Я сидела в кафе напротив нашего банка и смотрела в экран телефона, не веря своим глазам. Счет, на котором должно было лежать два миллиона восемьсот тысяч рублей — наши с Денисом накопления за пять лет — показывал остаток в сорок три тысячи.
— Маша, ты чего такая бледная? — подсела ко мне подруга Лена. — Плохие новости?
— Деньги исчезли, — я показала ей экран. — Все. Два миллиона восемьсот. Мы копили на трешку в новостройке, осталось всего полгода до сдачи дома.
— Как исчезли? Взломали карту?
— Операция от двадцать третьего числа. Перевод. А двадцать третьего Денис ездил к маме в Воронеж, — я начала лихорадочно пролистывать выписку. — Говорил, что у нее с давлением проблемы, нужно помочь.
Лена присвистнула.
— Не может быть. Он же не настолько… Позвони ему сейчас. Прямо сейчас.
Я набрала номер мужа. Длинные гудки. Сброс. Руки дрожали так сильно, что телефон чуть не выпал.
— Денис, перезвони срочно, — написала я в мессенджер. — Вопрос по деньгам. Очень срочно.
Ответа не последовало. Сообщение даже не прочитал. Зато через десять минут позвонила свекровь.
— Машенька, милая, — елейным голосом начала Галина Петровна. — Ты уж не переживай сильно. Денис мне все рассказал. Знаешь, он такой молодец, такой заботливый сын. Не каждый мужчина так о матери думает.
— Где деньги, Галина Петровна? — я сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Ну вот, я так и знала, что ты не поймешь, — вздохнула она театрально. — Машенька, мне шестьдесят два года. Я всю жизнь проработала в библиотеке, пенсия — смех один, двадцать тысяч всего. Живу в коммуналке, по-прежнему. Соседка пьет, дебоширит. А Денис — мой единственный сын. Он не мог оставить родную мать в таких условиях.
— То есть как не мог? Это наши общие деньги! Мы копили на квартиру! Пять лет! Пять лет я вкалывала на двух работах!
— Машенька, ну у вас еще вся жизнь впереди. Накопите еще. А мне сколько осталось? Десять лет? Пятнадцать, если повезет? Я хочу последние годы прожить в нормальных условиях, а не с соседкой-алкоголичкой через стенку. Ты же не бессердечная, правда?
— Сколько именно вы взяли? — я с трудом выдавила из себя.
— Денис нашел мне прекрасную двушку в спальном районе. Старый фонд, но после ремонта. Красота! Кухня девять метров, представляешь? Два миллиона четыреста тысяч. Плюс на оформление, мебель немного… Ну, ты понимаешь, совсем без мебели же нельзя было.
У меня потемнело в глазах. Лена схватила меня за руку.
— Вы купили квартиру на наши деньги? Без моего согласия? На все наши деньги?
— Машенька, я думала, Денис с тобой обсудил. Он говорил, что ты не против. Что ты согласилась помочь. Я была уверена!
— Он врал! Он мне вообще ничего не говорил! Дайте мне его к телефону. Немедленно!
— Он в магазин вышел. За продуктами. Слушай, Маша, ты же умная девочка. Понимаешь, мы с ним уже все оформили. Квартира на мое имя, документы подписаны, в Росреестре зарегистрировано. Так что претензии не ко мне, а к собственному мужу. Это вы должны между собой разобраться.
Она сбросила вызов. Я смотрела на телефон и не могла поверить в происходящее.
— Маш, это же воровство. Чистой воды, — Лена обняла меня за плечи. — Подавай на развод и в суд. Немедленно.
— Я не знаю, что делать, — всхлипывала я. — Мы были так близки к цели. Я пять лет экономила на всем. Отказывалась от новой одежды, от отпусков. Работала по выходным. На Новый год себе даже платье новое не купила, донашивала старое. А он… он просто взял и потратил все. Все!
— Маша, успокойся. Мы найдем выход. Поедем к юристу прямо сейчас. У меня есть знакомый, очень толковый.
