была полна окурков. Сергей стоял у окна, отвернувшись.
– О, проснулась, – Ленка окинула Наташу взглядом. – А мы тут с утра пораньше, вопросы решать.
– Кто вам открыл? – спросила Наташа, глядя на мужа.
– Я открыл, – буркнул Сергей. – Они с семи утра названивали, разбудили всех.
– Инструменты привезли? – Наташа повернулась к Виталику.
Тот усмехнулся, достал из кармана куртки мятые сигареты и закурил новую, прямо на кухне.
– Привезли, не ссы. В машине всё. Я ж говорил – попользоваться взял. А ты сразу ментов натравила. Стыдно должно быть.
– Где именно в машине? – не отступала Наташа. – Давай ключи, я пойду проверю.
Виталик переглянулся с Ленкой. Та кивнула.
– Наташ, ты бы присела, поговорить надо, – сказала Ленка, помешивая ложечкой чай. – Без нервов, по-семейному.
– Я не хочу чай. Я хочу проверить, все ли инструменты на месте.
– Да все, все, – отмахнулся Виталик. – Ну, может, пару мелочей я оставил, доделать надо. Дрель там, шуруповёрт. Я ж верну.
Наташа почувствовала, как внутри закипает злость. Она посмотрела на Сергея. Тот стоял, вжав голову в плечи, и молчал.
– Виталик, ты вчера сказал, что ничего не брал. Ленка по телефону сказала, что ты ничего не говорил про инструменты. А сегодня оказывается, что ты взял, просто «попользоваться». Где они были все эти дни?
– Да у меня в гараже, – Виталик выпустил дым в потолок. – Я ж движок делал, мне инструмент нужен был. Думал, чего туда-сюда таскать.
– А спросить? – голос Наташи дрогнул. – Спросить меня или Серёжу тебе мозгов не хватило?
– А ты чего как неродная? – вмешалась Ленка. – Мы же не чужие люди. Виталик – брат Серёжи. Не на помойке найденный. Неужели для родного человека инструмента жалко?
– Дело не в том, жалко или не жалко, – Наташа старалась говорить спокойно, хотя руки дрожали. – Дело в том, что вы не спрашиваете. Вы просто приходите и берёте. Гараж вон весь в масле, машина в грязи. А если бы я машину продавать собралась? А если бы инструменты были нужны срочно?
– Ой, да кому нужны твои инструменты, – фыркнул Виталик. – Подумаешь, цацки. Я б новые купил, если б что.
– Купил бы? – Наташа даже рассмеялась. – Ты, Виталик, уже три года без работы, на подработках перебиваешься. На какие деньги ты бы купил набор ключей за двадцать тысяч?
Виталик побагровел. Ленка вскочила.
– Ах ты сука! – закричала она. – Ты на что намекаешь? Что мы нищие? Да мы лучше вас живём! Просто мы люди простые, а ты выскочка! Квартиру отжала у бабки, машину купила на деньги непонятно какие, а теперь строишь из себя!
– Лена, прекрати! – рявкнул Сергей, но Ленка уже не слушала.
– Ты на брата моего мужа заявление накатала! – продолжала она, надвигаясь на Наташу. – В полицию пошла! Опозорила нас на весь район! Участковый уже звонил, расспрашивал! Ты понимаешь, что ты сделала?
Наташа отступила на шаг, упёрлась спиной в дверной косяк.
– Я защищаю своё имущество, – тихо, но твёрдо сказала она. – По закону.
– По закону? – Виталик встал, отодвинув стул так, что тот с грохотом упал. – Я тебе покажу закон! Серега, ты будешь смотреть, как твоя жена мою семью позорит?
Сергей шагнул вперёд, встал между Наташей и Виталиком.
– Валите отсюда, – сказал он негромко. – Оба. Инструменты в машине, сказали? Ключи от машины давайте, я сам проверю.
– Ты чё, Серега? – Виталик опешил. – Ты на чьей стороне?
– Я сказал, валите. Разберёмся без вас.
Ленка схватила сумку, злобно зыркнула на Наташу.
– Ещё пожалеешь, – бросила она. – Попомни мои слова. И заявление своё забери, дура, пока не поздно.
Они вышли, громко хлопнув дверью. Виталик на прощание пнул стену в коридоре, оставив чёрный след ботинка на светлых обоях.
Наташа стояла, прислонившись к стене, и пыталась отдышаться. Сергей подошёл, обнял её. Она не отстранилась, но и не ответила на объятия.
– Прости, – тихо сказал он. – Я не знал, что они припрутся с утра.
– Ты всегда не знаешь, Серёжа, – устало ответила Наташа. – Ты никогда ничего не знаешь. Твоя мама приходит – ты не знал. Брат берёт инструменты – ты не знал. Они ломятся в семь утра – ты не знал. А знаешь что? Что ты вообще знаешь?
Сергей молчал.
– Ладно, – Наташа высвободилась из его рук. – Где машина Виталика? Пойдём проверим инструменты.
Они спустились во двор. Возле подъезда стояла старенькая «шестёрка» Виталика, вся в грязи, с помятым крылом. Виталик и Ленка сидели внутри, видимо, ждали. Увидев Наташу с Сергеем, Виталик нехотя вышел, открыл багажник.
Инструменты были там. Но не все. Наташа сразу заметила, что нет дорогого набора ключей, нет новой дрели «Бош», нет шуруповёрта, который они покупали на прошлой неделе в «Леруа Мерлен» за семь тысяч.
– Где дрель? – спросила она. – Где шуруповёрт? Где набор ключей?
Виталик пожал плечами.
– А я почём знаю? Я всё вернул, что брал.
– Это ты брал. Я видела это всё в гараже до того, как ты пришёл. А после тебя этого нет. Где оно?
– Да не брал я ничего! – Виталик начал злиться. – Может, Серега сам куда задевал? А ты на меня всё валишь.
