Звонок раздался в пятницу. Дочь Вероника. Голос деловой.
— Мам, нам надо поговорить. Серьёзно.
Я готовила обед. Резала овощи для супа. Вытерла руки. Посмотрела на часы. Половина второго.
— Что случилось?
— Приеду вечером. С документами. Это важно.
Я насторожилась. Какие документы? Что-то случилось с внуками? Со здоровьем?
— Вероник, ты меня пугаешь. Скажи хоть что-то.
— Потом. Вечером всё обсудим. Павел тоже будет.
Трубка замолчала. Я стояла на кухне. Смотрела на телефон. Что это было?
Она приехала в семь. С собой привезла мужа Павла (сорок один год) и папку с бумагами. Села за стол. Выложила папку перед собой. Лицо серьёзное.
— Мам, ты уже подумала про завещание?
Я замерла с чайником в руках.
— Какое завещание?
— Ну как какое? Ты же понимаешь, что в твоём возрасте нужно всё оформить. Квартира должна быть записана на меня. Я единственная дочь. Это логично.
Веронике тридцать восемь лет. Она работает менеджером. Живёт с мужем в хорошей двушке. У них двое детей — Даша (девять лет) и Коля (шесть лет).
— Вероник, мне шестьдесят три. Я здорова. Рано об этом думать.
— Никогда не рано! — встрял Павел. — Моя мать в пятьдесят восемь завещание написала. Правильно сделала. А то бы родня на всё набросилась.
— Какая родня? — спросила я. — У меня одна дочь.
— Вот именно, — кивнула Вероника. — Поэтому давай всё оформим сейчас. Нотариус рядом, я уже узнавала.
Она достала из папки какие-то бумаги. Протянула мне. Я взяла. Прочитала. Образец завещания. Готовый текст. Только вписать данные.
— Ты это распечатала заранее? — спросила я.
— Конечно. Чтобы время не терять. Мам, это же элементарно. Подписываешь — и спокойна. И я спокойна.
Я поставила чайник на плиту. Села напротив них.
— Я подумаю.
Вероника посмотрела на меня.
— Что тут думать? Я твоя дочь. Квартира должна достаться мне. Или ты хочешь кому-то другому отдать?
— Я никому не собираюсь отдавать. Я здесь живу.
— Сейчас живёшь, — сказала Вероника. — А потом всё равно всё достанется мне. Зачем тянуть? Давай оформим сразу.
Я молчала. Смотрела на дочь. Не узнавала её.
— Мам, ты вообще понимаешь, о чём я говорю? — повысила голос Вероника. — Квартира трёхкомнатная. В центре. Сейчас такие по тридцать миллионов стоят. Ты хочешь, чтобы потом какие-то проблемы были?
— Какие проблемы?
— Всякие бывают! Вдруг ты решишь кому-то завещать. Или мошенники обманут. Я должна быть уверена.
Павел кивал. Поддерживал жену.
— Да и вообще, Зинаида Павловна, это правильно. Вероника — ваша дочь. Куда ещё деваться?
— С юристом консультировалась? — переспросила я.
— Естественно. Мам, я же о тебе забочусь. О нас обеих. Чтобы всё по закону было.
Я налила чай. Поставила перед ними.
— Я подумаю, — повторила я.
Вероника схватила сумку.
— Думай, мам. Но долго не тяни. Мы это обсудим ещё раз. Скоро.
Они ушли. Я осталась одна. Села у окна. Смотрела в темноту.
Что это было? Почему дочь так давит? Я всегда её любила. Помогала, как могла. Сидела с внуками. Давала деньги, когда нужно было.
Вспомнила, как три года назад дала ей сто тысяч на ремонт. Вероника обещала вернуть через полгода. Не вернула. Я не напоминала.
Два года назад — ещё сто пятьдесят тысяч на ремонт машины дала. Я сняла с книжки. Накопления. Она поблагодарила. Больше об этом не говорила.
А прошлым летом просила оплатить путёвку на море детям. Двадцать пять тысяч. Я оплатила. Даша и Коля отдыхали в лагере две недели.
А теперь она требует завещание. Как будто ждёт, когда меня не станет.
Через неделю Вероника приехала снова. На этот раз одна. Без мужа.
Позвонила в дверь в обед. Я открыла. Она прошла на кухню. Села. Сумку не сняла.
— Ну что, мам? Подумала?
— Вероник, мне неприятно об этом говорить.
— Ничего неприятного! — отрезала она. — Это нормальная практика. Все так делают. Ты что, хочешь, чтобы я осталась без квартиры?
