Руслан Ибрагимов не заходил в помещения — он их захватывал.
Когда тяжелые двери ресторана «Эмпайр» распахнулись, внутрь ворвался ледяной ноябрьский ветер и ощущение очень больших денег. Охрана из четырех человек отсекла вход, администратор побледнел, а гости — даже те, кто ел лобстеров, — инстинктивно притихли.
Руслан прошел к дальнему столу, на ходу сбрасывая кашемировое пальто прямо на руки подбежавшему гардеробщику. Он не смотрел на людей. Для него они были мебелью.
— Крепкого. И тишину, — бросил он, садясь и доставая телефон.
Полина стояла у раздачи, чувствуя, как от усталости немеют ноги. Вторая смена подряд. Дома, в съемной «однушке» с текущими трубами, ждал маленький сын с сильным кашлем, а хозяйка квартиры утром пригрозила выставить вещи за дверь, если до вечера не будет оплаты.
— Новенькая! — шикнул менеджер, толкнув Полину в бок. — Пятый стол. Быстро. И смотри мне, это Ибрагимов. Если хоть пылинка упадет — уволю так, что работу в городе не найдешь.
Полина сглотнула, поправила передник и взяла тяжелый поднос. Руки предательски дрожали. Ей было страшно, но мысль о том, что завтра они с сыном могут оказаться на улице, гнала вперед.
Она подошла к столу. Ибрагимов говорил по телефону, и его голос напоминал скрежет металла.
— Артур, не смей. Это доля отца. Я не подпишу слияние. Мне все равно на совет директоров… Что?!
Он резко ударил ладонью по столу. Полина вздрогнула. Бокал на подносе качнулся, скользнул по влажной поверхности и опрокинулся. Темная янтарная жидкость плеснула прямо на рукав его безупречного пиджака и светлые брюки.
Звук музыки в зале выключили. .
Руслан медленно убрал телефон. Он поднял глаза. В них не было ярости — там была холодная пустота.
— Ты хоть знаешь, — тихо начал он, — сколько стоит этот костюм? Твоей зарплаты за несколько месяцев не хватит.
К столу уже несся менеджер, готовый упасть на колени.
— Руслан Тимурович! Ради бога! Она стажерка, неумеха, мы сейчас же…
— Вон, — Руслан даже не посмотрел на него. — Уберите её.
— Я… я все вытру, — пролепетала Полина, хватаясь за салфетку.
— Не прикасайся ко мне! — крикнул Ибрагимов, вскакивая. Стул с грохотом отлетел назад.
«Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было!» — орал олигарх, и его голос эхом бился о дорогие витражи. — Ты уволена! Чтобы через минуту я тебя не видел!
Полина отступила. На глаза навернулись слезы. Это был конец. Денег нет, работы нет, квартиры завтра не будет. Она посмотрела на этого всесильного человека, который из-за пятна на одежде рушил ей жизнь. И вдруг, сквозь страх и отчаяние, всплыло воспоминание.
Запах сушеных трав. Теплые, морщинистые руки. Голос пожилой женщины, которая нянчила Полину в детдоме, когда все остальные не обращали внимания. Женщины, которая была ей ближе матери.
Полина выпрямилась. Она посмотрела прямо в черные глаза миллиардера и тихо, на странном, гортанном наречии, которое в этом городе не слышали никогда, произнесла:
— «Когда шакал кусает льва, горы молчат, но ветер помнит имя правды».
Руслан уже отвернулся, чтобы идти в уборную. Но эти звуки… Они заставили его замереть.
Он остановился. Медленно, очень медленно повернулся. Его лицо изменилось до неузнаваемости. С него слетела спесь, оставив только растерянность и удивление.
— Что… — он хватал ртом воздух. — Откуда ты знаешь этот язык?
Менеджер схватил Полину за руку:
— Пошла вон, я сказал!
— Руки убрал! — рявкнул Руслан так, что менеджер отпрыгнул. — Все вон отсюда! Вон!
Через минуту они остались одни посреди огромного зала.
Руслан подошел к ней вплотную. От него пахло дорогим парфюмом.
— Кто тебя научил? — прохрипел он. — На этом диалекте говорят триста человек в долине Сунжа. И их почти не осталось.
