– Ты же понимаешь, свадьба – дело дорогое, – мягко, но настойчиво ответила Галина. Алена с женихом молодые, им тяжело всё тянуть. Мы решили, что родственники помогут кто чем может. Ты же всегда была щедрой, особенно после того, как вышла замуж за Сергея. У вас же всё хорошо с финансами.
Ульяна стояла у окна своей уютной кухни, прижимая телефон к уху, и смотрела на осенний сад, где жёлтые листья медленно кружились в холодном ветре. Голос в трубке принадлежал её старшей сестре Галине, и в нём звучала привычная смесь уверенности и лёгкого раздражения, словно Ульяна уже должна была согласиться на всё без лишних вопросов.
Ульяна глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие. Щедрой? Да, она помогала. Сколько раз переводила деньги на лечение племянницы, на учёбу Алены, на ремонт в доме родителей. Но это было от души, когда просили по-настоящему, а не так – спустя рукава, с намёком на обязанность. А теперь свадьба дочери Галины, и её, Ульяну, даже не удосужились пригласить. Ни открытки, ни звонка с теплыми словами. Ничего.
– Галя, подожди, – сказала Ульяна, отходя от окна и садясь за стол. Руки её слегка дрожали, но голос оставался ровным. – Я не против помочь. Но почему меня нет в списке гостей? Алена сама сказала, что свадьба будет скромной, только для самых близких. Я что, уже не близкая?
В трубке повисла пауза. Ульяна почти видела, как сестра поджимает губы, подбирая слова. Галина всегда умела выкручиваться, особенно когда чувствовала себя виноватой.
– Ну, Ульян, ты же знаешь, как сейчас всё дорого, – наконец ответила она. – Ресторан небольшой, мест ограничено. Мы пригласили только тех, кто… ну, кто действительно часто общается. Ты с Сергеем в другом городе живёте, редко приезжаете. Алена подумала, что вам будет неудобно ехать так далеко.
Ульяна почувствовала, как внутри всё сжалось. Неудобно? Они с мужем всего в двух часах езды от родного города, и не раз предлагали приехать на праздники. Но Галина с семьёй всегда находили отговорки: то ремонт, то дела, то дети болеют. А теперь вдруг она, Ульяна, стала чужой.
– То есть, я не общаюсь достаточно, чтобы быть на свадьбе, но вполне подхожу, чтобы оплатить банкет? – тихо спросила Ульяна, и в её голосе проскользнула нотка горечи.
– Не передёргивай, – вздохнула Галина. – Мы все в одной лодке. Мама тоже поможет, и тётя Света. Просто ты можешь больше. Сергей же бизнес имеет, вы не бедствуете.
Ульяна закрыла глаза. Сергей. Конечно, всё сводится к нему. Когда она вышла замуж десять лет назад, родственники сначала косились: мол, жених старше на пятнадцать лет, да ещё и с собственным делом. Но как только стало ясно, что у них стабильный доход, дом, машина – отношение изменилось. Просьбы о помощи посыпались одна за другой. Сначала мелкие, потом всё крупнее. И Ульяна давала, потому что жалела сестру, которая всю жизнь тянула семью на одной зарплате учительницы, потому что любила племянницу Алену, которую нянчила в детстве.
Но теперь это переходило все границы.
– Галя, я подумаю, – сказала Ульяна, стараясь закончить разговор. – Позвоню позже.
– Хорошо, только не затягивай, – бодро ответила сестра. – Нам нужно внести предоплату за ресторан на днях. И, Ульян… не обижайся, ладно? Это же семейное дело.
После звонка Ульяна ещё долго сидела за столом, глядя на остывший чай. В доме было тихо: Сергей уехал в офис рано утром, дети – их общие с ним уже взрослые от первого брака пасынки – жили отдельно. Она привыкла к этой тишине, даже любила её. После шумного детства в большой семье, где всегда кто-то кричал, спорил или просил о чём-то, спокойствие их с Сергеем дома было настоящим подарком.