– Серега в командировке был две недели, – напомнила Наташа. – Он только в пятницу вернулся. А в пятницу вечером ты уже в гараже хозяйничал.
Виталик захлопнул багажник.
– Слушай, у тебя проблемы с головой? Я тебе русским языком говорю – не брал я ничего. А ты ищешь, кого бы обвинить. Ищи в другом месте.
Он сел в машину, завёл двигатель. Ленка показала Наташе средний палец через стекло. Машина с визгом сорвалась с места.
Наташа смотрела вслед, сжимая кулаки.
– Наташ, – осторожно начал Сергей. – Может, правда, не брал он? Может, я сам куда-то положил?
– Ты сам? – Наташа повернулась к нему. – Серёжа, ты когда последний раз в гараже был? Три недели назад. Ты ключи от гаража вообще с собой в командировку брал? Нет. Они в ящике лежали. А в пятницу я эти ключи Виталику отдала, потому что ты разрешил, не спросив меня. И теперь этих вещей нет.
Сергей запустил пятерню в волосы.
– Да что же это такое… Ладно, я с ним ещё поговорю.
– Говори, – устало ответила Наташа. – Только я в полицию позвоню, скажу, что часть вещей не вернули.
– Наташ, ну может, не надо? Ну дай мне день. Я сам схожу к нему, поговорю по-мужски. Он вернёт.
Наташа посмотрела на мужа. Такого растерянного и жалкого она его ещё не видела. Ей стало его жалко. И это чувство было самым противным.
– Хорошо, – сказала она. – Один день. Сегодня воскресенье. До завтрашнего вечера. Если завтра вечером вещей нет – я звоню участковому и говорю, что кража не раскрыта, вещи не вернули, пусть возбуждают дело.
– Ладно, – выдохнул Сергей. – Договорились.
День прошёл в тягостном молчании. Сергей несколько раз звонил Виталику, но тот не брал трубку. Потом вообще отключил телефон. Ленка на звонки отвечала, но говорила, что Виталика нет и она не знает, где он.
К вечеру Наташа не выдержала и позвонила свекрови. Тамара Ивановна взяла трубку сразу, будто ждала.
– Слушаю, – холодно сказала она.
– Тамара Ивановна, здравствуйте. Это Наташа. У меня к вам вопрос.
– Какие ко мне вопросы? Ты на сына моего заявление накатала, ты нас позоришь, а теперь вопросы?
– Тамара Ивановна, я хочу знать, где инструменты. Которые пропали из гаража.
– Какие инструменты? Виталик сказал, всё вернул. Или ты его обманываешь?
– Он вернул не всё. Нет дрели, нет шуруповёрта, нет набора ключей. Где они?
– Откуда я знаю? Может, вы сами потеряли. А на Виталика всё валите.
– Тамара Ивановна, я прошу вас повлиять на сына. Чтобы он вернул вещи. Или я завтра иду в полицию и пишу заявление о краже. Не просто о пропаже, а именно о краже, с указанием подозреваемого.
– Ты что, угрожаешь мне? – голос свекрови стал визгливым. – Ты мне угрожаешь, в моём доме?
– Это мой дом, Тамара Ивановна. И я никому не позволю воровать у меня.
– Ах ты дрянь! – закричала свекровь. – Да я Серёже скажу! Я ему всё расскажу! Он тебя выгонит!
– Рассказывайте, – спокойно ответила Наташа. – Только инструменты пусть будут завтра.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в одну точку. Сергей зашёл на кухню, сел напротив.
– С мамой говорила? – спросил он.
– Да.
– И что?
– Ничего. Обещала на тебя нажаловаться.
Сергей усмехнулся.
– Она уже звонила. Кричала, что я тряпка, что ты меня под каблук зажала, что я должен тебя на место поставить.
– И что ты ответил?
– Ничего. Слушал. Потом она бросила трубку.
Наташа посмотрела на мужа. Впервые за долгое время она увидела в его глазах что-то похожее на понимание.
– Серёжа, – тихо сказала она. – Я не хочу скандалов. Я не хочу враждовать с твоей семьёй. Но я не позволю, чтобы меня не уважали. И моё имущество не позволю растаскивать. Ты понимаешь?
– Понимаю, – кивнул он. – Просто… я не знаю, как с ними по-другому. Они же мои.
– Они твои, да. Но я – твоя жена. Или уже нет?
Сергей поднял на неё глаза.
– Ты моя жена. Конечно.
– Тогда выбирай. Не между мной и ими. Выбирай, что для тебя важнее – чтобы все были довольны, или чтобы у нас была семья. Потому что так, как сейчас, дальше нельзя. Они скоро в нашей кровати спать лягут, если мы границ не поставим.
Сергей молчал долго. Потом встал, подошёл к Наташе, обнял её за плечи.
– Я поговорю с Виталиком завтра. Серьёзно поговорю. Если не вернёт – пусть полиция разбирается.
Наташа прижалась к нему. На душе было тяжело, но хоть что-то сдвинулось с мёртвой точки.
Утром в понедельник Сергей ушёл на работу рано. Сказал, что заедет к брату перед сменой. Наташа осталась одна. Она собралась на работу, но перед выходом решила проверить, не звонил ли участковый. Телефон молчал.
В обед ей позвонил Сергей.
– Наташ, – голос у него был странный. – Я у Виталика. Он говорит, что ничего не брал. Я обыскал весь гараж – ничего нет. Но я нашёл кое-что другое.
– Что?
– Он продал эти инструменты. Вчера. Какому-то мужику. Нашёл покупателя через знакомых. Выручил пять тысяч. Говорит, ему деньги нужны были срочно, он завтра вернёт, но инструментов уже нет.
Наташа закрыла глаза. Вот оно. Честно говоря, она уже ждала чего-то подобного.
– И что теперь?
