Дедушка Николай ушёл тихо. Во сне. Ему было восемьдесят четыре.
Мы не были близки. Он жил в другом городе. Виделись раз в год на его день рождения. Дедушка был молчаливым. Замкнутым. Всегда сидел в углу за столом. Ел мало. Говорил ещё меньше.
Я знала, что у дедушки были накопления. Он всю жизнь откладывал. Экономил на всём. Жил скромно. Носил одну куртку десять лет. Телевизор у него был ещё советский. Холодильник тоже древний.
Мама говорила, что он скупой. Жадный до денег. Но я думала — просто бережливый. Старая закалка.
Он говорил, что оставит мне деньги. Года три назад. На том самом дне рождения.
— Ирка, — позвал он меня на кухню. — Я тебе всё оставлю. У меня там накопилось.
— Спасибо, дедушка, — сказала я.
— Я уже старый. Долго не протяну. Ты одна нормальная в семье. Не прогуляешь эти деньги.
Я тогда подумала — ну тысяч триста. Максимум пятьсот.
После того как его не стало, все разъехались. А я осталась одна в его квартире. Родня разъехалась быстро. Никто не хотел разбирать вещи старика.
Я открыла старый комод. Достала папку с документами. Паспорт. Пенсионное. Медицинские справки. И сберкнижку.
Я открыла её. Замерла. Два миллиона пятьсот тысяч рублей.
Я перечитала три раза. Проверила цифры. Протёрла глаза. Посмотрела на свет. Может, подделка?
Нет. Настоящая. С печатями. С подписями. С датами вкладов.
Два с половиной миллиона.
Дедушка копил всю жизнь. Не тратил ни копейки. Откладывал каждый рубль. Пополнял вклад каждый месяц. Годами. Десятилетиями.
И оставил всё мне. Только мне.
Я села на его старый диван. Держала сберкнижку в руках. Не верила. Смотрела на цифры. Они не менялись.
В комнате пахло старостью. Нафталином. Пылью. На стене висели фотографии. Дедушка молодой. В пиджаке. С бабушкой на свадьбе. С мамой маленькой.
Он копил для меня. Всю жизнь. Отказывал себе во всём. Не покупал новую одежду. Не менял мебель. Не ходил в кафе. Не ездил на юг.
Копил. Для меня.
Это же целое состояние для нашей семьи. Мы с мужем Игорем живём на две зарплаты. Снимаем двушку. Кредитов нет. Но и накоплений особых тоже. Откладываем по десять тысяч в месяц. На отпуск. На машину. На первоначальный взнос по ипотеке.
А тут — два с половиной миллиона. Сразу. В одночасье.
Я вышла из квартиры дедушки. Закрыла дверь на ключ. Села в машину.
Достала телефон. Позвонила Игорю.
— Солнце, представляешь, дедушка оставил мне наследство!
— Да ладно! Сколько?
Я помолчала. Посмотрела на сберкнижку.
— Два с половиной миллиона.
Тишина. Секунд пять.
— Ты серьёзно? — голос мужа дрогнул.
— Абсолютно. Я держу сберкнижку в руках.
— Обалдеть! — голос стал восторженным. — Это же почти первоначалка на ипотеку! Ир, ты понимаешь, что это значит?!
— Понимаю, — улыбнулась я. — Еду домой. Отметим. Обговорим планы.
— Я уже бегу в магазин! Куплю торт! Всё, что хочешь!
Я приехала через три часа. Пробки были жуткие. Я сидела в машине. Смотрела на сберкнижку. Всё ещё не верила.
Два с половиной миллиона.
Когда я открыла дверь квартиры, на кухне пахло жареным мясом. Игорь стоял у плиты. В фартуке. С лопаткой в руке.
— Моя богатая жена пришла! — широко улыбнулся он.
На столе уже стояли салаты. Нарезки. Свечи. Игорь постарался.
Мы сели за стол. Он улыбнулся мне.
— За тебя! — сказал он. — За самую везучую жену!
Я улыбнулась в ответ.
— За дедушку, — добавила я тише. — Светлая ему память.
— За дедушку, — кивнул Игорь.
Мы поужинали. Говорили о будущем. Строили планы.
— Сможем, наконец, купить свою квартиру, — мечтательно сказал Игорь. — Двушку в новостройке. С ремонтом. В хорошем районе. Вообще, нужно грамотно распорядиться, — кивнул он. — Инвестировать. Может, бизнес какой открыть. Кафе. Или пекарню.
— Можно часть на депозит положить, — сказала я. — Пусть проценты капают.
— Точно! А на проценты жить можно почти!