— Няня, — Полина вытерла лицо рукавом. — В детском доме номер восемь. Бабушка Зухра. Она работала там уборщицей и присматривала за мной. Она учила меня песням и этому языку.
Ибрагимов пошатнулся. Он схватился за край стола, чтобы не упасть.
— Зухра… — прошептал он. — Зухра Халидова?
— Она не говорила фамилию. Просто Зухра. У нее был поврежден мизинец.
— Она повредила его, когда защищала меня в детстве… — Руслан закрыл глаза. — Боже…
Он сел на стул. Великий и грозный Ибрагимов сейчас выглядел растерянным.
— Двадцать лет назад мой дядя, Артур, сказал мне, что она обокрала нас и сбежала с ухажером. Что она предала память отца. Я вычеркнул её имя. А она была в детдоме?
— Она жила в каморке при котельной, — жестко сказала Полина. — Она мыла полы до последнего дня. И она никогда, слышите, никогда не говорила о вас плохо. Она сказала только, что «черный змей» выгнал её из гнезда.
Руслан поднял голову.
— Черный змей… Артур. Мой дядя и партнер. Завтра он забирает контрольный пакет акций. Он утверждает, что отец не оставил завещания. А Зухра была единственной, кто знал правду.
Он вдруг взял Полину за руку.
— Она что-то оставила? Бумаги? Вещи?
— Она ушла три года назад. Перед уходом отдала мне старую жестяную банку из-под леденцов. Сказала: «Береги. Там ключ от жизни одного гордого мальчика». Я хранила. Думала, там её сбережения, но внутри только старая кассета и какие-то листы.
Руслан вскочил.
— Где банка?
— Дома. Но я не могу, у меня сын, я…
— Поехали. Сейчас же. Если в этой банке то, о чем я думаю, твой сын будет учиться в лучших школах мира.
Они ехали молча. Водитель вел тяжелый внедорожник, спеша изо всех сил. Руслан нервно крутил на пальце перстень.
— Артур знал, — бормотал он. — Он знал, что она жива. Он ждал, пока она уйдет, чтобы нанести удар. Завтра совет директоров. Если я приду пустым — я потеряю империю отца.
Машина остановилась у старой пятиэтажки на окраине.
— Четвертый этаж, — сказала Полина.
Они поднялись по лестнице, перешагивая через мусор. Полина открыла дверь и застыла на пороге.
Из квартиры доносился шум. Грохот падающей мебели.
— Никита! — закричала она, бросаясь внутрь.
В квартире царил хаос. Двое крепких мужчин в кожанках портили обивку старого кресла. Пятилетний Никита сидел под столом, зажав рот ладошками, и трясся.
— Где тайник? — один из незваных гостей развернулся к Полине. — Где сбережения старухи?
Увидев за спиной Полины Руслана, они на секунду опешили. Но только на секунду.
— Уходи отсюда, мужик, это семейное дело, — усмехнулся один из них, держа в руке опасный предмет.
Руслан не сказал ни слова. Он просто снял пиджак. В его движениях была резкость. Он шагнул вперед.
Это не было дракой из кино. Все закончилось быстро. Через тридцать секунд один лежал у батареи, а второй, держась за поврежденную руку, сидел на полу.
Руслан тяжело дышал, потирая руки.
— Кто послал? — тихо спросил он, наступив лежащему на грудь.
— Артур… Сергеевич… Сказал найти коробку… — прохрипел тот.
Полина вытащила плачущего сына из-под стола, прижимая к себе.
— Они не нашли её, — прошептала она. — Я не прятала её в мебели.
Она прошла на кухню. Там, на полке среди круп, стояла банка с надписью «Мука». Полина высыпала содержимое в раковину. На дне, в плотном пакете, лежала старая жестянка.
Руслан открыл её так осторожно, словно там была большая ценность.
Внутри лежал пожелтевший конверт и диктофонная микрокассета.
Он развернул бумаги.
— Документ об опеке… — голос его дрогнул. — Отец назначил Зухру моим представителем до моего двадцатилетия. Артур вообще не имеет права голоса.
Он достал второй лист.
— И письмо… «Сынок, если ты читаешь это, значит, Артур меня все-таки нашел. Он подменил препараты твоему отцу. Я видела. Он угрожал убрать тебя, если я не исчезну».
