– А это что за пылесборник? У тебя тут, Леночка, не квартира, а склад забытых вещей. Дышать же нечем, сплошные микробы! – женщина в строгом сером костюме брезгливо приподняла двумя пальцами вязаный плед, небрежно брошенный на кресло.
Елена, стоявшая в дверях гостиной с подносом, на котором дымились чашки с чаем, едва сдержала тяжелый вздох. Плед был ручной работы, подарок лучшей подруги, и стоил он немалых денег, да и грел в зимние вечера просто замечательно. Но для Тамары Петровны, её свекрови, любая вещь, не лежащая строго по линеке или не спрятанная в шкаф, автоматически переходила в разряд мусора.
– Тамара Петровна, это плед из мериноса, – стараясь говорить мягко, ответила Лена, ставя поднос на журнальный столик. – Я им укрываюсь, когда читаю. Пожалуйста, не нужно ничего трогать. Присаживайтесь, чай с мятой, как вы любите.
Свекровь поджала губы, окинула критическим взглядом комнату, словно ревизор в придорожной столовой, и медленно опустилась на диван, предварительно смахнув с него невидимую пылинку.
– Мята – это хорошо, – процедила она. – Нервы успокаивает. А тебе, милочка, успокоиться не помешает. Я же вижу, как ты дергаешься. Я ведь помочь хочу. У молодежи сейчас понятия о порядке совсем нет. Работаете целыми днями, а дом запущен. Вот у нас с отцом всегда чистота была, как в операционной.
Лена промолчала. Она знала, что спорить бесполезно. Тамара Петровна приехала всего три часа назад, а казалось, что прошла вечность. Визит планировался на неделю – свекровь жила в другом городе и решила навестить сына и невестку, а заодно пройти обследование в столичной клинике. Лена, добрая душа, сама предложила ей остановиться у них, а не в гостинице. «Сэкономите, да и пообщаемся», – сказала она тогда мужу, Сергею. Сейчас, глядя на то, как свекровь изучает чистоту чайной ложки, Лена уже трижды пожалела о своем гостеприимстве.
Вечер прошел в относительном затишье. Сергей вернулся с работы поздно, радостно обнял мать, выслушал порцию новостей о родственниках из Саратова, которых Лена никогда в глаза не видела, и все легли спать.
Утро началось не с будильника, а со звука пылесоса. Лена подскочила на кровати, с ужасом глядя на часы. Шесть тридцать утра.
– Мама! – Сергей сонно потер глаза. – Ты чего в такую рань?
Лена накинула халат и вышла в коридор. Тамара Петровна, уже в боевом облачении – старом халате, который она привезла с собой, и с косынкой на голове, – яростно штурмовала коврик у входной двери.
– Доброе утро, Тамара Петровна. Может, не стоит так рано? Соседи же спят, – тихо попросила Лена.
– Кто рано встает, тому Бог подает, – назидательно ответила свекровь, выключая пылесос. – А коврик этот выбросить надо. В нем клещи живут. Я вот сейчас его почищу, а потом мы с тобой, Леночка, генеральную уборку начнем. Пока Сереженька на работе будет. Негоже мужику в грязи жить.
Лена уехала в офис с тяжелым сердцем. Весь день она не могла сосредоточиться на отчетах, то и дело поглядывая на телефон. Ей казалось, что сейчас позвонит соседка снизу и пожалуется на шум, или сама Тамара Петровна начнет звонить с инструкциями. Но телефон молчал. Это молчание пугало больше всего.
Вернувшись домой к семи вечера, Лена обнаружила в квартире идеальную, звенящую тишину и запах хлорки, такой сильный, что заслезились глаза. Свекровь сидела на кухне и чистила картошку.
– О, явилась, труженица, – приветствовала она невестку без улыбки. – Руки мой, ужин скоро будет.
Лена прошла в ванную и замерла. Стеклянная полочка под зеркалом, где обычно стояла батарея её баночек, кремов, сывороток и лосьонов, была пуста. Девственно чиста. Стоял только одинокий кусок хозяйственного мыла в мыльнице.
– Тамара Петровна! – голос Лены дрогнул. – А где… где мои вещи? Кремы, шампуни?
Свекровь невозмутимо выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем.