– Не знаю, – растерянно сказал Сергей. – Он обещает деньги отдать. К вечеру.
– Серёжа, мне не нужны деньги. Мне нужны мои инструменты. Новую дрель за пять тысяч не купишь, она семь стоит. И ключи, и шуруповёрт. Это всё вместе тысяч двадцать, не меньше.
– Я знаю. Я сказал ему. Он говорит, что отдаст деньгами всё, до копейки. Только время нужно.
– Сколько времени?
– Неделю просит.
Наташа молчала. Сергей ждал.
– Алло? Наташ? Ты слышишь?
– Слышу. Ладно. Неделя. Но если через неделю денег не будет – я пишу заявление. И не просто на пропажу, а на кражу, с указанием, что он продал похищенное. Это уже статья.
– Я понял. Я ему передам.
Весь день Наташа работала как в тумане. Думала о том, что происходит. О том, что её муж, оказывается, совершенно не может поставить на место своих родственников. О том, что они считают себя вправе распоряжаться её имуществом. О том, что это не закончится никогда.
Вечером она зашла к подруге. Ире. Они дружили с института, Ира работала юристом в небольшой фирме. Наташа рассказала всё – про ужин на годовщину, про гараж, про инструменты, про свекровь, про угрозы.
Ира слушала внимательно, задавала вопросы, записывала что-то в блокнот.
– Наташ, – сказала она, когда Наташа закончила. – Ты понимаешь, что это только начало?
– В каком смысле?
– В прямом. Ты им дала слабину с гаражом – они полезли дальше. Ты сейчас дашь слабину с инструментами – они поймут, что можно брать всё, что плохо лежит, а потом просто просить прощения или обещать вернуть деньги. А завтра они решат, что ваша квартира – это тоже общее. Тем более свекровь уже об этом говорила.
Наташа похолодела.
– Думаешь?
– Уверена. Я таких случаев насмотрелась. Родственники, которые не чувствуют границ, – это страшная сила. Они искренне считают, что имеют право на всё, что есть у их более успешных родных. И чем больше им отдаёшь, тем больше они хотят.
– Что мне делать?
– Во-первых, забери заявление из полиции. Но не просто забери. Напиши новое – о том, что вы нашли похищенное, но часть вещей была продана, и вы хотите привлечь виновного к ответственности за продажу краденого. Это припугнёт твоего Виталика. Если он реально продал, ему светит срок. Не большой, но светит. Он испугается и найдёт деньги.
– А во-вторых?
– Во-вторых, Наташ, подумай о безопасности своего имущества. Квартира у вас в браке куплена?
– Да. Но ипотеку я платила в основном я. И первый взнос мои деньги.
– Ипотека – это совместный долг, если оформлена в браке. Но если ты можешь доказать, что первый взнос был твоим личным имуществом (от продажи бабушкиной квартиры, например), то при разделе ты можешь получить бОльшую долю. Но я не про то. Я про то, что тебе нужно защитить себя. Подумай о брачном договоре. Или хотя бы о том, чтобы переоформить доли так, чтобы без твоего согласия Сергей ничего не мог сделать с квартирой.
Наташа слушала и кивала. В голове постепенно вырисовывался план.
– Ира, а машина? Машина моя, я её на свои деньги купила, после продажи бабушкиной квартиры. Это считается личным?
– Если куплена на деньги, вырученные от продажи добрачного имущества, и ты можешь это подтвердить документально (договор купли-продажи твоей квартиры, выписка со счёта), то да, это личное имущество. Его не делят.
– Хорошо, – выдохнула Наташа. – Спасибо тебе огромное.
– Обращайся. И помни: не давай им сесть на шею. Чем жёстче сейчас, тем легче потом.
Наташа вернулась домой поздно. Сергей сидел на кухне, пил чай. Перед ним на столе лежала пачка денег.
– Пять тысяч, – сказал он, кивая на деньги. – Виталик принёс. Говорит, это пока часть. Остальное на днях.
Наташа посмотрела на деньги, потом на мужа.
– Серёжа, ты понимаешь, что это не решение? Что мне не деньги нужны, а чтобы меня уважали? Чтобы не тащили из дома всё, что видят?
– Понимаю. Но что я сделаю? Убью его?
– Нет. Но ты можешь перестать его покрывать. Перестать оправдывать. Перестать делать вид, что ничего не происходит.
Сергей вздохнул.
– Легко тебе говорить. Это не твоя семья.
Наташа усмехнулась.
– Вот именно, Серёжа. Это не моя семья. Это твоя семья. И только ты можешь им объяснить, как себя вести с твоей женой. Если ты этого не сделаешь, сделаю я. Но тогда уже по-другому.
Она развернулась и ушла в спальню. Села на кровать и достала телефон. Набрала сообщение Ире: «Спасибо. Я подумаю над брачным договором».
Прошла неделя. Виталик больше не появлялся и не звонил. Обещанные деньги за проданные инструменты он так и не принёс. Сергей звонил ему каждый день, но брат то не брал трубку, то обещал «завтра», то говорил, что уже собрал половину суммы и скоро отдаст. Завтра не наступало.
Наташа больше не ждала. Она поняла, что если хочет сохранить хоть какое-то уважение к себе и своему имуществу, нужно действовать. Ира прислала ей список документов, которые нужно собрать для брачного договора, и посоветовала хорошего нотариуса, специализирующегося на семейных делах.
В субботу утром, пока Сергей ещё спал, Наташа достала из шкафа все бумаги. Свидетельство о праве собственности на квартиру, договор купли-продажи машины, документы на гараж, выписки из банка о движении средств, договор купли-продажи бабушкиной квартиры трёхлетней давности. Разложила всё на столе, сфотографировала и отправила Ире.
Через час пришёл ответ: «Все документы в порядке. Можешь записываться к нотариусу. Я скину контакт. Только учти: брачный договор заключается с согласия обоих супругов. Тебе нужно будет привести мужа».