В тесной кухне повисла тишина, нарушаемая только всхлипываниями Никиты. Руслан прижал письмо к губам. По его щекам текли слезы, но он их не стеснялся.
— Двадцать лет… — прошептал он. — Я жил во лжи двадцать лет.
У него зазвонил телефон. Охрана снизу.
— Руслан Тимурович, к дому подъехали еще две машины. Это люди Артура. Нам лучше уходить.
— Уходим, — Руслан мгновенно собрался. — Полина, бери ребенка, документы. Больше вы сюда не вернетесь.
Утро в деловом центре «Москва-Сити» было серым и дождливым. В конференц-зале собрались важные люди.
Артур сидел во главе стола, сияя от довольства.
— Господа, — вещал он. — К сожалению, мой племянник Руслан нестабилен. Громкие скандалы, нападения на персонал… Мы вынуждены отстранить его от управления ради блага компании.
Двери распахнулись. Охрана попыталась дернуться, но отступила перед тяжелым взглядом вошедшего.
Руслан выглядел не как бизнесмен. Он был в простой рубашке, с закатанными рукавами, на которых виднелись следы недавней стычки. Рядом с ним шла молодая женщина, крепко державшая за руку ребенка.
— Нестабилен, говоришь? — спокойно спросил Руслан.
— Ты опоздал, — усмехнулся Артур. — Мы уже проголосовали.
— Голосование не имеет силы.
Руслан бросил на полированный стол пачку старых бумаг и ту самую жестяную банку.
— Зухра передает тебе привет, дядя.
Лицо Артура стало бледным.
— Это… это неправда. Она давно ушла из жизни!
— Она ушла, но оставила голос.
Полина подошла к микрофону на столе. Её трясло, но она вспомнила глаза Зухры.
— Включите третью запись, — попросила она секретаря.
Зал наполнился шипением старой пленки, а потом раздался голос. Голос Артура, молодой, не совсем трезвый и злой: «…да все равно мне на брата. Здоровье у него слабое, никто не проверит. А мальчишку я сломаю. Зухра, если ты откроешь рот, я его в детдом сдам, а тебя уничтожу…»
Артур вскочил с кресла.
— Это монтаж! Это бред! — заорал он. — Охрана! Уберите эту уборщицу!
— Не смей, — Руслан шагнул к нему. — Эта женщина — хранитель чести нашей семьи. Того, что от неё осталось.
В зал вошли люди в форме. Тихо, просто деловито подошли к Артуру.
— Гражданин Ибрагимов, пройдемте.
Когда Артура выводили, он обернулся. В его глазах была злость.
— Ты все равно один, — бросил он. — У тебя никого нет.
— Ошибаешься, — ответил Руслан, глядя на Полину и Никиту. — Теперь есть.
Полгода спустя.
Ресторан «Эмпайр» сменил вывеску. Теперь он назывался «Долина».
Никакого пафоса, никакой позолоты. Теплый свет, запах свежего хлеба и трав.
Полина вышла в зал в костюме управляющей. Она выглядела иначе. Спокойная, уверенная.
За угловым столиком сидел Руслан. Он учил Никиту играть в шахматы.
— Шах и мат, — радостно заявил мальчик, двигая фигуру.
— Ну ты даешь, брат, — рассмеялся Руслан. — Весь в мать. Такая же хватка.
Полина подошла к ним.
— Опять поддаешься?
— И не думал, — улыбнулся Руслан. Он взял её руку и поцеловал ладонь. — Я просто учусь проигрывать тем, кого ценю.
Он достал из кармана ключи.
— Кстати. Ремонт в той квартире закончили. Но я подумал… Зачем вам туда возвращаться? Дом большой. Нам с … то есть, мне, там слишком тихо.
Полина замерла.
— Ты предлагаешь…
— Я предлагаю семье быть вместе. Бабушка Зухра говорила: «Дом там, где не нужно прятать сердце».
Полина посмотрела на него. В её глазах больше не было страха перед завтрашним днем.
— Чай будешь? — спросила она. — Как она любила.
— Буду, — кивнул бизнесмен, который наконец-то перестал быть одиноким при больших деньгах. — И лепешку.
За окном падал снег, заметая следы прошлого. А внутри было тепло, потому что иногда одна фраза на забытом языке может изменить судьбу сильнее, чем все деньги мира.