Но сейчас тишина давила. Ульяна встала, подошла к шкафу и достала старый альбом с фотографиями. Открыла на странице с Аленой: маленькая девочка с косичками, сидит у неё на коленях. Сколько раз она приезжала к сестре, помогала с ребёнком, пока Галина работала на двух работах после развода. Сколько подарков, сколько поддержки. А теперь – «мест ограничено».
Вечером, когда Сергей вернулся домой, Ульяна встретила его в прихожей. Он был уставшим, но, как всегда, улыбнулся, обнял её и поцеловал в макушку.
– Что-то случилось? – сразу спросил он, заметив её задумчивый вид. Сергей всегда чувствовал её настроение, даже если она молчала.
Они прошли на кухню, Ульяна налила ему чаю, и она рассказала о звонке. Спокойно, без лишних эмоций, но Сергей слушал внимательно, хмурясь.
– И что ты решила? – спросил он, когда она закончила.
– Пока ничего, – призналась Ульяна. – С одной стороны, обидно. Очень. С другой – Алена всё-таки племянница. Не хочется, чтобы она думала, будто тётя жадная.
Сергей кивнул, отхлебнул чай.
– Ульяна, ты не жадная. Ты добрая. Слишком добрая иногда. Сколько мы уже помогли твоим родственникам? Я не против, ты знаешь. Но когда это становится односторонним… Это уже не помощь, а привычка.
Она посмотрела на него с благодарностью. Сергей никогда не упрекал, не запрещал. Просто поддерживал, напоминая, что у них своя жизнь, свои планы. Они мечтали о путешествии, которое откладывали уже третий год, хотели обновить сад, может, даже взять щенка – маленькую радость для себя.
– А если я откажу? – тихо спросила Ульяна. – Что тогда?
– Тогда они обидятся, – пожал плечами Сергей. – Но это их право. Как и твоё – сказать «нет». Ты не обязана оплачивать то, от чего тебя отстранили.
В тот вечер они долго говорили. Ульяна вспоминала, как в детстве Галина всегда была старшей, главной, распределяла всё: игрушки, внимание родителей, даже похвалу. А она, младшая, привыкла уступать. Может, поэтому так легко соглашалась на просьбы все эти годы.
На следующий день позвонила мама. Голос её был мягким, почти виноватым.
– Доченька, Галя рассказала о вашем разговоре, – начала она. – Не сердись на неё. Свадьба – волнение большое. Алена нервничает, жених с родителями помогает мало. Мы все стараемся.
– Мам, а почему меня не пригласили? – прямо спросила Ульяна.
Мама помолчала.
– Ну, ты же далеко… И Сергей, он не любит большие компании, мы подумали…
– Сергей любит, когда это наши близкие, – мягко перебила Ульяна. – Но если мы не близкие, то и помогать не обязательно?
– Ульяна, ну что ты, – мама вздохнула. – Конечно, близкие. Просто мест мало. А помочь… Ты же можешь. Для Алены это важно.
Разговор закончился ничем. Мама пообещала передать, что Ульяна подумает, и повесила трубку.
Прошла неделя. Звонки продолжались: то Галина напоминала о предоплате, то Алена сама написала сообщение – короткое, с смайликами: «Тёть Уль, поможешь с банкетом? Мы так хотим красивый праздник!». Ульяна отвечала уклончиво, но внутри росло раздражение. Почему никто не извинился? Почему не сказали: «Мы погорячились, конечно, приезжай»?
Однажды вечером, когда они с Сергеем ужинали, пришло сообщение в семейный чат. Галина создала его специально для обсуждения свадьбы – туда добавили всех родственников, кроме, видимо, Ульяны. Но кто-то по ошибке переслал ей скриншот.
«Дорогие, спасибо всем, кто уже перевёл деньги! Ульяна обещала подумать, надеюсь, она не подведёт. Банкет на 50 человек, нужно ещё 150 тысяч собрать».
Ульяна замерла, глядя на экран. Обещала? Она ничего не обещала. И 150 тысяч – сумма немалая, особенно когда тебя даже не ждут за столом.
Сергей посмотрел на телефон, который она протянула ему.
– Это уже перебор, – сказал он тихо. – Они обсуждают тебя за спиной.