– А, эта химия? Я убрала. Там же сплошные парабены и силиконы, я по телевизору передачу видела. Кожу портят, старят раньше времени. Я тебе, Леночка, доброе дело сделала. Место освободила. А умываться лучше детским мылом или огурчиком, натуральнее.
– Где они?! – Лена почувствовала, как внутри закипает ярость. Там были средства, на которые она копила, люксовая косметика, подобранная косметологом.
– Да в мусорном ведре, где же еще. Я утром вынесла, когда в магазин ходила. Не переживай так, купишь себе нормальное, наше, отечественное, «Бабушку Агафью» или еще чего.
Лена опустилась на край ванны. Выбросила. Просто взяла и выбросила косметики на тридцать тысяч рублей. Потому что «по телевизору сказали».
– Сережа знает? – тихо спросила она.
– А зачем мужика бабскими тряпками грузить? Придет, поест, отдохнет. Не делай из мухи слона.
В тот вечер скандала не случилось только потому, что Лена была в состоянии шока. Она молча проглотила ужин, сослалась на головную боль и ушла в спальню. Сергей, придя с работы, заметил настроение жены, но списал всё на усталость. Мама ведь так старалась, котлеток нажарила.
– Лен, ну она старый человек, у неё свои причуды, – шептал он ночью, обнимая жену. – Потерпи еще пять дней. Она же как лучше хочет. Ну, купим мы тебе новые кремы, не плачь.
– Сережа, это нарушение границ. Она не имеет права трогать мои вещи, – всхлипывала Лена. – Обещай, что поговоришь с ней.
– Хорошо, поговорю. Завтра же поговорю.
Но на следующий день разговора не получилось, потому что Сергей уехал в командировку на два дня. Срочный вызов на объект. Лена осталась со свекровью один на один.
– Ты, Леночка, на работу? – ласково спросила Тамара Петровна за завтраком, подкладывая невестке блинчик. – Иди, иди. А я тут порядки наведу в шкафах. А то открыла вчера твой гардероб, а там – мама дорогая! Всё в кучу, какие-то тряпки рваные… Стыд и срам.
Лена поперхнулась чаем.
– Тамара Петровна, я вам запрещаю. Категорически. Не подходите к моему шкафу. Там нет рваных тряпок, там мои джинсы и платья. Если вы хоть что-то тронете, мы поссоримся.
Свекровь поджала губы и обиженно отвернулась к окну.
– Вот так всегда. Добра не помнят. Я ж для вас стараюсь, чтобы моли не было, чтобы дышало всё. А ты… Злая ты, Лена. Не повезло Сереженьке.
Лена уходила на работу с тяжелым чувством тревоги. Она даже подумала взять отгул, но на носу была сдача проекта, и начальник просто не понял бы. «Она не посмеет, – успокаивала она себя. – Я же ясно сказала».
Она ошибалась.
Вернувшись вечером, Лена обнаружила, что прихожая выглядит как-то иначе. Исчезла вешалка с её любимыми шарфами и шляпками. Вместо них висела одинокая куртка свекрови.
Лена, не разуваясь, бросилась в спальню. Дверцы шкафа-купе были распахнуты настежь. Полки были полупустыми.
– Тамара Петровна! – закричала Лена так, что, наверное, слышали на первом этаже.
Свекровь вышла из кухни, держа в руках кружку с чаем. Вид у неё был довольный, как у кота, съевшего сметану.
– Чего кричишь? Испугала.
– Где мои вещи? Где мои джинсы? Где синее платье? Где коробка с рукоделием, которая стояла внизу?!
– Ой, ну что ты завелась? – поморщилась Тамара Петровна. – Я ревизию провела. Джинсы твои – это же позор, одни дырки на коленях. Я их выбросила. Нельзя замужней женщине в рванье ходить. Платье синее… это которое короткое такое? Вульгарное оно. Тоже в пакет. А коробка та… там же хлам какой-то, нитки путаные, лоскутки. Пыль только собирают. Я всё собрала и вынесла. В контейнер во дворе.
У Лены потемнело в глазах. В коробке с «хламом» лежали наборы для вышивки, которые она заказывала из Европы, винтажные кружева, доставшиеся от бабушки, и начатая работа, над которой она трудилась полгода. Джинсы с «дырками» были дизайнерскими и стоили половину зарплаты.
Она развернулась и выбежала из квартиры. Лифт не работал, она бежала по лестнице, молясь, чтобы мусоровоз еще не приехал.
