Была вторая половина февраля. Погода выдалась на удивление теплой, за окнами многоэтажки на окраине города таял почерневший снег.
Елена перебирала в шкафу вещи, когда в прихожей зазвонил телефон. Мужской голос из динамика домофона сообщил, что пришла посылка.
Расписавшись курьеру, женщина закрыла дверь и поставила коробку на пол. Затем она посмотрела на экран мобильного и увидела три пропущенных звонка от свекрови. Женщина набрала ее номер.
– Леночка, наконец-то! – раздался в трубке голос Нины Ивановны. – Я звонила, звонила. Вы с Сашей в субботу вечером чем заняты?
Сноха мысленно перебрала планы. Суббота была свободна.
– Пока ничем, Нина Ивановна. А что случилось?
– Масленица же! – голос свекрови звучал жизнерадостно. – Я тут решила блины испечь, по старинному семейному рецепту. Приходите, посидим, проводим зиму. Саше передай. Жду вас к шести.
Предложение было обычным, даже приятным. Елена, хоть и не питала иллюзий насчёт лёгкости характера свекрови, но отказываться не стала.
Масленица – праздник семейный. Она поблагодарила и подтвердила, что они придут.
В субботу, ровно в восемнадцать ноль-ноль, Александр вместе с женой стояли перед дверью в квартиру матери. Мужчина нажал кнопку звонка. Буквально через пару минут им открыли.
– Проходите, разувайтесь, – Нина Ивановна, полная женщина лет шестидесяти с уложенными в высокую прическу седеющими волосами, посторонилась, пропуская их в прихожую.
Елена повесила куртку в шкаф и принюхалась. В коридоре пахло знакомыми духами свекрови и чем-то ещё, каким-то бытовым запахом, но только не выпечкой.
Из кухни не доносилось ни шипения масла, ни характерного аромата горячего теста.
На столе в гостиной, куда они прошли, стояла вазочка с конфетами, чайный сервиз и лежала нарезанная тонкими ломтиками колбаса. Александр, ничего не подозревая, сел на диван и кивнул на колбасу.
– А где блины, мам? Мы с самого утра не ели, специально место готовили.
Нина Ивановна всплеснула руками и театрально вздохнула.
– Ой, Сашенька, такая незадача! Я тесто с вечера заготовила, чтобы сегодня меньше возиться. А оно, представляете, прокисло! Я расстроилась ужасно.
Елена переглянулась с мужем. Ситуация была странной. Свекровь славилась своей хозяйственностью и никогда не жаловалась на неудачи на кухне.
– Так, может, в магазин сбегать? – предложил мужчина, поднимаясь. – Тут рядом супермаркет, там блинчики готовые продают.
– Что ты, что ты! – замахала руками пенсионерка. – Эти магазинные – резина резиной. Нет уж. Леночка у нас вон какая мастерица, я знаю.
Нина Ивановна повернулась к снохе и посмотрела на неё с доброй, просительной улыбкой.
– Леночка, сделай одолжение, замеси сама. Времени много, мука у меня есть, яйца, молоко. Всё купила. А я пока чайник поставлю, стол накрою. Тебе же не трудно?
Елена почувствовала, как внутри закипает раздражение. Её пригласили в гости, она готовилась к вечеру, отдыху, а теперь ей предлагали встать к чужой плите.
Александр тоже нахмурился, но промолчал, глядя то на мать, то на жену. Ситуация была двусмысленной.
Устроить скандал прямо сейчас, на пустом месте? Испортить вечер мужу? Женщина сделала глубокий вдох, заставила себя улыбнуться и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, сказала:
– Хорошо, Нина Ивановна. Где у вас продукты?
Свекровь просияла и засуетилась, открывая дверцы кухонных шкафов и холодильник.
– Вот мука, вот молоко, яйца в дверце. Масло подсолнечное вот, а топлёное я в баночке принесла. Соль, сахар – вон там, в баночках. Всё своё, не жалей!
Сноха закатала рукава и принялась за работу. Нина Ивановна суетилась рядом, давала советы, но ничего не делала сама. Александр ушёл в гостиную смотреть телевизор.
Блины удались на славу – тонкие, кружевные. Елена напекла целую гору. Ужин прошёл мирно, хозяйка нахваливала стряпню, но осадок у гостьи остался неприятный. Уходя, она решила, что это была случайность.
Но это была не случайность. Следующий случай произошёл на Пасху. Нина Ивановна позвонила за два дня и торжественным голосом объявила:
– Леночка, Саша, жду вас в воскресенье. Куличи буду стряпать, праздничный стол организуем. Приходите к двум часам.