Мы проговорили до часу ночи. Игорь рисовал схемы на листках. Считал на калькуляторе. Я слушала. Строила планы вместе с ним.
Легли поздно. Игорь заснул сразу. Я ещё долго лежала. Думала про квартиру. Про будущее.
А утром меня разбудил звонок. Я сонно потянулась к телефону. Посмотрела на экран.
Семь утра. Семь утра в субботу! Кто звонит так рано?
— Алло?
— Ирочка, доченька! Это Галина Ивановна!
Свекровь. Голос медовый. Ласковый до приторности. Она никогда так со мной не разговаривала. Обычно сухо. Коротко. По делу.
— Доброе утро, — пробормотала я, щурясь на будильник.
— Ирочка, прости, что так рано звоню! Я просто не могла дождаться! Игореша мне вчера вечером рассказал про наследство! Ну, ты молодец! Ну, тебе повезло! Я так рада за вас, детки!
Я села на кровати. Резко.
Игореша рассказал. Вчера вечером. Своей маме.
Я посмотрела на мужа. Он сопел в подушку. Спал без задних ног.
— Спасибо, Галина Ивановна, — осторожно сказала я.
— Слушай, а как вы планируете распорядиться деньгами? — голос свекрови стал деловым. Медовость испарилась. — Игореша говорит, вы квартиру хотите. Но я тут подумала. Знаешь, у нас же Ваня мечтает бизнес открыть. Автосервис. Помнишь, он давно об этом говорит?
Ваня — это младший брат Игоря. Ему тридцать. Работает автослесарем. Получает копейки. Живёт с мамой. Не женат. Всё никак не может на ноги встать.
— Галина Ивановна, — начала я, — это моё наследство.
— Да я понимаю, понимаю, золотко! Но мы же семья! Ваня — родной брат Игоря! Ему очень нужна поддержка! Вы можете одолжить ему тысяч пятьсот. Он откроет сервис. Раскрутится за год. Вернёт всё с процентами!
— Я подумаю, — отрезала я.
— Ирочка, ну не будь такой! Родному человеку помочь надо! Игореша точно не откажет. Он же добрый. Не то что некоторые.
Я положила трубку. Просто нажала отбой. Игорь открыл глаза. Потянулся.
— Кто звонил?
Я посмотрела на него. Долго. Молча.
— Твоя мама. В семь утра. В субботу.
— А, ну я ей вчера про деньги рассказал, — зевнул он. — Обрадовалась за нас. Мам же радуется.
Я уставилась на него. Не верила своим ушам.
— Ты рассказал своей маме про моё наследство? Вчера вечером? В тот же день?
— Ну да. А что такого? Она же мама. Ей можно всё рассказывать. Я всегда ей всё рассказываю.
— Игорь, это были личные деньги. Моё личное наследство. От моего дедушки.
— Да ладно тебе! — махнул он рукой. — Мы же семья. У нас всё общее. Мама не чужая тётка. Она радуется за нас. Переживает. Хочет помочь советом.
— Она попросила дать Ване пятьсот тысяч на автосервис, — сказала я ровным голосом.
— О, идея хорошая! — оживился Игорь. — Ваня толковый парень. Руки золотые. Сервис точно раскрутит. Вернёт всё. Может, даже больше.
Я встала с кровати. Пошла на кухню. Налила кофе.
Он рассказал. В тот же вечер. Своей маме. Про мои деньги. Не спросив. Не подумав.
Но это было только начало. Только первый звонок.
Через два дня позвонила мама Игоря снова. Я была на работе. Сидела на планёрке.
Телефон завибрировал. Галина Ивановна. Я извинилась. Вышла из переговорной.
— Ирочка, я тут подумала. Может, вы мне поможете с ремонтом кухни? Совсем старая стала. Плитка отваливается. Обои пожелтели. А тут у вас такие деньги появились. Тысяч двести хватит. Я бы сама накопила. Но пенсия маленькая.
Я прислонилась к стене коридора. Закрыла глаза.
— Галина Ивановна, мы ещё не решили, как распорядимся деньгами.
— Да я понимаю, понимаю, солнышко! Просто я думала, раз деньги есть, можно родной маме помочь. Игореша точно не откажет. Он же добрый мальчик. Любит свою мамочку. Не то что некоторые неблагодарные дети.
— Я поговорю с Игорем, — сухо сказала я.
— Вот и поговори! А то он мне сам говорит, что ты какая-то зажатая стала. Жадничаешь. На каждую копейку смотришь. Деньги тебя испортили.