Наташа задумалась. Как Сергей отреагирует на эту идею? Они никогда не говорили о брачном договоре. Для него это, наверное, будет как гром среди ясного неба. Но после всего, что случилось, она не видела другого выхода.
Она решила поговорить с ним сегодня же. Потянуть дальше нельзя – родственники мужа чувствуют себя всё более уверенно.
Сергей проснулся около одиннадцати. Вышел на кухню, зевая, налил себе кофе. Наташа сидела за столом с ноутбуком.
– Доброе утро, – сказала она. – Нам нужно поговорить.
– О чём? – Сергей сел напротив, помешивая кофе.
– О нас. О нашей квартире, о машине, о твоей семье.
Сергей поморщился.
– Наташ, ну опять ты начинаешь. Вроде всё утихло, Виталик обещал деньги отдать, мать не звонит. Чего тебе ещё?
– Виталик ничего не отдаст, – твёрдо сказала Наташа. – Ты сам это знаешь. Прошла неделя, денег нет. И не будет. А твоя мать не звонит, потому что обиделась, но это не значит, что она оставила свои планы насчёт нашей квартиры.
– Какие планы? – Сергей напрягся.
– Ты забыл? Тост на годовщине? «Мы к вам переедем, нам на дачу удобно». А Ленка с Виталиком уже собираются на выходные приезжать. Они не отстанут, Серёжа. Им нужна наша квартира.
– Глупости, – отмахнулся Сергей. – Мать просто пошутила.
– А гараж с инструментами тоже шутка? А то, что они без спроса в нашу жизнь влезают? Серёжа, очнись. Они не шутят. Они считают, что всё наше – это ихнее. И пока мы не поставим жёсткую границу, будет только хуже.
Сергей молчал, глядя в кружку.
– Я хочу заключить брачный договор, – сказала Наташа.
Он поднял на неё глаза. В них было недоумение, смешанное с обидой.
– Чего?
– Брачный договор. Мы определим, кому что принадлежит, и как мы распоряжаемся имуществом. Чтобы никто не мог прийти и сказать: «Это наше».
– Ты мне не доверяешь? – голос Сергея дрогнул.
– Дело не в доверии. Дело в защите. Я не хочу, чтобы завтра твоя мама приехала с вещами, а ты не смог ей отказать. Я не хочу, чтобы Виталик продал мою машину, потому что ему срочно понадобились деньги. Это не про тебя, Серёжа. Это про них. И про нас. Чтобы мы были спокойны.
– А что в договоре будет? – спросил он после долгой паузы.
– Квартира остаётся в совместной собственности, но распоряжаться ею можно только с обоюдного согласия. Никто не может прописать кого-то без разрешения другого. Никто не может продать, подарить, заложить. Машина и гараж – моё личное имущество, потому что куплены на деньги от продажи бабушкиной квартиры. Это подтверждено документально. Всё, что мы наживём в будущем, будет совместным, если не оговорено иное.
– То есть ты отделяешь машину и гараж, а квартира – пополам? – Сергей усмехнулся. – А если я не соглашусь?
– Тогда мы остаёмся как есть. Но тогда я не могу гарантировать, что завтра не случится новый скандал. И послезавтра. И каждый раз, когда твоя мама решит, что ей нужно к нам переехать.
Сергей встал, подошёл к окну. Стоял долго, молча. Наташа не мешала. Она понимала, что для него это удар по самолюбию, но выбора не было.
– Ты с юристом уже говорила? – спросил он, не оборачиваясь.
– Да. С Ирой. Она посоветовала нотариуса. Если ты согласен, мы можем сходить на консультацию на неделе.
– А если я не согласен?
– Тогда, Серёжа, нам придётся очень серьёзно поговорить о будущем. Потому что так жить я больше не могу.
Он обернулся. В его глазах была боль и растерянность.
– Ты ставишь ультиматум?
– Я ставлю условие. Для нашей семьи. Чтобы она была, а не развалилась под натиском твоих родственников.
Сергей тяжело вздохнул.
– Дай мне подумать.
– Хорошо. Думай.
День прошёл в напряжённой тишине. Сергей почти не разговаривал, ушёл в зал смотреть телевизор, но Наташа видела, что он не смотрит, а просто сидит, уставившись в экран. Она не лезла.
Вечером, когда они уже собирались ложиться, раздался звонок в дверь. Наташа взглянула на часы – половина одиннадцатого. Сергей пошёл открывать.
Из прихожей донеслись голоса. Много голосов. Наташа вышла и обомлела.
В коридоре стояла Тамара Ивановна с огромной сумкой. За ней – Ленка, Виталик и двое пацанов, сонных, закутанных в куртки. Все с вещами. Сумки, пакеты, даже какой-то узел с одеялом.
– Мама? – Сергей смотрел на всё это, не веря своим глазам. – Что случилось?
– Случилось, сынок, – Тамара Ивановна сбросила сапоги и протопала в зал, даже не взглянув на Наташу. – У нас там, на даче, трубу прорвало, отопления нет, замёрзли совсем. Пока починят, поживём у вас. Вы же не выгоните?
– У нас? – переспросила Наташа, чувствуя, как внутри всё холодеет. – То есть как – поживём?
– А что такого? – Ленка уже тащила сумки в коридор. – Неделю-другую, пока дачу не починят. Мы не помешаем.
Виталик молча прошмыгнул в зал, включил телевизор. Пацаны, скинув куртки прямо на пол, побежали за ним.
Наташа перевела взгляд на Сергея. Тот стоял бледный, с открытым ртом.
– Мам, подожди, – наконец выдавил он. – Надо было предупредить.
– А чего предупреждать? – Тамара Ивановна уже раскладывала свои вещи на диване в зале. – Свои же люди. Или Наташа опять будет права качать? Сынок, у тебя жена или кто? Ты мужик или тряпка?