Елена внутренне напряглась, но надежда на лучшее взяли верх. Она даже испекла дома небольшой кулич и покрасила яйца, чтобы было к чаю, если что.
Супруги пришли вовремя. В квартире пахло чистящими средствами, но не выпечкой.
На столе, накрытом красивой скатертью, стояли пустые тарелки. Нина Ивановна встретила их в фартуке, но без следов муки на руках.
– А вот и мои дорогие! – всплеснула она руками. – Проходите, проходите. Саш, помоги мне, стулья из кухни принеси, у меня тут места мало. А мы с Леночкой сейчас быстренько салатики нарежем и куличи к чаю подготовим.
Сноха замерла в прихожей.
– Какие салатики, Нина Ивановна? Вы же сказали, что стол организуете.
Свекровь сделала удивлённое лицо.
– Так я и организовала! Всё купила: колбасу, сыр, горошек, майонез. Оливье вон в магазине взяла, но его же смешать надо. Куличи я тоже купила, в хорошей пекарне, но их же на блюдо выложить красиво. А я, признаться, не мастерица нарезать красиво, как ты. У тебя так аккуратно всегда получается. Леночка, сделай, а?
Александр, который уже нёс стул из кухни, остановился и поставил его на пол.
– Мам, это уже второй раз… Мы пришли в гости, а ты Лену заставляешь готовить.
Пенсионерка обиженно поджала губы.
– Сынок, ну что ты такое говоришь? Я же не заставляю, а прошу помощи. Я целый день убиралась, готовилась к вашему приходу. Неужели вам для родного человека жалко полчаса времени?
Елена посмотрела на мужа, потом на свекровь. Разборки могли затянуться, и Пасха была бы испорчена окончательно.
Женщина снова сдержалась, кивнула и прошла на кухню. Она быстро нарезала оливье, разложила куличи по тарелкам, нарезала сыр и колбасу.
За столом Нина Ивановна снова была сама любезность, но сноха почти не притронулась к еде. Она ощущала себя использованной и обманутой.
Через месяц наступил май. Снова звонок и снова приглашение.
– Леночка, в понедельник шашлыки будем жарить! Я мясо замариновала, электрошашлычницу куплю и можно праздновать. Приходите к часику.
Елена повесила трубку и посмотрела на мужа.
– Саша, твоя мама опять зовёт в гости. Как думаешь, что нас ждёт?
Александр вздохнул.
– Лен, ну может, в этот раз нормально? Мама же не может быть такой бессовестной.
– Может, – уверенно проговорила супруга. – Она именно такая. Я не пойду.
– Ну как ты не пойдёшь? – нахмурился мужчина. – Это же праздник, мама старается. Давай сходим, а если что – сразу уйдём.
Елена колебалась, но любопытство и нежелание ссорить мужа с матерью пересилили, и она согласилась.
Они пришли к дому свекрови в час дня. Нина Ивановна уже ждала их на лавочке у подъезда с пустыми руками.
На импровизированном столике рядом стояла только пачка бумажных тарелок и пластиковые стаканы.
– А, пришли! – обрадовалась она, увидев их. – Ну что, пошли мангал ставить. Саша, ты у нас мужик, разожжёшь угли. А Леночка сейчас мясо на шампуры нанизает. Вы только в соседний магазин сначала сходите, там уже замаринованное мясо продают. А у меня спина, знаешь, стреляет, мне нагибаться тяжело.
Елена остановилась как вкопанная. Александр молча посмотрел на мать, потом на жену.
– Мы будем жарить прямо во дворе многоэтажки? – спросил он тихо. – Ты же говорила, что купишь электрошашлычницу.
– Я? – Нина Ивановна удивилась. – Не помню, чтобы я такого обещала. Ну что мы стоим? Идите в магазин, пока весь шашлык не раскупили.
Сноха развернулась и пошла обратно к машине.
– Лена, ты куда? – крикнул муж.
– Домой, – не оборачиваясь, ответила она. – Садись, поехали.
Мужчина секунду помялся, глядя на мать, которая с открытым ртом смотрела вслед уходящей родственницы, потом махнул рукой и пошёл следом.
Он сел в машину, завёл двигатель. В зеркале заднего вида было видно, как Нина Ивановна стоит одна у подъезда с открытым ртом и пачкой тарелок в руках.
– Всё, Саша. Больше я к твоей матери в гости не ходок, – проговорила Елена, когда они отъехали. – Если она хочет нас видеть, пусть приходит к нам. Я лучше у себя приготовлю заранее, чем у неё.
Александр молча кивнул и сжал её руку.
Прошла неделя. Нина Ивановна не звонила. Потом вторая. На третьей неделе раздался звонок в дверь их квартиры.