Я снова нажала отбой. Вернулась в переговорную. Села на своё место. Начальник что-то говорил про квартальный план. Я смотрела в окно. Не слышала ни слова.
В голове крутилось одно: Игорь жалуется маме. Говорит, что я зажатая. Жадная. Что деньги меня испортили.
Деньги, которые я ещё даже не получила на руки. Которые лежат на счёте дедушки. Которые я ещё не потратила. Но я уже испортилась.
Игорь пришёл с работы поздно. Часов в девять. Я сидела на кухне. Пила чай.
— Привет, — он поцеловал меня в макушку. — Как дела?
— Твоя мама звонила сегодня. Просила двести тысяч на ремонт кухни.
— Ну, мам права, — пожал он плечами. — Кухня и правда старая. Я там в детстве ещё эти обои помню. Мы можем помочь. Что нам стоит?
— Игорь, это моё наследство. От моего дедушки.
— Ира, ну не жадничай. Мама же просит. Не чужая тётка какая-то. Родная мать. Которая меня растила. Кормила. Одевала. Ночами не спала, когда я болел.
— Я не жадная. Я просто хочу решить сама, куда потратить свои деньги.
— Наши деньги, — поправил он твёрдо. — Мы же семья. Муж и жена. У нас всё общее. Или ты считаешь иначе?
Я встала. Вышла на балкон. Закрыла дверь за собой.
Я стояла. Смотрела на ночной город. Думала.
Мне было обидно. Игорь даже не спросил моё мнение. Просто сразу согласился с мамой. Автоматом. Как всегда. Как во всём.
Когда мы выбирали квартиру для съёма — спросил маму. Когда покупали машину — посоветовался с мамой.
На следующий день я провела эксперимент. Специально. Проверить свою теорию.
Вечером Игорь вернулся домой. Я приготовила ужин. Макароны с курицей. Ничего особенного.
Мы сели за стол. Ели молча. Игорь листал телефон. Я смотрела на него.
— Слушай, — как бы невзначай начала я. — А помнишь Свету Кораблёву? Мою подругу по университету?
Игорь оторвался от телефона.
— Ну, вроде припоминаю. Которая на нашей свадьбе была?
— Не, это другая. Ну неважно. Так вот, она звонила сегодня днём. Сказала, что открывает студию йоги. В центре. Большое помещение сняла. Предложила мне стать совладельцем. Вложить миллион. Обещает доходность двадцать процентов годовых.
Я придумала это на ходу. Никакой Светы Кораблёвой не существовало. Никакой студии йоги. Всё выдумка. Проверка.
Игорь задумался. Почесал подбородок.
— Звучит интересно. Но йога сейчас не очень модно. Лучше в проверенное вкладывать.
— Ага, — я кивнула. Доела макароны. — Я ещё подумаю. Не спешу решать.
— Правильно. Надо всё взвесить.
Вечер прошёл спокойно. Игорь играл в приставку в гостиной. Рубился в какую-то стрелялку. Я читала книгу на кухне. Детектив.
Легли спать. Игорь заснул мгновенно. Захрапел. Я лежала. Смотрела в потолок. Думала — позвонит или нет?
А утром ровно в девять зазвонил телефон. Галина Ивановна.
Я взяла трубку. Включила громкую связь.
— Ирочка! Игорёк мне рассказал про Свету и студию йоги! Деточка, золотко моё, не вкладывай туда деньги! Это же авантюра чистой воды! Йога! Кому она сейчас нужна?! Лучше помоги Ване с сервисом. Это проверенное дело. Надёжно. Спокойно.
Я положила трубку. Встала с кровати. Вышла в гостиную.
Игорь сидел за ноутбуком. Пил кофе. Смотрел новости.
— Твоя мама звонила, — сказала я спокойно.
— Да? А что она хотела? — не поднимая глаз от экрана.
— Предостерегала меня от вложений в студию йоги Светы Кораблёвой.
Игорь нахмурился. Поднял глаза.
— Ну, мама права. Йога — это рискованно. Нестабильный рынок.
— Игорь, — сказала я. — Никакой Светы Кораблёвой нет. Никакой студии йоги нет. Я выдумала эту историю вчера вечером. Полностью. Специально. Чтобы проверить, расскажешь ли ты маме.
Он побледнел. Отставил кружку.
— Ира, ты о чём? Какая проверка?
— Я о том, что ты рассказываешь своей маме абсолютно всё. Каждую мою мысль. Каждый план. Каждую фантазию. Каждое слово. В тот же вечер она уже в курсе. Утром звонит с советами.
— Ну, я просто делюсь. Мама переживает за нас.