– Тамара Ивановна, – Наташа шагнула вперёд, стараясь говорить спокойно. – Вы не можете вот так просто приехать и остаться. Надо было спросить.
– Ой, Наташенька, – свекровь посмотрела на неё с притворной лаской. – Ну что ты как неродная? Мы же семья. У нас беда. А ты нас на улицу? Не выгонять же старуху с детьми?
– Вы не старуха, и дети не ваши, а Ленкины, – отрезала Наташа. – И потом, у нас нет места. У нас трёшка, но одна спальня наша, вторая Серёжин кабинет, третья – гостевая, но она маленькая. Куда вы все поместитесь?
– А мы поместимся, – вмешалась Ленка. – Мы с Виталиком в зале ляжем, дети в кабинете, мама в гостевой. А вы в своей спальне. Не тесно.
– То есть вы уже всё распланировали? – Наташа почувствовала, как закипает. – А меня спросить?
– А тебя спрашивать – только время терять, – бросил Виталик из зала, не отрываясь от телевизора. – Скажешь опять нет.
Наташа повернулась к Сергею. Тот стоял, вцепившись в дверной косяк, и молчал. Молчал, когда его жена смотрела на него с мольбой. Молчал, когда его мать хозяйничала в их доме.
– Серёжа, – тихо сказала Наташа. – Скажи им.
Он поднял на неё глаза. В них было столько боли и бессилия, что Наташе стало дурно.
– Наташ, – прошептал он. – Ну не выгонять же их на ночь глядя? На улице холодно. Давай хоть сегодня переночуют, а завтра разберёмся.
– Завтра? – Наташа горько усмехнулась. – Ты вчера говорил про завтра с инструментами. Позавчера – про завтра с гаражом. Сколько можно?
– Наташ, пожалуйста, – он шагнул к ней, попытался взять за руку. – Давай не при них. Потом поговорим.
– Потом уже поздно будет, Серёжа. Они уже здесь.
Из зала донёсся голос Тамары Ивановны:
– Сережа, а где у вас чистое бельё? Детям постелить надо. И полотенца. Наташ, покажи, где у тебя всё лежит.
Наташа стояла как вкопанная. Потом медленно, очень медленно, развернулась и пошла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать и уставилась в стену.
Из-за двери доносились голоса, топот, смех детей. Они уже осваивались. Они были дома.
Ночью Наташа не спала. Лежала, смотрела в потолок и слушала, как за стеной храпит Виталик, как кашляет кто-то из детей, как Ленка ходит в туалет, громко хлопая дверью. Сергей тоже не спал. Ворочался, вздыхал, но молчал.
Утром Наташа встала рано. Вышла на кухню и увидела картину, от которой у неё перехватило дыхание. На кухне было не протолкнуться. Тамара Ивановна жарила яичницу на её сковороде, Ленка резала хлеб её ножом, пацаны сидели за столом и ели прямо руками, кроша повсюду. Виталик курил на балконе, оставив дверь открытой, и дым тянуло в комнату.
– О, Наташа, проснулась? – свекровь обернулась. – Садись, завтракать будем. Я тут яичницу сделала, правда, яиц ваших маловато, пришлось все десять штук пожарить. Но вы же не бедные, купите ещё.
Наташа молча взяла кружку, налила воды и ушла обратно в спальню. Достала телефон, набрала Иру.
– Ир, привет. Ты не занята?
– Привет. Нет, слушаю. Что случилось?
– Они приехали. Все. Свекровь, Ленка с Виталиком, дети. Говорят, трубу на даче прорвало, будут жить, пока не починят.
– Наташа, это беззаконие, – твёрдо сказала Ира. – Ты имеешь полное право их не пускать. Это твоя собственность.
– Я знаю. Но Серёжа… он не может им отказать. Он говорит, на одну ночь, а завтра разберёмся. Но я же вижу – они уже обживаются.
– Наташ, слушай меня внимательно. Ты должна действовать жёстко. Либо сейчас поставишь их на место, либо они никогда не уедут. Ты понимаешь?
– Понимаю. Но что делать? Выгнать силком я не могу.
– Во-первых, поговори с Сергеем. Твёрдо. Без истерик. Скажи, что если он не выставит их сегодня, ты подаёшь на развод и раздел имущества. Во-вторых, вызови участкового. Скажи, что в твою квартиру незаконно вселились посторонние люди. Это не совсем посторонние, но факт незаконного проживания есть. Участковый проведёт беседу, это их припугнёт.
– А если не поможет?
– Тогда пиши заявление в суд о выселении. Но это долго. Лучше давить сейчас.
– Спасибо, Ир. Я поняла.
Наташа положила трубку. Посидела минуту, собираясь с духом. Потом встала, вышла на кухню.
– Тамара Ивановна, – сказала она громко, перекрывая шум. – Мне нужно с вами поговорить.
Все обернулись. Даже Виталик выглянул с балкона.
– Слушаю, – свекровь вытерла руки о полотенце.
– Вы сегодня уедете. Все.
В кухне повисла тишина. Потом Ленка фыркнула.
– Это ещё почему?
– Потому что это моя квартира. Я вас не приглашала. У вас есть своё жильё.
– Наташенька, – Тамара Ивановна улыбнулась, но глаза у неё стали злые. – Ты бы поосторожнее с такими заявлениями. Сережа-то тоже собственник. Или ты забыла?
– Сережа – собственник доли в совместном имуществе. Но без моего согласия он не может вселять сюда кого-то. Это закон.
– Закон? – свекровь рассмеялась. – Ты нам про закон будешь рассказывать? Мы тебе не чужие. Мы родня. И пока Сережа нас не выгонит, мы никуда не уйдём. Верно, сынок?
Все посмотрели на Сергея, который стоял в дверях кухни, бледный и растерянный.
– Серёжа, – Наташа посмотрела ему в глаза. – Скажи им.