Но сначала я должна была поехать домой. Посмотреть этому предателю в глаза.
Домой я вернулась поздно вечером. Специально ждала, пока он придет с работы. Денис сидел на диване и смотрел футбол, как ни в чем не бывало. Жевал чипсы, запивал пивом. Обычный вечер пятницы.
— Где деньги? — спросила я с порога, даже не разуваясь.
Он даже не поднял глаз от экрана.
— Маш, мама тебе все объяснила. Не устраивай сцен. Я устал на работе.
— Не устраивай сцен?! — я чуть не задохнулась от возмущения. — Ты украл у меня два миллиона восемьсот тысяч рублей! Ты понимаешь вообще, что ты сделал?
— Не кричи, пожалуйста. Соседи услышат. Я ничего не крал. Это общие деньги, и я имею право распоряжаться ими. Мы же в браке.
— Распоряжаться — после обсуждения со мной! Мы копили на нашу квартиру! На нашу, Денис! На нас двоих! Мы смотрели планировки, выбирали этажи!
Денис наконец выключил телевизор и повернулся ко мне. На лице его не было ни капли раскаяния.
— Послушай, Маша. Моя мать всю жизнь вкалывала в библиотеке за гроши. Она воспитывала меня одна после того, как отец ушел от нас. Когда мне было десять лет, он просто собрал вещи и исчез. Она работала на двух ставках, чтобы прокормить меня. Отказывала себе во всем. Она заслужила нормальное жилье. Понимаешь? Заслужила!
— А я что, не заслужила?! Я пять лет работала как проклятая! По шестьдесят часов в неделю! Я брала дополнительные смены, чтобы побыстрее накопить!
— У тебя еще будет время накопить. Ты молодая, здоровая. А маме шестьдесят два. Ей нужно сейчас, понимаешь? Сейчас! У нее с сердцем проблемы, давление скачет. Она может не дожить до того момента, когда у нее появится нормальное жилье.
— Значит, моя мать, которой шестьдесят пять и которая живет в однушке-хрущевке с протекающей крышей, не заслужила? Только твоя? Только твоя мать имеет право на помощь?
— Твоя мать хотя бы живет одна, а не с алкоголичкой по соседству! Ты не понимаешь, каково это — в шестьдесят два года слушать пьяные дебоши по ночам!
— А ты не понимаешь, каково это — пять лет отказывать себе во всем, верить в общее будущее, а потом узнать, что тебя предали! — я уже кричала во весь голос. — Ты хоть раз подумал обо мне? Хоть раз?
— Я думал, что ты поймешь. Что у тебя есть сердце. Но, видимо, я ошибался.
Я посмотрела на мужа и поняла, что не знаю этого человека. Пять лет брака, и он оказался способен на такое предательство. Способен смотреть мне в глаза и обвинять меня в бессердечии.
— Разводимся, — сказала я тихо, но очень твердо.
— Да ради бога, — отмахнулся Денис. — Все равно ты вечно ноешь и экономишь. Надоело уже. Мама права — ты жадная. Тебе лишний рубль потратить — смерти подобно.
— Я не жадная. Я целеустремленная. Это разные вещи. Но ты никогда этого не поймешь.
— Вот именно. Не пойму. Нормальные жены радуются, когда муж о матери заботится. А ты только о деньгах своих думаешь.
— Это были не мои деньги. Это были наши деньги. На нашу квартиру. На наше будущее. Но ты выбрал маму. Живи теперь с этим.
Я ушла в спальню и заперлась. В ту ночь я не спала. Я планировала. Вспоминала все, что знала о семейном праве. Искала в интернете информацию. Читала форумы, судебные решения.
К утру у меня был план.
Я позвонила своему старому знакомому — Игорю, который работал юристом в крупной компании.
— Игорь, мне нужна консультация. Срочно. Можешь принять сегодня?
— Маша? Конечно. Приезжай к обеду, освобожусь.
Через три часа я сидела в его офисе и рассказывала ситуацию. Игорь слушал внимательно, делал пометки.