— Игорь, ты понимаешь, что ты не муж? Ты — телефон. Ретранслятор информации. Всё, что я тебе говорю, на следующее утро знает твоя мама.
— Ира, она же не чужая!
— Не чужая? — я рассмеялась. — Игорь, она узнала о моём наследстве в тот же вечер, когда я нашла сберкнижку! Утром следующего дня уже звонила с планами! Она уже составила смету, кому и сколько давать! Ваня получает пятьсот. Она — двести. И это только начало!
— Мама просто хочет помочь с финансовым планированием.
— Игорь, это моё наследство! Мой дедушка его накопил! Он мне его оставил! Не Ване. Не твоей маме. Мне!
— Да, но мы же семья! Мы должны помогать друг другу!
— Помогать — это когда просят. А не когда через день после известия о деньгах составляют сметы расходов!
Игорь встал. Прошёлся по комнате.
— Слушай, может, ты просто жадная? Тебе жалко своих родных?
— Моих? Или твоих? Игорь, мои родители даже не знают о наследстве! Потому что я не стала им рассказывать в первый же вечер!
— Ну и зря! Они бы порадовались!
— Порадовались — да. Но не составили бы план, как потратить мои деньги!
Мы поссорились. Игорь хлопнул дверью. Ушёл к маме.
Я осталась одна. Села на диван. Подумала.
Игорь вернулся поздно вечером. Сел напротив.
— Ира, мама сказала, что ты неправильно себя ведёшь. Деньги вскружили тебе голову. Ты стала эгоисткой.
— Понятно, — кивнула я. — Сходил пожаловаться маме. Она тебя пожалела.
— Она права! Семья должна помогать друг другу! А ты думаешь только о себе!
— Игорь, я думаю о нас. О нашей семье. О нашем будущем. А ты — о маме и брате.
— Они тоже семья!
— Но они — твоя родительская семья. А мы с тобой — наша собственная. И наши деньги должны идти на нас. На нашу квартиру. На наших будущих детей.
— Ира, ты жадина.
Я встала.
— Знаешь что, Игорь? Я не жадина. Я просто поняла одну вещь. Ты не умеешь хранить тайны. Ты не умеешь держать информацию в себе. Всё, что я тебе скажу, завтра узнает твоя мама. Всё, что мы планируем, она узнает первой. Раньше чем я успею подумать.
— И что?
— А то, что с тобой невозможно строить семью. Потому что у нас нет ничего своего. Потому что твоя мама в курсе всего. Раньше меня.
— Ты преувеличиваешь.
— Игорь, я рассказала тебе вчера про выдуманную Свету. Сегодня утром твоя мама уже отговаривала меня от этих вложений. Сколько времени прошло? Меньше двенадцати часов. Ты даже ночь не выдержал. Позвонил ей и всё рассказал.
Он молчал.
— Я не хочу так жить, — сказала я тихо. — Я не хочу, чтобы каждое моё слово передавалось твоей маме. Я не хочу, чтобы она знала о моих деньгах, планах, мечтах раньше, чем я сама успею их обдумать.
— Что ты предлагаешь?
— Развод.
Он вздрогнул.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Мы развелись через три месяца. Спокойно. Без скандалов. Делить было нечего. Квартира съёмная. Машина на мне.
Свекровь звонила ещё долго. Плакала. Обвиняла меня. Говорила, что деньги испортили меня.
Игорь съехал к маме. Она утешала его. Говорила, что я не стоила его.
А я сняла однушку в другом районе. Положила деньги на депозит. Часть потратила на курсы. Устроилась на новую работу.
Через полгода появился Виталий. Тридцать пять лет. Разведён. Есть дочка.
На третьем свидании я рассказала ему про наследство. Он выслушал. Подумал.
— И что ты с ними сделала?
— Положила на депозит. Часть вложила в обучение.
— Умно, — кивнул он. — Твои деньги — твоё дело.
И я поняла. Вот он. Мужчина, который не делится всем подряд с мамой. Который понимает, что есть личное. Который не побежит рассказывать о каждом моём слове.
Виталий до сих пор не знает точную сумму наследства. Потому что я не считаю нужным ему говорить. И он не спрашивает. Потому что это мои деньги. Моё личное. И он это уважает.
А Игорь женился снова. На девушке, которую выбрала ему мама. Живут втроём в маминой квартире. Мама готовит. Мама стирает. Мама решает.
Идеальная семья для маминого сыночка.
Жалею? Ни секунды. Потому что лучше быть одной, чем с мужиком, у которого главная женщина — мама.
А Игорь так и остался телефоном между мной и свекровью.
