— Сынок, ну как вы там? Как Сонечка, как Вика?
Слава прижал телефон к уху, помешивая сахар в кружке. Голос матери звучал подозрительно бодро — так она говорила, когда хотела о чём-то попросить.
— Нормально всё, мам. Работаем. Сонечка в садик ходит, Вика вот ужин готовит.
— Ой, а у нас такая радость! — Зинаида Фёдоровна аж захлёбывалась от восторга. — Светочка на права сдала! Представляешь? С третьего раза, но сдала! Умничка моя!
— Ну молодец, поздравляю, — Слава отхлебнул чай. — А она где сейчас?
— Как где? На учёбе! Ты что, забыл, что у тебя сестра на вышку поступила? Высшее образование получает, не то что некоторые.
Вика стояла у плиты, помешивая суп. Слышала обрывки разговора — и уже чувствовала, как внутри что-то сжимается. Когда свекровь звонила сама и так радовалась, это всегда заканчивалось чем-то неприятным.
— Так вот, сынок, — голос матери стал серьёзнее, — у меня разговор к вам есть. Важный. Вы приезжайте на выходных, с Викой и Сонечкой. Посидим, поговорим по-семейному.
— А что случилось-то?
— Приедете — расскажу. Не телефонный разговор.
Слава положил трубку и посмотрел на жену. Вика уже стояла, скрестив руки на груди.
— Что там?
— Света на права сдала. С третьего раза.
— Ну молодец, — Вика пожала плечами. — Старается.
— И мать зовёт на выходные. Говорит, разговор важный, не телефонный.
Вика вздохнула, повернулась обратно к плите.
— Опять что-то придумала.
— Да ладно тебе. Может, просто соскучилась.
— Слав, я твою маму пять лет знаю. Если она сама зовёт и голос такой радостный — значит, ей что-то нужно. Вот увидишь.
Слава хотел возразить, но промолчал. В глубине души он знал, что жена права.
В субботу они приехали к Зинаиде Фёдоровне. Свекровь жила в однушке на другом конце города, а Вика со Славой уже пять лет занимали её вторую квартиру — двушку в спальном районе, которая досталась Зинаиде Фёдоровне от матери. Когда поженились и родилась Сонечка, свекровь великодушно сказала: «Живите, это теперь ваше». Вика тогда даже расчувствовалась — надо же, какая щедрая свекровь попалась. Только вот документы так и не переоформили. Квартира до сих пор была на Зинаиде Фёдоровне, и за пять лет она ни разу не заговорила о дарственной.
— Проходите, проходите! — Зинаида Фёдоровна суетилась в прихожей, забирая куртки. — Сонечка, зайка, как ты выросла! Иди, бабушка тебе конфетки приготовила.
Сонечка радостно убежала на кухню. Вика со Славой прошли в гостиную, где на столе уже стояли чай и печенье.
— Ну, рассказывай, мам, — Слава сел на диван. — Что за важный разговор?
Зинаида Фёдоровна села напротив, сложила руки на коленях. Лицо её приняло торжественное выражение.
— Я же говорила — Светочка на права сдала. Умничка моя, так старалась! Три раза сдавала, нервничала, но справилась.
— Да, ты говорила, — кивнул Слава.
— Так вот. Она же теперь студентка, на вышке учится. А там, сами понимаете, стипендия копеечная. Подрабатывать надо. И мы с ней подумали — а что если курьером? Сейчас это хорошо платят, развозить заказы, то-сё.
Вика почувствовала, как внутри всё холодеет. Вот оно.
— Но для этого машина нужна, — продолжала свекровь. — А у Светочки откуда деньги на машину? Она же студентка, ни копейки за душой. Я пенсионерка, сами знаете.
Она помолчала, будто собираясь с мыслями.
— Ну вот, а автопром сейчас стоит столько, что так просто не купишь. Даже самая простая машина — и то кусается. А Светочке ведь нужно помочь. Не чужая она нам, правда?
Слава нахмурился.
— Я понял, мам, на что ты намекаешь.
— Я не намекаю, сынок, — Зинаида Фёдоровна выпрямилась. — Я прямо говорю. Помоги сестре.
— Ну чем я ей должен помочь? — он усмехнулся. — У меня нет денег на машину.