Он открыл рот, но ничего не сказал. Опустил глаза.
– Понятно, – тихо сказала Наташа. – Что ж, тогда я пойду позвоню в полицию.
Она развернулась и пошла в спальню. Схватила телефон. Но не успела набрать номер – в дверь позвонили.
Наташа пошла открывать. На пороге стоял участковый, капитан полиции, которого она видела, когда писала заявление о краже.
– Здравствуйте, Наталья Сергеевна, – сказал он. – Я к вам по поводу заявления. Прошла неделя, а вы не пришли. Решил проверить, как дела.
– Очень вовремя, – выдохнула Наташа. – Проходите, пожалуйста. У нас тут… проблема.
Участковый зашёл в прихожую. Из кухни тут же выглянула Тамара Ивановна.
– А это кто? – спросила она подозрительно.
– Участковый, – представился капитан. – А вы кто будете?
– Я – мать Сергея, – свекровь вышла в коридор, подбоченившись. – А в чём дело?
– Поступило заявление о краже имущества из гаража. Я хочу поговорить с Натальей Сергеевной. А вы, собственно, почему здесь? Вы прописаны в этой квартире?
Тамара Ивановна замялась.
– Нет, не прописана. Мы временно, погостить.
– Понятно. Наталья Сергеевна, пройдёмте, поговорим.
Они прошли на кухню. Наташа коротко объяснила ситуацию с Виталиком и инструментами. Участковый записывал.
– Значит, продал, – констатировал он. – Это уже состав преступления. А вы, – он повернулся к Виталику, который мялся у балкона, – будете писать объяснение. Пройдёмте.
Виталик побледнел.
– Я… я ничего не продавал. Я взял попользоваться.
– А Наталья Сергеевна утверждает, что вещи пропали и вы признались в продаже. Кому продали?
Виталик заюлил, начал путаться в показаниях. Тамара Ивановна попыталась вмешаться, но участковый её осадил.
– Гражданка, не мешайте. И вообще, у вас есть документы на право проживания здесь? Нет? Тогда советую освободить помещение до вечера. Это частная собственность, и находиться здесь без согласия владельца вы не имеете права.
– Да как вы смеете! – взвилась свекровь. – Я мать!
– Мне закон един, – отрезал капитан. – Если не уйдёте добровольно, придётся составлять протокол о самоуправстве. Это административное нарушение. Штраф. А если будут жалобы, то и уголовная статья.
Ленка заплакала. Пацаны притихли. Виталик злобно зыркнул на Наташу, но промолчал.
– Собирайтесь, – бросила Тамара Ивановна. – Уходим. Но мы ещё вернёмся, Наталья. Запомни мои слова.
Через час в квартире стало тихо. Родственники ушли, забрав свои сумки. Наташа стояла у окна и смотрела, как они грузятся в старую машину Виталика. Сергей сидел на диване в зале, закрыв лицо руками.
– Спасибо вам, – сказала Наташа участковому, который уже собирался уходить.
– Обращайтесь, Наталья Сергеевна. А по поводу кражи – вы заявление оставляете или заберёте?
– Оставлю. Пусть разбираются. Я хочу, чтобы он ответил.
– Хорошо. Тогда ждите повестку.
Участковый ушёл. Наташа закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В квартире было тихо. Только слышно было, как Сергей тяжело дышит в зале.
Она подошла к нему.
– Серёжа, – сказала она. – Я устала. Я не могу так больше. Ты либо со мной, либо с ними. Третьего не дано.
Он поднял на неё глаза. Красные, опухшие.
– Прости, – прошептал он. – Я не знаю, как так получилось. Я… я люблю тебя. Но они же семья.
– Я тоже твоя семья, Серёжа. Или уже нет?
Он молчал.
– Я завтра иду к нотариусу, – сказала Наташа. – Если хочешь быть со мной, пойдёшь со мной и подпишешь договор. Если нет… тогда нам не о чем больше говорить.
Она развернулась и ушла в спальню. Легла, накрылась одеялом и долго смотрела в потолок.
Через полчаса дверь скрипнула. Сергей зашёл, лёг рядом. Обнял её со спины, прижался.
– Я пойду с тобой, – тихо сказал он. – Завтра.
Наташа не ответила. Она только закрыла глаза и попыталась уснуть.
Впереди был ещё один трудный день.
Прошло две недели после того, как участковый выставил родственников из квартиры. Две недели тишины. Тамара Ивановна не звонила, Ленка не писала, Виталик вообще пропал с радаров. Сергей ходил сам не свой, но старался не показывать вида. Он сдержал слово – пошёл с Наташей к нотариусу.
Брачный договор составили быстро. Ира помогла с формулировками, нотариус проверил документы. Квартира осталась в совместной собственности, но с условием: любые действия с недвижимостью (продажа, обмен, дарение, сдача в аренду, регистрация третьих лиц) только с письменного согласия обоих супругов. Машина и гараж были признаны личным имуществом Наташи, так как она предоставила все доказательства покупки на средства от продажи наследственной квартиры. Сергей подписал не глядя. Наташа видела, как дрожала его рука, но он подписал.
Договор заверили нотариально. Наташа вздохнула с облегчением. Теперь она была спокойна за своё имущество. Но спокойствие длилось недолго.
В субботу утром, когда они пили кофе на кухне, в дверь позвонили. Наташа посмотрела в глазок – на лестничной клетке стояла Тамара Ивановна. Одна. Без сумок, без чемоданов. В руках – какой-то свёрток.
Наташа открыла. Свекровь вошла молча, разулась, прошла на кухню. Села за стол, положила свёрток перед собой. Сергей напрягся.
– Здравствуй, сынок, – сказала она тихо. – Здравствуй, Наташа.
– Здравствуйте, Тамара Ивановна, – настороженно ответила Наташа, оставаясь стоять у входа.