— Понятно, — кивнул он, когда я закончила. — Деньги были на общем счете?
— Да. Дебетовая карта, оформленная на меня, но счет общий. Мы оба туда переводили.
— Но ты можешь доказать, что вносила туда больше, чем он?
— Могу. У меня все чеки, все переводы сохранились. Я педантичная. Веду таблицу в Excel с начала нашего брака. Каждое поступление, каждый расход.
Игорь улыбнулся.
— Это хорошо. Очень хорошо. Маша, у тебя отличные шансы. Подавай на развод. В иске укажи требование о разделе имущества. Квартира его матери формально не ваша собственность, но деньги-то были общие. И ты можешь доказать, что основная часть — твои вложения.
— Но она уже оформлена на его мать. Разве можно что-то сделать?
— Можно. Он потратил общие деньги без твоего согласия на покупку имущества третьему лицу. Это можно оспорить. Потребуй компенсацию в размере половины стоимости квартиры. По закону, все нажитое в браке — общее. И он не имел права единолично распоряжаться такой суммой.
— А если у него нет денег?
— Тогда через суд можно наложить арест на квартиру матери и продать ее с торгов. Вырученные деньги поделить. Он и его мамаша получат свою половину, а ты — свою. Справедливо, правда?
Я улыбнулась впервые за сутки.
— Более чем. Спасибо, Игорь. Начинаем. Когда можем подать?
— Я подготовлю документы за два дня. Потом подаем в суд. Месяца через полтора будет первое заседание.
— Хорошо. Сделай, пожалуйста, все максимально быстро. Я хочу, чтобы они почувствовали то же, что почувствовала я.
Иск я подала через три дня. Денис сначала не придал этому значения. Даже посмеялся.
— Все равно ничего не докажешь, — самоуверенно заявил он. — Деньги были общие. По закону я имел право их потратить.
— Посмотрим, — ответила я. — Суд решит.
— Ты зря тратишь деньги на адвоката. Лучше бы на новую квартиру копила. Хотя с твоей жадностью это будет нескоро.
Я не ответила. Молча собирала вещи. Решила пока пожить у мамы, пока все не решится.
— Маша, ты что, серьезно? — Денис вдруг встрепенулся, когда я начала паковать чемодан. — Ты правда из-за денег разрушаешь семью?
— Это ты разрушил нашу семью, когда украл у меня мечту, — ответила я. — Когда солгал. Когда предал мое доверие.
— Я не крал! Я помог матери!
— За мой счет. Без моего согласия. Это называется воровство, Денис. Как ни крути.
В суде я предоставила полную выписку всех поступлений на наш общий счет за пять лет. Игорь все красиво оформил, с графиками и таблицами. Из двух миллионов восьмисот тысяч я внесла два миллиона сто тысяч. Денис — только семьсот.
— Как видите, ваша честь, — говорил Игорь, указывая на распечатки, — моя доверительница вносила подавляющую часть средств. Более того, она откладывала систематически, ежемесячно. В то время как ответчик вносил деньги нерегулярно и в гораздо меньших размерах. Более того, ответчик потратил эти деньги без ее ведома и согласия на приобретение недвижимости, оформленной на третье лицо — его мать.
Адвокат Дениса, полная женщина в очках и строгом костюме, пыталась возражать:
— Но это были общие супружеские накопления! Гражданин Орлов имел полное право распорядиться ими по своему усмотрению!
— Которые ответчик потратил единолично, — парировал Игорь. — Без уведомления супруги. Без обсуждения. Фактически присвоил. Скажите, ваша честь, разве супруг может в одностороннем порядке потратить миллионы рублей без согласия второго супруга?
Галина Петровна сидела в зале суда в первом ряду и сверлила меня злобным взглядом. На ней было дешевое платье, явно специально выбранное, чтобы выглядеть бедной и несчастной. Денис нервно теребил галстук. Он похудел, осунулся. Видимо, нервничал.
Судья, женщина лет пятидесяти с усталым лицом, изучала документы.