Ульяна кивнула. В тот момент что-то внутри неё окончательно решилось. Она больше не хотела быть удобной тётей, которая помогает, но остаётся в стороне.
На следующий день был семейный сбор – день рождения мамы. Они с Сергеем решили поехать, несмотря ни на что. Ульяна давно не видела родителей, и повод был хороший. В доме собрались все: Галина с мужем, Алена с женихом, тётя Света, двоюродные братья. Атмосфера была праздничной – стол накрыт, подарки, смех.
Ульяна поздравила маму, обняла её. Сергей вёл себя как всегда – вежливо, спокойно. Но когда разговор зашёл о свадьбе, Галина не удержалась.
– Ну что, Ульяна, решила? – спросила она с улыбкой, наливая чай. – Нам срочно нужно внести деньги, а то ресторан забронируют другие.
Все замолчали, глядя на Ульяну. Алена улыбнулась выжидающе, мама кивнула ободряюще.
Ульяна положила ложку, посмотрела на сестру прямо.
– Галя, а почему меня нет в списке гостей? – спросила она спокойно.
Галина растерялась на миг.
– Мы же говорили… Мест мало.
– Но денег от меня ждёте, – продолжила Ульяна. – И в чате пишете, что я «обещала». Я ничего не обещала.
Алена покраснела, жених отвёл взгляд. Мама нахмурилась.
– Ульяна, не при всех, – прошептала она.
– А почему не при всех? – Ульяна подняла голос чуть громче. – Пусть все услышат. Меня не позвали на свадьбу племянницы, которую я растила, как родную. А теперь требуют денег на банкет. С какой стати?
В комнате повисла тишина. Галина открыла рот, но не нашла слов. Алена вдруг заплакала.
– Тёть Уль, мы не хотели обидеть… Просто мама сказала, что вы не любите шумные праздники…
Ульяна посмотрела на сестру. Та отвела взгляд.
Но это было только начало. Ульяна ещё не знала, как далеко зайдёт этот разговор, и какие слова прозвучат в ответ…
Тишина в комнате стала такой густой, что казалось, её можно потрогать руками. Все взгляды были прикованы к Ульяне: мама замерла с чашкой в руке, Галина побледнела, Алена уткнулась в салфетку, а жених её, молодой парень по имени Артём, неловко переминался с ноги на ногу. Сергей сидел рядом с Ульяной, молча, но его рука под столом нашла её ладонь и крепко сжала – тихая поддержка, которая значила больше любых слов.
– Ульяна, ну что ты, – наконец нарушила молчание мама, стараясь говорить мягко, примирительно. – Не порти праздник. Это же день рождения, все собрались…
– Именно поэтому я и говорю при всех, – спокойно ответила Ульяна, не повышая голоса. Она чувствовала, как внутри всё дрожит, но внешне держалась ровно. – Чтобы больше не было недомолвок. Галя просила денег на банкет. Алена писала сообщения. Вы все в чате обсуждаете, сколько кто даст. А меня на свадьбу не пригласили. Почему?
Галина откашлялась, пытаясь взять себя в руки. Она всегда была мастером на такие ситуации – повернуть всё так, чтобы выйти сухой из воды.
– Ульян, мы же объяснили, – начала она, разводя руками. – Свадьба скромная, бюджет ограниченный. Мы не всех звали из дальних родственников. Тётя Света — вот тоже не в списке, но она не обижается.
Тётя Света, сидевшая в углу с куском торта, кивнула, но как-то неуверенно. Ульяна заметила это и решила не упускать момент.
– Тёть Свет, а вас просили помочь с деньгами? – спросила она прямо.
Тётя Света замялась, покраснела.
– Ну… нет, не просили. Я сама предложила на платье немного…
– Вот видите, – Ульяна повернулась к сестре. – Не просили. А меня – да. И сумму немалую. Почему?
Алена подняла заплаканные глаза.
– Тёть Уль, прости… Мы правда не хотели тебя обидеть. Просто мама сказала, что вы с дядей Сергеем редко приезжаете, и… и что у вас всё хорошо с деньгами. А нам так хочется красивый праздник. Ресторан, фото, всё как у людей.