– Я пришла не скандалить, – свекровь вздохнула. – Я пришла поговорить. По-человечески.
Сергей переглянулся с Наташей.
– О чём, мам?
Тамара Ивановна развернула свёрток. Там были деньги. Пачка, перетянутая резинкой.
– Здесь двадцать тысяч, – сказала она. – Виталик собрал. За инструменты ваши. Продал он их, дурак. Но деньги вернул. Я заставила. Не все, конечно, потому что он пропитал часть, но сколько смог. Простите его, дурака.
Наташа молчала. Сергей взял пачку, повертел в руках.
– Мам, а где он сам?
– А кто его знает, – махнула рукой свекровь. – С Ленкой поругался, ушёл к друзьям. Ленка у меня сейчас живёт, с детьми. Тесно, конечно, но ничего, перебьёмся.
Наташа слушала и не верила. Неужели свекровь сдалась? Принесла деньги, извиняется?
– Тамара Ивановна, – осторожно начала она. – Зачем вы пришли? Только деньги отдать?
Свекровь помолчала, потом подняла глаза. В них стояли слёзы. Наташа никогда не видела свекровь плачущей.
– Я пришла попросить прощения, – тихо сказала она. – За всё. За тот ужин, за то, что без спроса приехали, за Виталика. Я думала, мы семья, а мы как чужие. Сережа – мой сын. Я его растила, ночей не спала. А теперь он от меня отворачивается. И я поняла: это я виновата. Я его между вами поставила.
Сергей сидел, опустив голову. Наташа видела, как у него дрожат губы.
– Мам, – хрипло сказал он. – Ты правда так думаешь?
– Правда, сынок. Я старая дура. Думала, что имею право на вашу жизнь, на вашу квартиру. А это не моё. Это ваше. И Наташа права, что защищает. Я бы тоже защищала, если бы чужие в мою квартиру лезли.
Она встала, подошла к Наташе.
– Наташенька, прости меня, ради Бога. Я наговорила тебе всякого, обидела. Не держи зла. Я больше не буду лезть. Обещаю.
Наташа стояла, не зная, что ответить. Слишком много всего было. Слишком больно. Но слёзы свекрови были настоящими. Или она хорошо играла?
– Тамара Ивановна, – наконец сказала Наташа. – Я не держу зла. Но мне нужно время. Чтобы поверить.
– Понимаю, – свекровь вытерла глаза. – Я не тороплю. Я просто хочу, чтобы вы знали: я не враг. И Виталик больше не сунется, я ему запретила. А если сунется – сами вызывайте полицию, я слова не скажу.
Она повернулась к Сергею, обняла его.
– Сынок, ты прости меня, что я тебя в такое втянула. Живите счастливо. И не смей Наташу обижать, она у тебя золотая.
Сергей обнял мать. Наташа стояла в стороне, чувствуя, как комок подступает к горлу.
Тамара Ивановна ушла так же тихо, как и пришла. На столе остались деньги. Сергей взял их, положил перед Наташей.
– Что будем с ними делать?
– Не знаю, – честно ответила Наташа. – Оставим пока. Если Виталик объявится – отдадим. Но пусть знает: ещё раз – и я заявление не заберу.
Сергей кивнул.
Вечером они сидели на кухне, пили чай. Впервые за долгое время было спокойно. Сергей держал Наташу за руку.
– Знаешь, – сказал он. – Я так боялся, что ты уйдёшь.
– Я тоже боялась, что придётся уйти, – ответила она.
– Теперь всё будет по-другому. Я обещаю.
– Посмотрим, Серёжа. Посмотрим.
Она не стала говорить ему про камеры. Они стояли в квартире уже две недели – маленькие, незаметные, в зале и на кухне. На всякий случай. Ира посоветовала: если родственники снова полезут, будут доказательства. Пока они не пригодились. Но Наташа знала: доверять окончательно нельзя. Особенно после всего.
Через три дня позвонил участковый. Сказал, что Виталик явился с повинной, написал явку, обязался возместить ущерб. Уголовное дело могут прекратить за примирением сторон, если Наташа напишет заявление, что претензий не имеет.
Наташа подумала и согласилась. Не из жалости к Виталику, а чтобы закрыть эту историю раз и навсегда. Деньги уже были на руках, инструменты всё равно не вернуть, а судиться с братом мужа – только нервы трепать.
Она съездила в отделение, написала заявление. Участковый пожал руку, сказал: «Правильное решение. Но если что – обращайтесь».
Из отделения она вышла и увидела Виталика. Он курил у входа, мялся. Увидев Наташу, потупился.
– Наташ, – окликнул он. – Спасибо.
Она остановилась.
– Не за что, Виталик. Просто запомни: ещё раз – и пощады не жди.
– Я понял, – буркнул он. – Больше не подойду.
– Хорошо. И матери своей скажи, чтобы не лезла. Я ценю, что она пришла извиниться, но доверие надо заслужить.
– Скажу.
Наташа пошла к остановке. На душе было странно – вроде бы всё закончилось, но осадок остался. Слишком много грязи вылилось за эти недели.
Дома её ждал сюрприз. Сергей накрыл стол. Свечи, вино, её любимые цветы. Он стоял в прихожей, волнуясь.
– Наташ, – сказал он. – Я хочу попросить у тебя прощения. За всё. И хочу, чтобы мы начали сначала. Без родни, без скандалов. Только ты и я.
Она улыбнулась. В первый раз за долгое время – искренне.
– Начинать сначала не получится, Серёжа. Слишком много всего было. Но попробовать жить дальше – можно.
Он обнял её. Она прижалась к нему. В квартире было тихо, тепло и спокойно.
Вечером, когда Сергей уснул, Наташа долго лежала без сна. Думала о том, что будет дальше. Свекровь, конечно, затаилась, но надолго ли? Виталик обещал не лезть, но пьяный – кто его знает. Ленка вообще молчит, но обиду наверняка затаила.