— Можешь помочь взять кредит. Автокредит.
Слава открыл рот и закрыл. Вика сжала подлокотник кресла.
— Кредит оформим на тебя, — продолжала свекровь. — Сестре помогать нужно. Она же родная кровь. От вас ничего не требуется, просто взять кредит. Светочка же не работает, кто ей даст? А тебе, сынок, без проблем одобрят. Переживать не стоит, платить всё равно не вам.
— Мам, какой кредит? — Слава наконец обрёл голос. — Ты же знаешь, мы на ипотеку копим. Мне сейчас никакие кредиты нельзя — кредитную историю испорчу, потом ни один банк не одобрит.
— Какая ипотека? — Зинаида Фёдоровна махнула рукой. — Вы же и так в квартире живёте! Я вам её отдала, между прочим. Без разговоров, без условий — живите, сказала. А теперь что, родной сестре помочь не можете?
— Ты не отдала, мам. Ты нас пустила пожить. Квартира же твоя, на тебе оформлена.
— Ой, какая разница! — свекровь всплеснула руками. — Отдала, пустила — главное, что вы живёте бесплатно уже пять лет! А у Светочки вообще ничего нет! Она в съёмной комнате ютится, учится, старается. А вы тут сидите в моей квартире и сестре родной помочь не хотите!
Вика не выдержала.
— Зинаида Фёдоровна, но это же автокредит. Это минимум пять лет платить. А если Света не сможет…
— Как это не сможет? — свекровь повернулась к ней. — Она курьером будет работать! Машина себя окупит за год! А если что — я сама буду платить. Я же мать, я своих детей не брошу.
— У тебя пенсия двадцать с копейками, — тихо сказал Слава.
— И что? Буду откладывать! Или ты думаешь, я вас обману? Родная мать — и обману?
Она посмотрела на сына с таким укором, что тот опустил глаза.
— Мам, я не могу. Правда. У нас планы, мы три года копим…
— Ну тогда на Вику оформим, — перебила Зинаида Фёдоровна. — Какая разница, на кого? Главное, чтобы Светочке помочь. Вика, ты же работаешь, у тебя зарплата стабильная. Тебе одобрят без проблем.
Вика почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Я?
— А что такого? Это же не сложно — просто оформить кредит. Подписал бумажки и всё. А платить мы со Светочкой будем, вы даже не заметите.
— Зинаида Фёдоровна, — Вика старалась говорить спокойно, — я не могу брать кредит на чужую машину. Это же моя ответственность. Если что-то пойдёт не так…
— Что пойдёт не так? — свекровь вскинула брови. — Ты что, нам не доверяешь? Мне, Славиной матери? Или Светочке?
В комнату заглянула Сонечка с конфетой в руке.
— Мама, а почему бабушка кричит?
— Бабушка не кричит, зайка, — Вика встала. — Мы просто разговариваем. Иди, доедай конфетку.
Когда дочка ушла, Зинаида Фёдоровна вздохнула.
— Вот видите, до чего довели? Ребёнок пугается. А всего-то нужно — помочь родному человеку. Я же вам квартиру отдала! Пять лет вы в ней живёте, копейки не платите. А как сестре помочь — так сразу «не можем, планы у нас».
Слава встал, прошёлся по комнате.
— Мам, давай мы подумаем, ладно? Это серьёзное решение.
— Что тут думать? — свекровь всплеснула руками. — Светочка ждёт! Она так надеялась, что семья поможет. Что брат родной не бросит.
— Мы не бросаем. Просто… надо всё обдумать.
Зинаида Фёдоровна поджала губы, но спорить не стала. Вика пошла за Сонечкой на кухню, помогла ей надеть курточку. Руки слегка дрожали, пока застёгивала пуговицы.
— Мам, а мы ещё придём к бабушке? — спросила Сонечка.
— Конечно, зайка.
В прихожей Слава уже натягивал ботинки, не глядя на мать. Зинаида Фёдоровна стояла в дверях кухни, скрестив руки.
— Вы подумайте хорошенько, — сказала она вслед. — Семья должна помогать друг другу. Я в своё время вам помогла, теперь ваша очередь.