— Гражданин Орлов, — обратилась она к Денису, — вы действительно сняли со счета два миллиона восемьсот тысяч рублей и приобрели квартиру на имя матери без уведомления супруги?
— Я… я думал, она не будет против, — пробормотал Денис. — Это же моя мать. Она всю жизнь для меня…
— Ваши мысли и предположения не являются юридическим основанием, — сухо отрезала судья. — Вы обязаны были получить согласие супруги на распоряжение крупной суммой из общего бюджета. Это установлено Семейным кодексом. Вы это понимаете?
— Понимаю, но обстоятельства… У матери проблемы со здоровьем…
— Обстоятельства не отменяют закон. Гражданка Орлова, — судья посмотрела на меня, — вы действительно не были уведомлены о намерении супруга потратить эти деньги?
— Нет, ваша честь. Он уехал якобы проведать больную мать, а вернулся, когда все было уже оформлено. Поставил меня перед фактом.
— Понятно. У вас есть доказательства того, что основная часть средств была внесена именно вами?
— Да, ваша честь. Вот выписки с подробной разбивкой.
Заседание длилось два часа. Адвокат Дениса пыталась давить на жалость, рассказывала о тяжелой жизни Галины Петровны, о коммуналке, о соседке-алкоголичке.
— Ваша честь, моя доверительница не против того, чтобы свекровь жила в нормальных условиях, — возражал Игорь. — Но не за ее счет. Не на деньги, которые она копила пять лет. Пусть гражданин Орлов помогает матери из своих средств.
— У него нет таких средств! — воскликнула адвокат Дениса.
— Тогда пусть не тратит чужие, — спокойно ответил Игорь.
Галина Петровна не выдержала и вскочила с места:
— Она бессердечная! Бессердечная эгоистка! Пожилую женщину на улицу выгоняет!
— Садитесь, — строго сказала судья. — Еще одна такая выходка — удалю из зала.
Свекровь села, но продолжала что-то бормотать себе под нос.
Через месяц суд вынес решение: разделить стоимость квартиры пополам. Денис и его мать должны были выплатить мне один миллион четыреста тысяч рублей в течение трех месяцев.
— Где мы возьмем такие деньги?! — кричала Галина Петровна в коридоре суда, не стесняясь публики. — У меня пенсия двадцать тысяч! Двадцать! На это что, десять лет копить?
— Продавайте квартиру, — пожала я плечами. — Или Денис пусть кредит берет. Мне все равно, честно.
— Ты бессердечная! Ты ведьма! — шипела она, подступая ко мне. — Как ты можешь выгонять пожилую женщину на улицу? У меня гипертония, сердце больное! Я могу не пережить переезд!
— Так же, как вы могли оставить меня без денег, на которые я копила пять лет, — ответила я, не отступая ни на шаг. — Приятно, правда? Когда тебя ставят перед фактом?
— Мы же не знали, что ты такая жестокая! Денис говорил, что ты добрая, отзывчивая!
— Я и была такой. До тех пор, пока меня не предали. Знаете, Галина Петровна, когда вас обкрадывают самые близкие люди, что-то в душе меняется. Навсегда.
Денис схватил мать за руку и утащил прочь. Она еще долго что-то кричала, но я уже не слушала.
Игорь похлопал меня по плечу:
— Отличная работа, Маша. Ты молодец, что не сдалась.
— Спасибо тебе. Без тебя я бы не справилась.
— Справилась бы. У тебя характер. Железный.
Через неделю мне позвонил адвокат Дениса и предложил мировое соглашение.
— Мой клиент готов выплатить вам миллион двести тысяч прямо сейчас, если вы откажетесь от дальнейших претензий. Это очень выгодное предложение. Подумайте.
— Решение суда — миллион четыреста, — напомнила я. — Я не торгуюсь.
— Понимаете, у них нет таких денег. Придется продавать квартиру. Галина Петровна — пожилая женщина, с больным сердцем. Стресс от продажи и переезда может…
— Миллион четыреста. Полностью. Иначе пусть продают, — перебила я. — У вас есть три месяца по решению суда. Я могу подождать два месяца двадцать девять дней.