Она решила пока оставить камеры. Пусть работают. Мало ли.
Утром позвонила Ира.
– Ну как ты? – спросила подруга.
– Нормально. Всё тихо. Виталик извинился, деньги вернул. Свекровь приходила, прощения просила.
– И ты поверила?
– Не знаю, Ир. Частично. Но камеры пока оставлю.
– Умница. Помни: доверяй, но проверяй. Они своё нутро долго скрывать не смогут. Если что – звони.
– Спасибо. Ты настоящий друг.
– Ой, брось. Держись.
Наташа положила трубку и посмотрела в окно. За окном был обычный серый день. Но ей вдруг показалось, что стало светлее.
Прошёл месяц. Родственники не появлялись. Тамара Ивановна звонила раз в неделю, справлялась о здоровье, но в гости не напрашивалась. Сергей сам иногда ездил к матери, помогал по хозяйству. Наташу не звал, и она не напрашивалась. Ей нужно было время.
Как-то в воскресенье Сергей сказал:
– Наташ, мама приглашает нас на обед. Говорит, хочет помириться по-настоящему. Ну, как семья.
Наташа задумалась.
– А ты хочешь?
– Хочу, – честно ответил он. – Но если ты не готова – не поедем. Я тебя не неволю.
– Давай съездим, – неожиданно для себя сказала Наташа. – Но если что – мы уйдём сразу. Договорились?
– Договорились.
В субботу они поехали к Тамаре Ивановне. Та встретила их на пороге, всплеснула руками, засуетилась. Стол ломился от угощений – пироги, салаты, горячее. Ленка с детьми тоже была, но вела себя тихо, почти не разговаривала. Виталика не было – сказали, уехал на вахту.
Обед прошёл спокойно. Говорили о погоде, о новостях, о детях. Ни слова о квартире, о прошлых скандалах. Когда Наташа собралась мыть посуду, Тамара Ивановна отобрала у неё губку.
– Сиди, гостья будешь. Ленка, иди помогай.
Ленка послушно пошла на кухню. Наташа осталась в зале с Сергеем и пацанами, которые смотрели мультики.
– Ну как? – тихо спросил Сергей.
– Нормально, – так же тихо ответила Наташа. – Посмотрим.
Вечером они уехали. В машине Сергей взял её за руку.
– Спасибо, что поехала.
– Это тебе спасибо, что не давишь.
Он улыбнулся.
Дома Наташа проверила камеры. За месяц ничего подозрительного. Только обычная жизнь. Она подумала: может, убрать? Но Ирин голос в голове сказал: «Не торопись».
Она оставила.
Шли месяцы. Отношения с родственниками стали ровными, прохладными, но без вражды. Тамара Ивановна больше не лезла с советами, Ленка не примеряла Наташины вещи, Виталик объявился только раз – привёз оставшиеся деньги за инструменты и молча ушёл.
Наташа с Сергеем жили своей жизнью. Работа, дом, редкие поездки к родным. Ссорились, мирились, как все. Но одна тема больше не поднималась – имущество. Брачный договор лежал в сейфе, и Наташа знала: теперь она защищена.
В одну из суббот она разбирала старые вещи на балконе и наткнулась на коробку с документами. Среди них – договор купли-продажи бабушкиной квартиры. Она долго смотрела на бумагу, вспоминая, как три года назад стояла в очереди в МФЦ, как волновалась, как радовалась, что сможет купить машину. Тогда ей казалось, что это просто железо. Теперь она понимала: это была её независимость.
В дверях появился Сергей.
– Чего застыла?
– Да так, – она улыбнулась. – Вспоминаю.
Он подошёл, обнял.
– Всё хорошо?
– Всё хорошо, Серёжа. Правда, хорошо.
Он поцеловал её в макушку.
– Пойдём чай пить. Я пирог купил, с вишней, твой любимый.
– Иду.
Она закрыла коробку, поставила на место. Взяла его за руку, и они пошли на кухню.
За окном шёл дождь. В комнате было тепло и уютно. Наташа смотрела на мужа, который разливал чай по кружкам, и думала: жизнь налаживается. Трудно, медленно, но налаживается.
Вдруг зазвонил телефон. Номер незнакомый. Она ответила.
– Наталья Сергеевна? – голос женский, официальный.
– Да, слушаю.
– Вас беспокоят из службы судебных приставов. У нас на исполнении находится исполнительный лист о взыскании с вас задолженности по кредитному договору.
Наташа опешила.
– Какой кредит? У меня нет никаких кредитов, я всё выплатила.
– Проверьте информацию. Кредит оформлен на ваше имя в банке «Восточный» два года назад. Сумма задолженности – триста пятьдесят тысяч рублей. Судебное решение вступило в законную силу.
Наташа почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Подождите, – выдохнула она. – Я никогда не брала кредит в «Восточном». Это ошибка. Или мошенники.
– Все вопросы – в банк. Мы лишь исполняем решение суда. В ближайшее время получите постановление о возбуждении исполнительного производства.
Трубка дала отбой.
Сергей смотрел на неё встревоженно.
– Что случилось?
Наташа медленно опустилась на стул.
– Кто-то взял на меня кредит, Серёжа. Триста пятьдесят тысяч. И уже есть решение суда.
Он побледнел.
– Как? Ты паспорт теряла?
– Нет. Паспорт всегда при мне.
Она перебирала в голове все возможные варианты. И вдруг её осенило.
– Твоя мама. Помнишь, год назад она просила паспорт «переписать данные»? Я дала, на минуту. Она сказала, для какой-то справки.
Сергей замер.
– Не может быть.
– Может, Серёжа. Всё может быть.
Она смотрела на мужа, и в её глазах читался один вопрос: что теперь?
За окном всё так же шёл дождь. А в квартире повисла тяжёлая тишина.