Слава кивнул, взял Сонечку на руки и вышел первым. Вика задержалась на секунду, встретилась взглядом со свекровью. В глазах Зинаиды Фёдоровны не было ни капли сомнения — она была уверена, что своего добьётся.
На улице моросил мелкий дождь. Слава усадил дочку в детское кресло, пристегнул. Вика села на переднее сиденье, захлопнула дверь. Несколько минут они сидели молча, слушая стук капель по крыше.
— Поехали, — наконец сказала Вика.
Слава завёл машину, вырулил со двора. Фонари мелькали за окном, Сонечка на заднем сиденье прижала к себе плюшевого зайца и постепенно задремала.
— И что ты думаешь? — наконец спросил Слава.
— Я думаю, что твоя мама хочет повесить на нас кредит, а платить за него мы будем сами. Потому что Светочка не будет.
— Да ладно, она же сказала…
— Слав, — Вика повернулась к нему, — твоя сестра с третьего раза права сдала. Она за двадцать лет жизни ни копейки не заработала. А теперь вдруг станет курьером и будет кредит выплачивать?
Слава молчал, сжимая руль.
— Я не хочу ругаться, — тихо сказала Вика. — Но если мы возьмём этот кредит — платить будем мы. Ты это понимаешь?
Он не ответил. Только вздохнул и прибавил скорость. Вика поняла — он и сам это знает. Просто пока не готов признать.
В понедельник на работе Вика еле дождалась обеденного перерыва. Оксана, её напарница по смене, сразу заметила что-то неладное.
— Ты чего смурная такая? — спросила она, разворачивая бутерброд. — С мужем поругалась?
— Да нет, — Вика села рядом на подоконник в подсобке. — Свекровь.
— О, это святое. Что опять?
— Хочет, чтобы мы кредит взяли. На машину для Славиной сестры.
Оксана чуть не подавилась.
— Чего? Они там что, совсем?
— Ага. Говорит, Светочка на права сдала, ей машина нужна, курьером подрабатывать будет. А кредит на нас оформить, потому что ей не дадут.
— А платить кто будет?
— Она говорит — сами будут. Она и Светочка.
Оксана хмыкнула.
— Ну да, конечно. Так все говорят. А потом — «ой, не получилось, вы же понимаете». И ты крайняя.
— Вот и я о том же.
— А Слава что?
Вика вздохнула.
— Мнётся. Вроде понимает, но это же мать, сестра родная…
— Родная, — Оксана покачала головой. — Родные такие фокусы и выкидывают. Ты держись, Вик. Не ведись на это.
На следующий день вечером к ним пришли Марина с Виктором — друзья семьи, знакомы были ещё со свадьбы. Их сын Ванька, шестилетка, сразу убежал с Сонечкой в детскую — строить башню из кубиков.
Сидели на кухне, пили чай с тортом, болтали о том о сём. Виктор рассказывал про свою работу, Слава кивал, Марина расспрашивала Вику про новую коллекцию в магазине.
— Ладно, пойдём покурим, — Виктор хлопнул Славу по плечу. — А то эти модные разговоры не для моих ушей.
Мужчины вышли на балкон. Вика проводила их взглядом, потом повернулась к Марине.
— Марин, я тебе такое расскажу — не поверишь.
— Что случилось?
Вика оглянулась на балконную дверь — мужики уже закурили, о чём-то своём болтали.
— Свекровь хочет, чтобы мы кредит взяли. На машину для Светки.
Марина округлила глаза.
— В смысле — для Светки? А вам это зачем?
— А низачем. Просто Светка на права сдала, ей машина нужна. А кредит ей не дают, она же студентка, не работает. Вот и придумали — мы возьмём, а они типа платить будут.
— Да ладно! — Марина даже чашку отставила. — Это же бред. Кто так делает?
— Свекровь делает. И знаешь, чем давит? Квартирой. Мы же в её квартире живём, она нам её типа «отдала». Ну как отдала — пустила пожить, документы на ней. И теперь при каждом разговоре — «я вам квартиру отдала, а вы сестре помочь не хотите».
— Ничего себе, — Марина покачала головой. — А Славка что?
— Да он… — Вика понизила голос. — Он вроде понимает. Но это же мать. Она на него давит, он мнётся. Говорит — надо подумать, надо разобраться.