Елена была дома одна. Когда она открыла дверь, то увидела на пороге свекровь с небольшим пакетом.
– Здравствуй, Лена, – сказала она миролюбиво. – Я мимо проходила, думаю, дай зайду, проведаю. Саша дома?
– Саши нет, он на работе, – ответила сноха. – Но вы проходите, раз пришли.
Нина Ивановна прошла в прихожую, разулась, повесила куртку. Прошла в гостиную, села на диван и осмотрелась.
– У вас чисто. А я вот тут пирожных купила, в нашей булочной, вкусные. Давай чай попьём, поговорим.
Пенсионерка достала из пакета коробку с пирожными и поставила на журнальный столик. Елена сходила на кухню, налила чай и вернулась с чашками в гостиную.
– А может прежде чем пить чай, ты приготовишь мне что-нибудь вкусного? Я вот давно жаренной картошки с грибам не ела, – хитро улыбнулась Нина Ивановна.
Сноха посмотрела на коробку, потом на свекровь.
– Нина Ивановна, я рада, что вы зашли. Но раз вы пришли в гости ко мне, давайте сразу договоримся. Я – хозяйка. Вы – гостья. Я могу угостить вас чаем. Могу предложить вам эти пирожные. Но готовить я для вас ничего не буду. Если вы хотите есть что-то, кроме пирожных, на кухне есть хлеб, сыр, колбаса, чай. Можете взять сами. Я не прислуга, ни здесь, ни у вас.
Лицо пенсионерки вытянулось от удивления. Она явно не ожидала такого разговора.
Пожилая женщина открыла рот, затем закрыла его. В глазах мелькнуло обиженное выражение.
– Лена, что ты такое говоришь? Я же просто в гости пришла, повидаться, пирожных принесла. А ты меня… как чужую…
– Вы не чужая, вы мать Саши, – спокойно ответила Елена. – Но отношения надо строить на уважении. Я устала приходить к вам и работать. Три праздника подряд я готовила у вас на кухне, пока вы сидели и смотрели. Я больше так не играю. Хотите чаю? Я налила, пейте.
Нина Ивановна поднялась. Её губы дрожали.
– Не надо мне твоего чаю. Я думала, мы по-семейному посидим… А ты мне какие-то условия ставишь. Саше скажи, чтобы позвонил, когда освободится.
Свекровь прошла в прихожую, надела куртку и вышла, громко хлопнув дверью. Елена осталась стоять в коридоре.
Она чувствовала не радость, а опустошение. Конфликт, который зрел месяцами, вышел наружу.
Вечером жена рассказала всё Александру. Он молча выслушал, затем тяжело вздохнул и ответил:
– Завтра позвоню маме. Надо поговорить.
На следующий день он набрал номер. Разговор затянулся и, судя по лицу мужчины, когда он вернулся в комнату, был не из приятных.
– Мама обиделась, – коротко сообщил Александр. – Говорит, что мы её не любим, что она хотела как лучше, а мы её выгнали. Что она больше к нам ни ногой.
– Ну и ладно, – ответила Елена. – Пусть не приходит. Я не против, если она заглянет в гости. Но если она хочет что-то указывать, пусть делает это у себя дома.
Так и повелось. Нина Ивановна перестала звонить. Сын звонил ей сам раз в неделю, справлялся о здоровье.
Разговоры были сухими и короткими. В гости друг к другу они больше не ходили.
В конце августа Александр предложил съездить к матери, поздравить с днём рождения. Елена согласилась, но с условием.
– Мы купим подарок, я испеку дома торт. Мы отвезём всё это, поздравим, посидим полчаса и уедем. Мы – гости, а не персонал. Если она начнёт просить что-то сделать – мы сразу встаём и уходим.
Так и сделали. Они приехали к имениннице, вручили подарок и торт. На столе у свекрови была селёдка под шубой, купленная в кулинарии, и бутерброды с икрой.
Нина Ивановна была любезна, но холодна. Чаепитие длилось сорок минут, после чего супруги сослались на дела и уехали. На улице Александр взял жену за руку.
– Знаешь, а так даже лучше, – сказал он. – Все всё понимают. Мама знает, что мы не придём по первому зову отрабатывать повинность. А мы знаем, что она нас просто так не позовёт.
Елена кивнула. Солнце светило по-осеннему ярко, но уже не грело. Она посмотрела на окна свекрови на пятом этаже. Шторы были задёрнуты.
Больше они не ходили друг к другу в гости. Поздравления передавались исключительно по телефону, а подарки Александр завозил и забирал после работы.
Семейные праздники супруги отмечали вдвоём или с друзьями. Нина Ивановна осталась одна в своей квартире, со своими обидами.