— Вы действительно настолько жестоки? Она может умереть от стресса!
— Тогда пусть ваш клиент думал об этом раньше, когда крал мои деньги. Всего доброго.
Я положила трубку. Руки дрожали, но я была горда собой. Я не сдалась. Не поддалась на манипуляции.
Они продали. Нашли покупателя через месяц. Двушку купила молодая семья. Галина Петровна вернулась в свою коммуналку. Денис съехал к ней — снимать что-то отдельное он не мог себе позволить после того, как выплатил мне компенсацию.
Мне перевели миллион четыреста тысяч. Я смотрела на экран телефона и плакала. От облегчения, от радости, от боли.
Я получила свои деньги обратно. Но я потеряла пять лет жизни с человеком, которого, как оказалось, совсем не знала.
Зато я еще восемьсот тысяч накопила за следующий год. Вернулась на две работы, вкалывала как в те прежние времена. Но теперь я знала: эти деньги — только мои. И никто их не украдет.
Купила себе однокомнатную квартиру в том самом доме, где мы с Денисом хотели купить трешку. Новостройка сдалась как раз вовремя. Небольшая квартира, тридцать пять квадратных метров, но своя. С ремонтом, с видом на парк. Без мужа-предателя и жадной свекрови.
День въезда я запомню навсегда. Мама помогала мне разбирать коробки.
— Машенька, ты молодец, — сказала она, обнимая меня. — Ты не сломалась. Ты добилась справедливости.
— Мам, а ты не думаешь, что я слишком жестоко поступила? Может, правда нужно было войти в положение? Она же пожилая…
— Маша, они украли у тебя два миллиона восемьсот тысяч рублей. Твой труд за пять лет. Твои мечты. Они не спросили тебя. Не подумали о тебе. Так почему ты должна была думать о них?
— Не знаю. Иногда мне кажется, что я стала какой-то черствой.
— Ты не черствая. Ты просто научилась защищать себя. Это важное умение, доча.
Через полгода после развода я встретила Дениса в супермаркете. Я покупала продукты для новоселья — планировала позвать подруг. Он выглядел уставшим, постаревшим лет на десять. В корзине у него были только самые дешевые продукты.
— Маша, — остановил он меня у кассы. — Послушай, может, мы зря? Может, стоило попытаться сохранить семью? Мы ведь пять лет вместе были.
Я посмотрела на него долгим взглядом. Изучала, как чужого человека.
— Денис, когда ты украл у меня два миллиона восемьсот тысяч, ты убил нашу семью. Я копила эти деньги, отказывая себе во всем. Помнишь, как я ходила в старом пальто три зимы подряд? Как не ездила в отпуск? Как работала в новогодние праздники? Я верила, что мы строим общее будущее. А ты выбрал маму. Теперь живи с этим выбором.
— Она больна. У нее давление скачет, сердце шалит. Я не мог бросить ее в той коммуналке. Понимаешь? Не мог!
— Ты мог поговорить со мной. Мы могли найти другое решение. Снять ей квартиру, например, на год-два. Или купить что-то попроще, добавив немного своих денег. Или взять кредит на твое имя. Вариантов было море. Но ты просто украл у меня мою жизнь. И даже не извинился. Ни разу.
— Мама говорит, что ты специально все это затеяла. Из мести. Что хотела нас наказать.
Я усмехнулась.
— Нет, Денис. Я затеяла это из желания справедливости. Чувствуешь разницу? Я не мстила. Я просто вернула свое. То, что заработала своим трудом.
— Но мы могли бы договориться! Я бы выплачивал тебе постепенно!
— Мог бы. Но не захотел. На суде ты даже не попытался предложить рассрочку. Твой адвокат говорил, что я вообще ничего не получу. Что деньги общие, и ты имел право. Помнишь?
Денис опустил глаза.
— Я был зол. Обижен.
— А я нет, по-твоему? Денис, ты предал меня. Ты солгал мне. Ты украл мою мечту. И ты еще обижался, что я посмела потребовать свое обратно.