— В чём там разбираться? Тебя просят взять кредит на чужую машину! Это же твоя ответственность будет, не их.
— Вот и я ему говорю. А он мнётся, типа «надо разобраться, это же мать, сестра родная».
В этот момент на столе завибрировал телефон Славы. Вика глянула на экран.
— О, вот и Зинаида Фёдоровна. Лёгкая на помине.
Она встала, приоткрыла балконную дверь.
— Слав, тебя мать.
Он вернулся в кухню, взял трубку.
— Да, мам.
— Славик, сынок! — голос свекрови был слышен даже Вике. — Ну что вы молчите? Я же жду от вас действий! Светочка каждый день звонит, спрашивает — когда уже? А я что ей скажу?
— Мам, мы думаем ещё.
— Что там думать? Я же всё объяснила! Вам только подписать, а мы со Светочкой сами будем платить! Сынок, ну сколько можно тянуть?
Слава потёр переносицу.
— Мам, я перезвоню, у нас гости сейчас.
— Какие гости? Славик, это важнее любых гостей! Речь о семье идёт!
— Я перезвоню, — повторил он и сбросил вызов.
Положил телефон на стол, посмотрел на Вику. Марина тактично отвернулась к окну. С балкона вернулся Виктор, потянулся за тортом.
— О, а чего такие хмурые?
— Да так, — Слава махнул рукой. — Рабочее.
Посидели ещё час, поболтали о пустяках, но Вика видела — Слава мыслями где-то далеко. Когда гости ушли и Сонечка уснула, он сел на кухне, крутя в руках пустую чашку.
— Вик, — сказал он, — давай съездим к Светке. Я хочу сам услышать, что она думает.
— Зачем?
— Поговорим. Может, она реально готова платить, может, у неё план какой-то есть.
— Слав, — Вика села напротив, — ты же знаешь свою сестру. Какой у неё может быть план?
— Ну не знаю. Может, изменилась. Она же учится теперь, на вышке. Может, повзрослела.
Вика хотела сказать, что за год на вышке никто особо не взрослеет, но прикусила язык.
— Ладно, — сказала она. — Поехали. Хочешь убедиться — убедись.
В субботу они оставили Сонечку у Марины и поехали к Светочке. Та жила в другом городе, четыре часа на машине. Снимала комнату в старой хрущёвке, недалеко от института.
Слава позвонил в дверь. Открыла Светочка — в растянутой футболке, волосы собраны в неряшливый хвост.
— О, Славик! Привет! А вы чего приехали?
— Да вот, решили навестить. Можно войти?
— Ну заходите.
Вика переступила порог и чуть не закашлялась. В квартире стоял густой сигаретный дым, хоть топор вешай. На кухне гремела музыка, в комнате на продавленном диване сидел какой-то парень в майке, смотрел что-то в телефоне.
— Вы тут не задохнулись? — Слава поморщился, прошёл к окну и распахнул его настежь.
— Да нормально, чё, — парень даже не поднял глаз от экрана.
— Это Дэн, — Светочка махнула рукой. — Мой… ну, друг.
Дэн хмыкнул, но так и не оторвался от телефона.
Вика осмотрелась. Бардак был эпический — на столе грязные тарелки, в раковине гора посуды, на полу какие-то шмотки вперемешку с учебниками. На подоконнике — переполненная пепельница.
— Свет, — Слава сел на единственный свободный стул, — мы поговорить приехали. Мать тебе звонила?
— Ага, звонила. Сказала, что вы поможете с машиной. Круто, кстати, спасибо!
— Подожди, — Слава поднял руку. — Мы ещё ничего не решили. Я хочу понять — ты вообще как себе это представляешь?
— Ну как, — Света пожала плечами, плюхнулась на диван рядом с Дэном. — Вы возьмёте кредит, купим машину, я по возможности буду курьером подрабатывать. Сейчас говорят, хорошо платят.
— А кредит кто платить будет?
— Ну так я и буду. Из зарплаты курьерской.
— Свет, ты хоть знаешь, сколько там платёж в месяц будет?
Светочка задумалась.
— Ну… тысяч десять?
— Двадцать пять — тридцать минимум, — сказал Слава. — И это на пять лет.
— Ну, мать поможет. Она же сказала — вместе справимся.
Вика не выдержала.