Ульяна почувствовала укол в сердце. Алена – та самая девочка, которую она качала на руках, когда та была малышкой. Которой покупала первые платьица, водила в цирк, помогала с репетиторами перед экзаменами. А теперь – «у вас всё хорошо с деньгами».
– Алена, милая, – мягко сказала Ульяна, глядя на племянницу. – Я рада за тебя. Правда. Ты выходишь замуж, это большой день. Но если я не нужна на празднике, то и мои деньги тоже не нужны. Я не обижаюсь на скромную свадьбу. Обижаюсь на то, что меня используют.
Артём, жених, наконец подал голос. Он выглядел растерянным, но старался держаться уверенно.
– Ульяна Викторовна, мы не хотели никого использовать. Просто родители Алены сказали, что родственники помогут. Мы молодые, кредиты, съёмная квартира… Без помощи тяжело.
Сергей, который до сих пор молчал, слегка наклонился вперёд.
– Артём, – сказал он спокойно, но твёрдо. – Мы с Ульяной не против помогать. Мы помогали и раньше – на учёбу, на лечение, на многое. Но помощь – это когда просят по-человечески, а не требуют, исключая из семьи.
Галина всплеснула руками.
– Сергей, ты чего вмешиваешься? Это семейное дело, между нами.
– Теперь и моё тоже, – ответил он, не отводя взгляда. – Ульяна – моя жена. Её обижают – обижают и меня.
Мама Ульяны поставила чашку на стол с лёгким стуком.
– Дети, хватит, – сказала она усталым голосом. – Не ссорьтесь. Ульяна, доченька, ну прости нас. Мы не подумали. Конечно, ты приглашена. Мы добавим вас с Сергеем в список. Правда, Галя?
Галина кивнула, но в глазах её мелькнуло раздражение.
– Конечно. Просто ресторан уже забронирован на определённое количество человек. Придётся доплатить за два места.
Ульяна усмехнулась про себя. Вот оно, настоящее лицо. Не извинения, а «доплатить».
– Нет нужды доплачивать, – сказала она. – Мы не приедем. И денег на банкет не дадим. Потому что приглашение через силу – не приглашение. А помощь через обязанность – не помощь.
Алена снова заплакала, уже громче. Артём обнял её за плечи.
– Мама, ну зачем так? – всхлипывала она, глядя на Галину. – Тётя Улья всегда была добрая…
Галина вздохнула, пытаясь сохранить лицо.
– Ульяна, ты что, серьёзно? Из-за такой мелочи всю семью в скандал втягивать? Мы же родные.
– Родные не поступают так с родными, – тихо ответила Ульяна. – Родные уважают друг друга. Не делят на тех, кто даёт деньги, и тех, кто нет.
Тётя Света кашлянула.
– Девочки, может, помиритесь? Ульяна права в чём-то. Я вот тоже заметила – в последнее время только и слышно: «Ульяна поможет, Ульяна даст». А она человек, не банкомат.
Это было неожиданно. Тётя Света всегда была тихой, на вторых ролях. Но её слова подлили масла в огонь. Галина покраснела.
– Света, ты чего? Мы не требовали! Просили!
– Просили, да, – кивнула тётя Света. – Но как-то… настойчиво. И всегда Ульяну в пример ставили: мол, она может, а мы нет.
Мама Ульяны выглядела растерянной. Она переводила взгляд с одной дочери на другую, не зная, кого поддержать.
– Ульяна, может, правда, прости? – сказала она. – Для Алены это важно.
Ульяна встала из-за стола.
– Мам, я люблю вас всех. Но больше не хочу быть той, кто всегда даёт, а взамен получает крохи внимания. Когда нужно – звонят. Когда праздник – забывают. Хватит.
Сергей встал рядом с ней.
– Мы поедем, – сказал он просто. – Спасибо за угощение.
Они вышли в коридор, надевая куртки. Алена выбежала следом.
– Тёть Уль, подожди! – она схватила Ульяну за руку. Глаза красные, но в них была искренность. – Прости меня. Я не думала, что так получится. Мама всё решила, а я… я просто хотела красивую свадьбу. Как в инстаграме у подруг.