Во дворе, возле зеленых контейнеров, копошился местный дворник дядя Миша. Контейнеры были пусты.
– Дядя Миша! – задыхаясь, крикнула Лена. – Машина… мусоровоз был?
– Был, дочка, минут двадцать как уехал, – развел руками дворник. – А ты чего потеряла?
Лена опустилась на грязный асфальт и разрыдалась. Горько, навзрыд, не стесняясь прохожих. Это было не просто про вещи. Это было про тотальное неуважение, про вторжение в душу, про уничтожение её маленького мира, который она так старательно строила.
Домой она поднималась медленно, как на эшафот. В голове было пусто, слез уже не осталось. Осталась только холодная, звенящая ярость.
Войдя в квартиру, она увидела свекровь, которая сидела перед телевизором и смотрела сериал.
– Нашлась пропажа, – хмыкнула Тамара Петровна, не поворачивая головы. – Ну что, проревелась? Вот и хорошо. Зато теперь в шкафу просторно, воздух свежий. Потом спасибо скажешь.
Лена прошла мимо неё в спальню, взяла телефон. Руки дрожали, но она заставила себя набрать номер.
– Алло, служба вскрытия замков? Мне нужно срочно поменять личинку замка. Да, сейчас. Я доплачу за срочность.
– Ты что там удумала? – свекровь появилась в дверях спальни, почуяв неладное.
– Я меняю замки, Тамара Петровна, – спокойно сказала Лена, глядя ей прямо в глаза. – А вы собираете свои вещи.
– Что?! – свекровь задохнулась от возмущения. – Ты меня выгоняешь? Мать своего мужа? Да как ты смеешь! Это квартира моего сына!
– Это наша общая квартира, купленная в браке и в ипотеку, которую платим мы оба, – отчеканила Лена. – И я имею полное право не пускать сюда людей, которые уничтожают моё имущество.
– Я сейчас Сереже позвоню! Он тебе устроит!
– Звоните.
Пока ехал мастер, в квартире бушевал ураган «Тамара». Свекровь кричала, плакала, хваталась за сердце, пила корвалол, проклинала Лену до седьмого колена, называла её неблагодарной тварью и разлучницей. Лена сидела на стуле в прихожей и молча смотрела в одну точку. Она была похожа на скалу, о которую разбиваются волны.
Приехал мастер – коренастый мужичок с чемоданчиком. Окинул взглядом заплаканную пожилую женщину и бледную хозяйку, но вопросов задавать не стал. Дело житейское.
– Какой замок ставить будем? Подороже, понадежнее?
– Самый надежный, – сказала Лена.
Тамара Петровна, поняв, что спектакль не действует, побежала в комнату, схватила свой чемодан и начала хаотично швырять туда свои вещи.
– Ноги моей здесь не будет! Я сыну глаза открою, с кем он живет! Психичка! Из-за тряпок родную мать выгнала!
Когда замок был готов, Лена расплатилась с мастером и открыла дверь.
– Уходите, Тамара Петровна. Гостиница «Турист» в двух кварталах отсюда. Такси я вам вызвала.
– Я не поеду в гостиницу! Я на вокзал поеду! Пусть Сережа знает, что его жена мать на вокзале ночевать заставила!
Она выкатилась из квартиры, громыхая чемоданом, и напоследок плюнула на новый коврик, который сама же и постелила утром взамен «пыльного».
Лена закрыла дверь. Щелкнул новый замок. Этот звук был самым прекрасным звуком на свете. Она сползла по двери на пол и закрыла глаза.
Сергей вернулся на следующий день, раньше срока. Мать успела дозвониться ему и в красках описать, как невестка спустила её с лестницы, избила и вышвырнула на улицу без копейки денег. Он влетел в квартиру, готовый к скандалу, с перекошенным от ярости лицом.
– Лена! Что происходит?! Мама звонила в истерике, она в поезде, у неё давление! Ты что натворила?
Лена сидела на диване. На журнальном столике лежал список.
– Привет, Сережа. Сядь.
– Я не сяду! Объясни мне, как ты могла выгнать маму?!
– Сядь и посмотри, – она подвинула ему листок.
Сергей, тяжело дыша, взял бумагу. Это был список вещей с примерными ценами.
* Крем для лица La Mer – 25 000 руб.
* Сыворотка Estee Lauder – 12 000 руб.