— Света, у твоей мамы пенсия двадцать тысяч. Она сама еле концы с концами сводит. Как она тебе поможет?
— Ну не знаю, — Света скривилась. — Я в это не вникаю. Мать сказала — всё решит, значит решит. Мне главное, чтобы машина была. Не зря же я на права сдавала.
— С третьего раза, — тихо добавил Слава.
— И что? Сдала же! — Светочка обиженно надула губы. — Между прочим, там экзамен сложный.
Дэн оторвался от телефона.
— А чё вы на неё наезжаете? Мать сама предложила помочь. Вам жалко, что ли?
Слава посмотрел на него долгим взглядом.
— Тебя вообще-то не спрашивали.
— Слав, ну ты чего, — Света толкнула брата в плечо. — Дэн просто сказал как есть. Мать хочет помочь, вы можете помочь — в чём проблема? Все же семья.
— Проблема в том, — Вика встала, — что кредит будет на нас. И если ты не сможешь платить — а ты не сможешь — мы останемся с долгом.
— Почему это не смогу? — Светочка вскинулась. — Я буду работать!
— Курьером?
— Ну да! Может, не каждый день, но буду. Когда учёба позволит.
— Когда позволит, — повторила Вика. — То есть иногда.
— Ну а что? Я же учусь! На вышке между прочим! Не могу же я и учиться, и работать как лошадь!
Слава молчал, глядя на сестру. Вика видела, как у него на лице что-то меняется — будто пелена спадает.
— Свет, — сказал он наконец, — ты хоть раз сама за что-то отвечала? За квартиру, за коммуналку, за долги? Это не игрушки. Если ты перестанешь платить — приставы придут не к тебе. К нам.
— Ой, да ладно тебе, — Света отмахнулась. — Нормально всё будет. Мать же обещала.
— Мать много чего обещает.
— Слав, ну чё ты как дед старый, — она улыбнулась. — Давайте я хоть чаем вас угощу.
Слава одёрнул куртку, застегнул замок.
— Нет, нам пора. Ещё по делам заехать нужно, и домой полдня ехать. Ты давай учись, а не вот это вот всё.
Света закатила глаза.
— Ой, да ладно тебе меня учить. Мне не пятнадцать лет.
Слава посмотрел на Дэна.
— Ну-ну.
Обратно ехали молча. Вика смотрела на мужа — он был сосредоточен, брови сдвинуты, желваки на скулах ходили.
— Ты как? — спросила она, когда выехали на трассу.
— Нормально, — он помолчал. — Ты была права. Она даже не понимает, о чём просит. Для неё это игра какая-то — «братик поможет, мамочка порешает». А что мы под это подставляемся — ей вообще по барабану.
Вика положила руку ему на колено.
— Слав, я не хотела…
— Да нет, — он накрыл её руку своей. — Хорошо, что съездили. Теперь хоть сам видел.
Фонари мелькали за окном. Впереди был разговор с матерью — и они оба знали, что лёгким он не будет.
Зинаиде Фёдоровне они позвонили на следующий день. Слава включил громкую связь, чтобы Вика слышала.
— Мам, мы всё обсудили. Кредит брать не будем.
Пауза. Потом голос свекрови — ледяной, незнакомый:
— Что значит — не будете?
— То и значит. Мы съездили к Светке, поговорили. Она даже не понимает, что такое кредит и как его платить. А ты на пенсии. Если что-то пойдёт не так — крайними останемся мы.
— Славик, — голос матери задрожал, — я тебя вырастила. Я вам квартиру отдала. Пять лет вы в ней живёте, копейки не платите. А теперь, когда мне нужна помощь — вы отказываете?
— Мам, это не помощь. Это кредит на пять лет.
— Для родной сестры! — свекровь сорвалась на крик. — Для Светочки! А вы… вы неблагодарные! Столько лет на халяву жили, а как дело до помощи — сразу в кусты!
Вика не выдержала.
— Зинаида Фёдоровна, мы не на халяву. Мы коммуналку платим, ремонт сами делали, технику покупали. И мы вам благодарны за квартиру, правда. Но кредит — это совсем другое.
— А ты вообще молчи! — голос свекрови стал визгливым. — Это семейное дело! Ты тут никто!
Слава сжал телефон.