— Мама теперь снова в коммуналке. Ей очень тяжело. Особенно после того, как она полгода пожила в нормальных условиях.
— А мне было легко узнать, что мои пять лет работы исчезли за один день?
— Нет, конечно. Прости. Я правда был не прав. Мне стоило сначала поговорить с тобой.
Я развернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку.
— Маш, может, мы… Может, попробуем еще раз? Я изменился. Я понял свою ошибку.
Я посмотрела на его руку на своем запястье, и он тут же отпустил.
— Нет, Денис. Доверие — это как ваза. Один раз разбил — и все. Можешь склеить, но трещины останутся навсегда. Я не хочу жить в постоянном страхе, что ты снова что-то сделаешь за моей спиной.
— Я не буду! Клянусь!
— Ты и в первый раз клялся. В загсе. Помнишь? «В горе и в радости, в богатстве и бедности». Клятвы твои ничего не стоят, Денис. Прощай.
Я пошла к кассе. Больше не оглядывалась.
А недавно я узнала от общих знакомых, что Галина Петровна попала в больницу с инфарктом. Серьезный, еле откачали. Денис разрывается между работой и уходом за ней. Он взял кредит на ее лечение — платная палата, дорогие лекарства. Снова живет в той самой коммуналке, которую так хотел покинуть. Соседка-алкоголичка, кстати, никуда не делась. Все те же ночные дебоши.
Иногда мне становится его жалко. Все-таки пять лет вместе прожили. Но потом я вспоминаю, как сидела в том кафе и смотрела на пустой счет, и жалость проходит. Словно холодная вода окатывает.
Я не жестокая. Я просто перестала быть удобной. Перестала жертвовать собой ради чужих интересов. Научилась говорить «нет» и отстаивать свои границы.
Моя мама, кстати, до сих пор живет в своей однушке-хрущевке. Крыша по-прежнему течет, окна старые. Но я каждый месяц помогаю ей деньгами — на лекарства, на продукты, на ремонт мелкий. И планирую через пару лет купить ей нормальное жилье. Уже начала откладывать. Потому что я забочусь о родителях. Но не за счет чужих денег и не воруя у близких людей.
А еще я познакомилась с Андреем. На работе, совершенно случайно. Он программист, зарабатывает хорошо. Мы встречаемся уже четыре месяца. Он знает мою историю. И знаешь, что он сказал?
— Маша, я рад, что ты не позволила себя обмануть. Что отстояла свое. Это показывает твой характер. С тобой я в безопасности — ты не дашь себя в обиду, а значит, и меня защитишь, если что.
Вот так. Оказывается, настоящий мужчина не боится сильной женщины. Не боится той, которая умеет постоять за себя.
А Денис пусть живет с тем выбором, который сделал. Он выбрал мать — получил. Только почему-то он думал, что можно выбрать мать и при этом остаться с женой и ее деньгами. Можно иметь и квартиру для мамы, и жену, которая будет продолжать вкалывать на двух работах.
Жизнь научила его, что так не бывает. Что за каждый выбор нужно платить. Что нельзя предавать людей и ожидать, что они будут продолжать тебя любить.
И я рада, что стала учительницей в этом уроке. Жестокий урок? Может быть. Но справедливый.
Справедливость — это не всегда доброта. Иногда справедливость — это когда вор возвращает украденное. Даже если этот вор — твой бывший муж. Даже если ему от этого плохо.
Я не обязана была жертвовать своими деньгами ради его матери. Я не обязана была молча проглотить предательство. Я имела право потребовать свое. И я это сделала.
И знаете что? Я горжусь собой. Впервые за много лет я действительно горжусь тем, что не сдалась, не прогнулась, не позволила себя использовать.
Теперь, когда я засыпаю в своей маленькой, но такой родной квартире, я знаю: я сама ее заработала. Каждый квадратный метр — мой труд, мои усилия. И никто не сможет это у меня отнять.
Потому что я научилась защищать себя. И это — самый важный урок в моей жизни.