* Коллекция винтажных кружев (невосполнимо) – ок. 50 000 руб.
* Наборы для вышивки (сняты с производства) – 15 000 руб.
* Джинсы Levi’s (лимитированная коллекция) – 18 000 руб.
* Платье шелковое – 22 000 руб.
Итого: 142 000 рублей + моральный ущерб.
Сергей пробежал глазами список. Его брови поползли вверх.
– Это что?
– Это то, что твоя мама за два дня «убрала» из нашей квартиры. Вынесла на помойку. Просто потому, что ей показалось, что это хлам, вульгарно или вредно.
Он посмотрел на жену. Лена выглядела уставшей, постаревшей лет на пять.
– Она… выбросила твои кружева? Бабушкины?
– Да. И мою работу, которую я вышивала полгода.
Сергей опустился в кресло. Он знал, как трепетно жена относилась к своему рукоделию. Это была её отдушина, её йога.
– Лен, но… может, она не поняла? Она же старой закалки…
– Сережа, – перебила Лена тихо. – Она выбросила вещи. Но это полбеды. Она выбросила моё право быть хозяйкой в собственном доме. Она решала, что мне носить, чем мазаться и чем увлекаться. Если бы я не сменила замки, к твоему приезду здесь остались бы только голые стены и икона в углу.
– Но замки-то зачем? – растерянно спросил он.
– Потому что я не чувствовала себя в безопасности. Я приходила домой и боялась, что исчезнет что-то еще. Может быть, мой ноутбук? Или мои документы? Или наш свадебный альбом, потому что там я «слишком накрашена»?
Сергей молчал. Он переводил взгляд со списка на жену, потом на пустую полку в ванной, которая виднелась через открытую дверь. Он любил мать. Но он знал её характер. Он знал эту её манеру «причинять добро», не считаясь ни с чьим мнением. Просто раньше это касалось его детских игрушек или плакатов на стене, и он терпел. А теперь это коснулось его жены.
– Она сказала, что ты её ударила, – глухо произнес он.
– Ты веришь? – Лена прямо посмотрела на него.
Он покачал головой.
– Нет. Ты муху не обидишь.
Он вздохнул, скомкал листок и положил его в карман.
– Я поговорю с ней. Серьезно поговорю. И… я переведу тебе деньги на всё это. Постепенно, с премий.
– Мне не нужны твои деньги, Сереж. У нас общий бюджет. Мне нужно, чтобы ты понял: твой дом здесь. Со мной. И защищать ты должен меня. Даже от мамы.
– Я понял, – он подошел и обнял её. От него пахло поездом и усталостью. – Прости меня. Я не должен был оставлять вас одних. Я знал, что так будет, но надеялся на чудо.
– Чудес не бывает, – уткнулась она ему в плечо. – Бывают только крепкие замки и личные границы.
Следующие полгода Тамара Петровна не звонила. Обида была смертельной. Она рассказывала всем родственникам о том, какая стерва досталась её сыночку, как она обобрала бедную женщину и выставила на мороз. Родственники охали, ахали, но в гости к Лене и Сергею напрашиваться почему-то не спешили. Видимо, боялись за свои вещи.
А потом страсти улеглись. Первым позвонил Сергей, поздравил маму с днем рождения. Разговор был сухим, натянутым. Тамара Петровна требовала извинений от невестки. Сергей твердо сказал: «Мама, Лена защищала свой дом. Если ты хочешь общаться – прими наши правила. В нашем доме ты гостья, а не ревизор».
Тамара Петровна бросила трубку. Но через месяц прислала посылку – банку варенья и вязаные носки для сына. Для Лены там не было ничего. Но Лена и не расстроилась. Главное, что в посылке не было советов и инструкций по выживанию.
С тех пор свекровь в гости не приезжала. Сергей сам ездил к ней раз в полгода, помогал с ремонтом, привозил продукты. А Лена оставалась дома, наслаждаясь тишиной, уютом и тем, что каждая вещь лежит именно там, где она её положила.
Иногда, проходя мимо входной двери, она невольно бросала взгляд на замок. Маленький, блестящий механизм, который стал символом её свободы. Дорогая цена за урок, но спокойствие того стоило. А джинсы она купила новые. Еще лучше прежних. И нарочно выбрала модель с самыми большими дырками, какие только нашла.