— Мам, не смей так разговаривать с моей женой.
— Ой, защитник нашёлся! А сестру родную защитить — это не надо, да? Света там одна мучается, учится, старается, а вам лишь бы на чужой квартире сидеть!
— Она там не одна, — сказал Слава.
— Как не одна? А с кем же?
— С другом каким-то. Странноватый такой.
— Да что ты такое говоришь — странноватый! — свекровь возмутилась. — Просто учатся вместе, наверное. Ничего такого, дело молодое.
— Ага, ага, — Слава хмыкнул. — Короче, не буду вдаваться в подробности, это её дело. Но я своё сказал.
— Ну тогда и я скажу! — голос свекрови стал жёстким. — Раз уж вы такие деловые, помогать не хотите — то и я вам ничем не обязана. Съезжайте. Даю вам две недели. Освобождайте мою квартиру. Продам её или сдам, а деньги Светочке отдам. Раз уж родной сын помочь не хочет — сама справлюсь.
— Мам, ты серьёзно?
— Абсолютно. Две недели. И чтобы духу вашего там не было.
Гудки. Слава положил телефон на стол, посмотрел на Вику.
— Ну вот и всё.
Вика села рядом, взяла его за руку.
— Слав, ты как?
— Нормально, — он криво усмехнулся. — Думал, она блефует. А она реально…
— Мы справимся, — Вика сжала его ладонь. — Найдём съёмную квартиру, переедем. Хватит жить под этим вечным «я вам квартиру отдала».
Слава кивнул. В глазах у него было что-то новое — не обида, не злость. Скорее усталость и облегчение одновременно.
Съёмную нашли быстро — двушку в соседнем доме, чтобы вещи проще было перевозить. Хозяйка, пожилая женщина с добрыми глазами, сразу понравилась Вике.
— Вы молодые, работящие, — сказала она, отдавая ключи. — Живите спокойно.
Вещи паковали три дня. Сонечка крутилась рядом, не понимая, что происходит.
— Мам, а почему мы уезжаем?
Вика присела перед дочкой, поправила ей чёлку.
— Потому что мы будем жить в другом месте, зайка. В новой квартире.
— А бабушка Зина?
Вика помолчала.
— Бабушка Зина… у неё свои дела. Мы будем жить отдельно.
— А она к нам придёт в гости?
— Может быть, — Вика обняла дочку. — Когда-нибудь.
В день переезда свекровь не появилась. Даже не позвонила. Слава сам отвёз ей ключи, положил в почтовый ящик. Возвращаться в ту квартиру не хотелось никому.
Жизнь на съёмной оказалась другой. Тесновато, конечно — Сонечкина кроватка стояла в углу комнаты, за шкафом. Но впервые за долгое время Вика чувствовала, что может дышать. Никто не попрекал, не требовал, не напоминал о долгах.
Общение с семьёй Славы прекратилось как отрезало. Ни звонков, ни сообщений. Свекровь молчала, Света тоже. Слава пару раз порывался позвонить матери, но каждый раз откладывал телефон.
— Пусть сама, — говорил он. — Если захочет — позвонит.
Не звонила.
В ноябре у Вики был день рождения. Тридцать два года. Марина с Виктором пришли с тортом, Сонечка нарисовала открытку, Слава подарил серёжки — маленькие, серебряные, давно хотела такие.
Вечером Вика листала телефон. Поздравления от коллег, от подруг, от мамы из Саратова. А от Зинаиды Фёдоровны — ничего. От Светы — тоже.
— Ты чего? — Слава заметил её взгляд.
— Да так, — Вика убрала телефон. — Просто думала, может хоть сегодня…
— Забей, — он обнял её. — Не стоят они того.
Вика кивнула. Он был прав. Но где-то внутри всё равно царапнуло.
Зима прошла тихо. Работа, садик, вечера втроём. Иногда Вика навещала бабушку — Антонину Васильевну. Бабушка жила одна в старой двушке в центре, не жаловалась никогда, хотя ноги болели и сердце пошаливало. Каждый раз встречала Вику так, будто та была самым важным человеком на свете.
— Внученька моя приехала! — радовалась она, обнимая Вику. — Солнышко моё!