— У тебя своя квартира.
— Маленькая! Нам тесно! А тут три комнаты. Дашке отдельная нужна. Коле тоже. Мы могли бы тут жить.
Я вздохнула. Поняла. Она уже планирует. Как будто я уже умерла.
— Веруня, я здесь живу. Мне рано ещё съезжать.
Она поджала губы.
— Никто тебя не выгоняет. Живи. Просто оформи на меня. На бумаге. Для порядка.
— Для какого порядка?
— Для моего порядка! — повысила голос Вероника. — Мам, ты же понимаешь, я твоя единственная дочь. Квартира всё равно мне достанется. Зачем ждать? Оформим сейчас — и я буду спокойна.
— А мне зачем?
— Тебе? Чтобы я спокойна была! Разве этого мало?
— Не хочу я этим заниматься сейчас.
Вероника наклонилась вперёд.
— Мам, я тебе прямо скажу. Впиши меня в завещание, или больше не увидишь внуков. Я серьёзно.
Я замерла.
— Что?
— Ты правильно услышала. Впиши меня в завещание — или больше не увидишь Дашу и Колю. Ты не хочешь позаботиться о дочери? Ну и я не буду тратить время. Внуков своих ты больше не увидишь.
Она встала. Надела куртку.
— Думай, мам. Думай хорошо. У тебя неделя. Потом я больше не приеду.
Дверь хлопнула.
Я сидела на кухне. Не верила своим ушам. Дочь шантажирует меня. Детьми. Моими внуками.
Как до этого дошло?
Я вспомнила последние годы. Вероника стала другой. Холодной. Всегда торопилась. Приезжала редко. Дети оставались у меня, а сама исчезала. Говорила — работа, дела.
Раньше она заходила просто так. На чай. Рассказывала про работу. Про детей. Смеялась. Обнимала меня при встрече.
Последние два года — только по делу. Нужны деньги. Нужно посидеть с внуками. Нужно что-то привезти.
А потом началось. «Мам, дай денег на школу». «Мам, дай на платья Даше». «Мам, дай на отпуск». Я давала. Сколько могла.
Никогда не возвращала. Я не считала. Она же дочь.
А теперь она требует квартиру. При жизни. Шантажирует внуками.
Я поняла. Дочь видит во мне не мать. Она видит недвижимость. Двадцать миллионов. Три комнаты в центре.
Я взяла телефон. Набрала номер соседки Нины Степановны. Мы дружим больше двадцати лет. Ей пятьдесят восемь. Живёт одна. Муж давно не стало. Детей нет.
— Нина, можно к тебе зайти?
— Конечно, Зина. Заходи.
Я пришла. Села на её кухне. Рассказала всё. Про дочь. Про завещание. Про шантаж.
Нина слушала молча. Качала головой. Наливала чай.
— Зин, это ужасно. Родная дочь так себя ведёт.
— Я не знаю, что делать.
Я посмотрела на Нину. Она была рядом всегда. Когда я болела — она суп варила. Когда у меня прихватило сердце — она ко мне в больницу ездила.
Мы ходим вместе на рынок по субботам. Смотрим сериалы по вечерам. Одалживаем друг у друга соль и сахар. Помогаем по хозяйству.
— Знаешь, Нина, ты права.
— О чём ты?
— Я завещание напишу. Но не на Веронику.
Нина посмотрела на меня.
— На кого?
— На тебя.
Она вздрогнула. Отставила чашку.
— Зина, ты что? Это же твоя дочь!
— Моя дочь меня шантажирует. А ты — рядом. Всегда.
Нина помолчала. Встала. Прошлась по кухне.
— Зин, я не знаю. Это серьёзно. Ты подумай ещё.
— Я думала всю неделю.
— Но это же твоя дочь. Внуки твои. Может, она одумается?
— Не одумается. Ты слышала, что она сказала? Или завещание, или внуков не увижу. Это шантаж.
Нина села обратно. Взяла мою руку.
— Зина, я тебя понимаю. Но ты уверена? Это же навсегда. Потом не изменишь решение?
— Уверена.
— А если она правда больше не приедет? С внуками? Ты сможешь?
Я молчала. Представила Дашу и Колю. Их смех. Как они бегают по квартире. Как я их обнимаю. Больно.
Но я решила.
— Я уже подумала. Решено.
На следующий день я пошла к нотариусу. Принесла документы на квартиру. Паспорт.
Нотариус — женщина лет пятидесяти. Строгая. В очках.