Ульяна обняла племянницу. Та была тёплой, дрожащей.
– Ален, счастье не в ресторане, – мягко сказала она. – В людях, которые рядом. Подумай об этом.
Они уехали. Дорога домой была тихой. Сергей вёл машину, Ульяна смотрела в окно на проносящиеся огни.
– Ты молодец, – наконец сказал он. – Давно пора была сказать.
– Страшно было, – призналась она. – Но и легко одновременно.
Дома Ульяна выключила телефон – не хотела больше звонков. Они с Сергеем посидели на кухне, попили чаю, поговорили о чём-то лёгком – о планах на сад, о поездке, которую давно откладывали. Впервые за долгое время она почувствовала себя свободной.
Но на следующий день всё завертелось по-новому. Утром пришло сообщение от мамы: «Доченька, приезжай, поговорим. Галя в слезах всю ночь».
Затем позвонила Алена: «Тёть Уль, мама с папой ругаются из-за свадьбы. Говорят, теперь всё отменять».
А потом – сам сюрприз. В дверь позвонили. Ульяна открыла – на пороге стояла Галина. Одна, с заплаканным лицом, в осеннем пальто.
– Можно войти? – спросила она тихо.
Ульяна кивнула, пропуская сестру. Сергей был на работе, они остались вдвоём.
Галина прошла на кухню, села за стол.
– Ульян… я не знаю, как начать, – сказала она, глядя в чашку. – Ты вчера… ты открыла мне глаза.
Ульяна молча налила чай.
– Я всегда думала, что ты можешь, – продолжила Галина. – У тебя жизнь удалась: муж хороший, дом, стабильность. А у меня – вечные проблемы. Развод, долги, Алена одна. И я… привыкла, что ты поможешь. Без вопросов.
– А я помогала, – тихо сказала Ульяна. – От души.
– Знаю, – Галина подняла глаза. В них были слёзы. – И не ценила. Думала, тебе легко даётся. А вчера, когда ты сказала про «банкомат»… Я поняла, как это выглядит со стороны. Мы тебя использовали. Я использовала.
Ульяна молчала, слушая.
– Алена всю ночь плакала, – продолжила сестра. – Говорит, что не хочет свадьбы, если тёти Ули не будет. И я… я подумала о нас. О том, как в детстве мы были близкими. Ты всегда за мной бегала, младшая. А я… эгоисткой стала.
– Галя, – Ульяна взяла сестру за руку. – Я не злюсь. Просто устала.
– Понимаю, – кивнула Галина. – И прости. За всё. За свадьбу, за просьбы, за то, что не пригласила по-настоящему. Мы отменим бронь в ресторане. Сделаем скромно, дома. И вы с Сергеем – главные гости.
Ульяна покачала головой.
– Не нужно отменять. Живите своей жизнью. А мы – своей.
Галина ушла, обняв сестру на прощание. Но это не было концом. Вечером позвонила мама – просила приехать всей семьёй на «разговор по душам». Алена написала длинное сообщение с извинениями. Даже Артём позвонил Сергею – поблагодарить за поддержку и сказать, что «пересмотрят бюджет».
Ульяна чувствовала смешанные эмоции. С одной стороны – облегчение. С другой – тревогу. Изменится ли что-то по-настоящему? Или это просто слова под впечатлением от скандала?
А потом пришло то, чего она совсем не ожидала. В семейный чат, который Галина когда-то создала без неё, добавили Ульяну. И первое сообщение было от Алены: фото старое, с ней на руках у тёти Ули, и подпись: «Самый дорогой человек. Прости, что забыла об этом».
Но настоящий поворот случился через пару дней, когда Ульяна получила звонок от нотариуса. Оказывается, бабушка, которая умерла несколько лет назад, оставила маленькое наследство – долю в старой квартире. И все эти годы родственники молчали, решив, что Ульяне «и так хорошо». А теперь, после ссоры, правда всплыла…
Ульяна сидела с телефоном в руке, не веря услышанному. Вот оно, настоящее лицо лицемерия. И что теперь делать с этим знанием?