Вика привозила ей продукты, убирала квартиру, сидела на кухне, пила чай с вареньем. Бабушка расспрашивала про Сонечку, про Славу, про работу. Никогда не лезла с советами, не учила жить.
— Ты, главное, себя береги, — говорила она. — И семью свою. Остальное приложится.
В марте бабушки не стало. Ушла тихо, во сне — сердце остановилось. Вика узнала утром, позвонила соседка, которая заходила проведать.
На похоронах Вика держалась, хотя внутри всё рвалось. Бабушка была единственной из старшего поколения, кто любил её просто так — не за что-то, не с условиями. Просто любила.
После похорон выяснилось, что бабушка оставила завещание. Квартира — Вике. Тамара Николаевна, соседка, та самая, что позвонила утром, рассказала:
— Она давно решила. Ещё года три назад говорила мне — Викуля самая заботливая, ей всё оставлю. Любила она тебя очень.
Вика сидела на бабушкиной кухне и плакала. Не от радости — от горя, от благодарности, от всего сразу.
Квартира была старая — сталинка, высокие потолки, паркет скрипит, трубы ржавые. Но своя. Наконец-то своя, по-настоящему, с документами и без всяких «я вам отдала».
Деньги, которые копили на ипотеку, ушли на ремонт. Слава сам клеил обои, Вика красила стены на кухне. Сонечка «помогала» — размахивала кисточкой и пачкала всё вокруг.
Когда наконец оформили все документы и закончили ремонт, переехали. Квартира пахла свежей краской и чем-то новым — надеждой, наверное.
Звонок раздался в июне. Вечером, когда они уже поужинали и Сонечка смотрела мультики.
— Мать, — сказал Слава, глядя на экран.
— Возьмёшь?
Он помолчал, потом нажал кнопку.
— Да, мам.
Голос Зинаиды Фёдоровны был тусклым, будто выцветшим.
— Славик, сынок… Ты уже слышал, наверное?
— Что случилось?
— Света в аварию попала. Ногу сломала, головой ударилась. В больнице лежит уже неделю. Ты бы хоть приехал, проведал сестру…
Слава переглянулся с Викой.
— Как она?
— Да живая, слава богу. Врачи говорят, оклемается. Только машина… — свекровь вздохнула. — Машины больше нет. Всмятку.
Повисла пауза.
— Правильно вы тогда не взяли этот кредит, — вдруг сказала Зинаида Фёдоровна. — Как в воду глядели. На кой ей эта машина приспичила, дура я старая… Сама ведь настояла, сама всё это затеяла.
Слава молчал.
— Теперь вот квартиру продавать придётся, — продолжала свекровь. — Кредит-то отдавать надо. А Светка в больнице, какой там курьер… Эх, жизнь.
— Мам, — Слава откашлялся, — если нужна помощь с больницей — скажи. Лекарства там привезти или ещё что.
— Спасибо, сынок, — голос свекрови дрогнул. — Спасибо.
Когда он положил трубку, Вика спросила:
— Ты как?
— Нормально, — Слава помолчал. — Давай завтра съездим к Светке. Фруктов отвезём, я с врачом поговорю, может чем-то помочь нужно.
Вика кивнула.
— Да, конечно. Съездим.
— Свету жалко, — сказал он. — Но…
— Но это был их выбор.
— Да. Их выбор.
Сонечка прибежала из комнаты.
— Мама, папа! Пойдёмте мультик смотреть! Там смешной момент!
Вика улыбнулась, взяла дочку на руки.
— Пойдём, зайка.
Они сидели втроём на диване — в своей квартире, в своём доме. За окном шумели машины, солнце садилось за крыши. Ремонт ещё не закончен, на кухне местами обои не доклеены, в коридоре лежит стопка плитки. Но это было неважно.
Вика положила голову Славе на плечо. Он обнял её.
— Знаешь, — тихо сказала она, — я рада, что мы тогда не согласились.
— Я тоже.
Сонечка засмеялась — на экране случилось что-то весёлое. Вика смотрела на дочку и думала: вот оно, счастье. Не в квадратных метрах, не в машинах, не в родственниках, которые вечно чего-то требуют. А в этом — в вечере втроём, в своём доме, в праве самим решать, как жить.
И никто больше не скажет: «Я вам квартиру отдала».