— Вы уверены? — спросила она.
— Уверена.
— Родственников предупредили?
— Не нужно.
— Понимаете, что завещание можете изменить в любой момент?
— Понимаю.
Она объяснила процедуру. Я всё подписала. Нотариус всё оформила. Завещание на Нину Степановну. Целиком. Всё по закону.
— Один экземпляр останется у меня, — сказала нотариус. — Второй можете забрать.
Я взяла конверт. Положила в сумку. Вышла на улицу.
Было тихо. Светило солнце. Обычный день. Но я чувствовала — что-то изменилось.
Вероника звонила через неделю.
— Мам, ну что? Поедем к нотариусу?
— Не поедем, — спокойно ответила я.
— Как не поедем?! — голос стал резким. — Ты обещала подумать!
— Я подумала. Завещание я написала.
— Вот и отлично! Значит, на меня?
— Нет.
Молчание. Долгое. Я слышала её дыхание.
— Что значит «нет»?! На кого?!
— На соседку. На Нину Степановну.
Вероника закричала в трубку.
— Ты ненормальная?! На чужую женщину?! А я?! Я твоя дочь! Родная!
— Ты меня шантажировала. Угрожала. Детьми. Это было последней каплей.
— Я тебя не шантажировала! Я просто сказала правду! Если ты меня не уважаешь, зачем мне к тебе ездить?!
— Вероника, ты требовала завещание. Грозила, что не дашь видеть внуков. Это шантаж.
— Теперь меня забудь! И внуков своих не увидишь! Совсем! Никогда!
Она бросила трубку. Я села на диван.
Прошло полгода. Вероника не звонила. Не приезжала. Дети тоже. Я скучала по Даше и Коле. Но держалась.
Первый месяц было тяжело. Я ждала звонка. Смотрела в окно. Может, приедут? Извинятся?
Не приехали.
Второй месяц проще. Я перестала ждать. Занималась делами. Убиралась. Готовила. Читала книги.
Нина поддерживала меня. Мы каждый день виделись. Вместе готовили. Ходили в кино. Гуляли в парке.
Как-то я спросила:
— Нин, как думаешь, она вернётся?
— Вернётся, — уверенно сказала Нина. — Когда поймёт, что без тебя трудно. Без бабушки, которая с детьми сидит. Без денег, которые ты давала.
— А если не вернётся?
— Значит, тебе с ней не по пути.
Я кивнула. Нина права. Как всегда.
Звонок раздался через полгода. Вероника.
— Мам, можно к тебе?
— Приезжай.
Она пришла через час. Села напротив. Молчала. Руки на коленях. Смотрела в пол. Потом заговорила.
— Мам, я была неправа. Я вела себя ужасно.
— Да, вела.
— Прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. Павел говорил, что надо обеспечить будущее. Я боялась остаться ни с чем. Глупость. Даша плачет каждый день. Коля не понимает, почему мы не ездим к бабушке.
Она подняла глаза. Они были красные.
— Мам, я поняла. Без тебя плохо. Детям плохо. Мне плохо. Даша спрашивает, когда к бабушке. Коля нарисовал тебя. Повесил над кроватью.
— Я ошибалась. Хотела квартиру. А потеряла мать.
— Глупость, — согласилась я.
— Можем мы всё вернуть? Я больше не буду про завещание. Честно. Мне нужна мама.
Я посмотрела на дочь. Она похудела. Круги под глазами. Руки дрожат.
— Веруня, ты моя дочь. Но завещание я не изменю.
Она кивнула.
— Я поняла. Мне не нужна квартира. Мне нужна ты. Живая. Рядом.
— Тогда приезжай. С детьми. Я всех жду.
Она встала. Мы не обнимались. Просто кивнули друг другу.
Но завещание осталось на Нину. Это моё решение.
Вероника приезжает каждую неделю. Привозит внуков. Мы общаемся. Но тему квартиры она не поднимает. Молчит.
На мой день рождения подарила плед. Кашемировый. Тысяч за пять. Я удивилась. Вероника никогда не дарила дорогих подарков.
Иногда ловлю её взгляд. Она смотрит на стены. На окна. На мебель. Считает. Прикидывает.
Я вижу. Молчу.
Она надеется, что я передумаю. Что перепишу завещание обратно. Ждёт. Старается. Приезжает регулярно. Привозит внуков. Звонит каждый день.
Спрашивает про здоровье. Предлагает помощь. Зовёт к ним на выходные.
Я вижу. Понимаю. Но решение не меняю.