Ульяна положила телефон на стол и долго сидела неподвижно, глядя в одну точку. Нотариус говорил спокойно, профессионально, но каждое его слово падало в тишину кухни тяжёлым камнем. Бабушкина квартира. Маленькая, двухкомнатная, в старом районе, где они с Галиной проводили лето в детстве. Завещание было составлено за год до смерти, когда бабушка ещё была в ясном уме. Доля Ульяны – четверть. Не огромные деньги, но и не мелочь. И все эти годы – молчание.
Она вспомнила, как после похорон Галина обнимала её, плакала, говорила: «Всё поровну разделили, ничего существенного не осталось». Мама кивала, тётя Света вздыхала. А теперь – письмо от нотариуса, которое пришло по старому адресу, и случайный звонок, потому что Ульяна когда-то оставляла свои данные.
Сергей вернулся домой ближе к вечеру. Он вошёл, снял куртку, сразу заметил её лицо.
– Что случилось? – спросил он, подходя ближе и целуя в висок.
Ульяна рассказала. Спокойно, без слёз – слёзы придут позже. Сергей слушал, не перебивая, только брови его всё больше хмурились.
– Они знали, – сказал он наконец. – И молчали. Потому что решили за тебя.
– Да, – кивнула Ульяна. – Решили, что мне «и так хорошо». Как с деньгами на свадьбу.
Сергей сел напротив, взял её руки в свои.
– Что ты хочешь сделать?
– Не знаю, – честно ответила она. – Часть меня хочет позвонить и устроить скандал. Часть – просто забыть. Это же не миллионы. Но… это бабушка. Её воля.
Они посидели молча. За окном темнело, осенний дождь стучал по крыше. Сергей налил им чаю, добавил мёд – он всегда так делал, когда чувствовал, что ей нужно тепло.
– Давай не торопись, – сказал он. – Подумай. Это твоё право. И твоё решение.
На следующий день Ульяна поехала к нотариусу сама. Документы были в порядке: завещание, подписи, печати. Доля её была выделена явно – бабушка написала: «Младшей внучке Ульяне, за заботу и доброту». Ульяна прочитала эти слова, и внутри что-то сжалось. Забота. Доброта. Сколько раз она приезжала к бабушке, сидела с ней часами, слушала истории о войне, о молодости. Галина приезжала реже – дела, работа, ребёнок.
Нотариус, пожилая женщина с добрыми глазами, посмотрела на неё поверх очков.
– Родственники уже получали свои доли, – сказала она тихо. – Давно. Квартира продана, деньги поделены. Но ваша часть… они сказали, что вы отказались. Подписали отказ.
Ульяна замерла.
– Я ничего не подписывала.
– Вот здесь, – нотариус показала копию. Подпись была похожа. Очень похожа. Но не её.
Она вышла из конторы с копиями документов в сумке и чувством, будто мир под ногами качнулся. Подделка. Не просто молчание – подделка. Это уже не семейные недомолвки. Это преступление.
Дома она показала бумаги Сергею. Он прочитал, лицо его стало жёстким.
– Нужно к юристу, – сказал он. – Это серьёзно.
– Я знаю, – кивнула Ульяна. – Но сначала… сначала я хочу услышать от них.
Она набрала номер мамы. Та ответила сразу, голос бодрый.
– Доченька, привет! Как дела?
– Мам, – Ульяна постаралась говорить ровно. – Мне нотариус звонил. По бабушкиной квартире.
Пауза. Долгая.
– Что… что за нотариус? – голос мамы дрогнул.
– Тот, который завещание оформлял. Моя доля. Почему мне ничего не сказали?
Ещё пауза. Потом вздох.
– Ульяна, приезжай. Поговорим. Все вместе.
В выходные они с Сергеем поехали в родной город. Мама открыла дверь, обняла крепко, но глаза её были красными. В гостиной уже сидели Галина и Алена. Артём был на работе – свадьба приближалась, дела.
Ульяна прошла, села. Сергей рядом – тихая опора.
– Рассказывайте, – сказала она просто, положив на стол копии документов.
Мама заплакала сразу. Галина смотрела в пол. Алена – на мать.
– Это я, – наконец сказала Галина тихо. – Я подпись поставила. За тебя.
Ульяна почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
– Как ты могла?
– Ульян, послушай, – Галина подняла глаза, в них были слёзы. – Тогда было тяжело. Алена маленькая, я одна, долги после развода. Квартира бабушки – единственное, что осталось. Мы решили… решили, что тебе не нужно. У тебя Сергей, дом, всё хорошо. А нам – выжить надо было.
– Выжить? – переспросила Ульяна. – Подделав подпись?
– Мы не думали, что ты узнаешь, – вмешалась мама сквозь слёзы. – Галя сказала, что ты согласишься, если спросить. А спросить… побоялись. Ты всегда помогала, мы подумали – простишь.
Алена молчала, только смотрела на тётю большими глазами.
– Я помогала, потому что любила, – сказала Ульяна. – А вы… вы решили за меня. Как с деньгами на свадьбу. Как всегда.
Галина встала, подошла ближе.
– Прости. Правда прости. Я не спала ночами после того дня рождения. А теперь… теперь понимаю, сколько всего натворила. Не только с квартирой. Со всем.
Мама кивнула.
– Мы все виноваты. Я молчала. Поддерживала. Думала – для семьи.
Ульяна посмотрела на них. На сестру, которая когда-то была её главной защитой в детстве. На маму, которая всегда старалась всех примирить. На Алену – девочку, которая выросла и теперь смотрит с виноватым видом.
– Я не знаю, что делать, – честно сказала она. – Это не просто деньги. Это доверие. Которого больше нет.
Сергей взял слово впервые.
– Ульяна имеет право на свою долю, – сказал он спокойно. – По закону. И морально. Но решение за ней.
Галина кивнула.
– Мы вернём. Всё, что положено. Продадим что-нибудь, займём. Только прости.
Алена вдруг встала, подошла к Ульяне, обняла.
– Тёть Уль, прости нас. Я не знала. Мама сказала, что ты отказалась. Я… я не хочу свадьбы без тебя. Правда.
Ульяна обняла племянницу в ответ. Та была тёплой, родной. Несмотря ни на что.
Прошёл месяц. Юрист помог – дело решили без суда. Галина с мамой продали машину, взяли кредит, вернули Ульяне её долю. Сумма вышла меньше, чем могла быть – квартира давно продана, цены упали. Но дело было не в деньгах.
Свадьба Алены прошла скромно – в кафе, с близкими. Ульяна с Сергеем сидели за главным столом. Алена сама выбрала платье попроще, но выглядела счастливой. В тот вечер много говорили – по душам. Галина подняла тост за сестру, извинилась при всех. Мама плакала, обнимала обеих дочерей.
– Я боялась вас потерять, – сказала она потом, когда остались втроём. – Думала, если всё поровну делить – поссоримся. А вышло хуже.
Ульяна кивнула.
– Главное – теперь честно.
Отношения не стали идеальными сразу. Галина иногда звонила по старой привычке – попросить совета, помощи с Аленой. Но теперь спрашивала: «Не против ли?» Мама чаще приезжала в гости – просто так, посидеть, чаю попить. Алена с Артёмом заглядывали по выходным – молодые, полные планов.
Ульяна чувствовала перемену. Медленную, но настоящую. Она больше не была «той, которая может». Стала просто сестрой, дочерью, тётей. Равной.
Однажды вечером, сидя с Сергеем на веранде их дома, она посмотрела на звёзды.
– Знаешь, – сказала она, – я рада, что всё так случилось. Больно было. Но теперь… теперь я знаю, кто я для них. И они знают.
Сергей обнял её.
– Ты всегда была собой. Просто теперь они это увидели.
Ульяна улыбнулась. Впереди была своя жизнь – с путешествиями, которые они наконец запланировали, с садом, который расцветёт весной. И с семьёй – уже другой. Более честной.
Алена родила ребёнка через год. Первой, кого позвали в роддом, была тётя Уля. И в тот момент Ульяна поняла – прощение пришло. Не сразу. Но пришло.
