Варя вышла из лифта на седьмом этаже и выронила ключи. Связка упала прямо на металлический порог, поперёк щели между кабиной и площадкой.
Варя охнула и присела так резко, что у неё потемнело в глазах. Схватила ключи за секунду до того, как они могли соскользнуть в шахту, и несколько мгновений просто сидела на корточках, прижимая их к ладони.
Потом посмотрела на дверь своей квартиры и замерла.
Та была приоткрыта, а из квартиры доносилась песня Муслима Магомаева «Синяя вечность».
Варя узнала эту песню сразу, потому что ненавидела её с детства. Мать включала Магомаева каждое день, когда приглашала подруг, и они до ночи веселись, пока не заканчивались напитки.
Она медленно поднялась с корточек. Ноги затекли, и ей пришлось опереться о стену, чтобы не потерять равновесие.
Сделала три шага к двери, остановилась и прислушалась, потом вошла в прихожую.
На полу, рядом с обувной полкой, стояли тёмно-коричневые сапоги с меховой опушкой по верхнему краю.
Варя знала, чья это обувка. Она видела их два месяца назад, когда выгоняла из своей квартиры четверых незнакомых людей и свекровь.
Она прошла дальше, в гостиную, остановилась на пороге и ахнула.
Посреди комнаты танцевала свекровь.
На ней было зелёное платье Вари, которое на свекрови сидело так, будто его натянули на манекен неправильного размера.
Ткань собралась складками на животе, шов на боку разошёлся на сантиметр, а молния на спине была застёгнута только до середины.
Ирине Павловне, видимо, и так всё сошло, она кружилась с закрытыми глазами, и её светлые волосы разлетались при каждом повороте.
***
Чтобы понять, почему Ирина Павловна оказалась в гостиной невестки в феврале двадцать четвёртого года, нужно вернуться на два месяца назад.
В декабре Ирина Павловна развелась с мужем. Они прожили вместе тридцать два года, вырастили сына Андрея, пережили девяностые, два переезда и три кризиса.
А потом муж сказал, что уходит к женщине из своего отдела, собрал вещи и переехал в съёмную квартиру на другом конце Москвы. Ирина Павловна осталась одна в двухкомнатной квартире в Медведково, с котом и с ощущением, что жизнь закончилась.
Она не рассказала об этом сыну. Андрей узнал о разводе родителей от отца, который позвонил ему через неделю после переезда.
Андрей позвонил матери, но та не захотела говорить на эту тему. Она сказала только: «Всё нормально, не лезь» — и повесила трубку.
После развода Ирина Павловна начала искать виноватых. Сначала она винила мужа, потом его новую женщину, потом саму себя.
Димка, сын Вари и Андрея, заболел в как-то, поднялась температура.
Варя проснулась в шесть утра от его кашля. Она потрогала его горячий лоб и нахмурилась.
Проблема была в том, что Варя не могла остаться дома. В девять утра у неё начиналась планёрка, на которой главный редактор должен был распределять темы на следующую неделю.
Варя претендовала на большой материал про реновацию в Северо-Восточном округе. Она работала над этой темой два месяца, собирала контакты жителей, договаривалась об интервью.
Если бы она пропустила планёрку, материал отдали бы кому-то другому.
А Андрей улетел в Саранск ещё в среду. Его школьный друг праздновал сорокалетие, и муж взял отгул на два дня.
Он должен был вернуться в пятницу вечером.
Варя подумала о своей матери, которая жила в Рязани. Три часа на электричке с пересадкой на вокзале.
К девяти она точно не успеет приехать.
Оставалась свекровь.
Всё-таки позвонила ей в половине восьмого.
Не сказать, что их отношения всегда были хорошими, скорее, нейтральными. Виделись на праздниках, обменивались подарками через Андрея, разговаривали по телефону раз в месяц о погоде и об успехах Димки в школе.
Свекровь согласилась сразу.
— Ты езжай на работу, не волнуйся. Я присмотрю за внучком. Он же мне как родной.
Варя не обратила внимания на последнюю фразу, слишком была занята сборами.
Поцеловала сына в лоб, оставила записку на холодильнике и выбежала из квартиры.
На станции «Бабушкинская» она столкнулась со свекровью у турникетов. Ирина Павловна несла большую сумку из «Пятёрочки».
Из сумки торчало горлышко бутылки, и Варя спросила, что это.
— Морс для внучка, — ответила Ирина Павловна. — Домашний, из клюквы. Сама вчера варила.
Варя кивнула и побежала вниз по эскалатору.
***
Но уже к одиннадцати ей позвонил сын.
Варя сидела в конференц-зале редакции, на пятом этаже бизнес-центра на Тверской. Главный редактор стоял у доски и рисовал график падения тиражей за последние три месяца.
Все двенадцать журналистов отдела слушали его молча, некоторые делали заметки в блокнотах.
Телефон Вари завибрировал в кармане пиджака. Она вытащила его под столом и посмотрела на экран.
Извинилась, встала и вышла в коридор.
— Мам, тут люди.
— Какие люди?
— Бабушка привела знакомых. Они на кухне сидят, один дяденька играет на гармошке.
Варя прислонилась к стене. В коридоре было прохладно и тихо, только из-за закрытой двери конференц-зала доносился голос главного редактора.
— Димка, сколько людей?
— Не знаю. Много. Четыре, может. Или пять. Я хотел попить, вышел из комнаты, а там дяденька большой. В рубашке в клеточку. Он меня по голове погладил и сказал «крепкий пацан растёт».
— Ты сейчас где?
— В своей комнате. Дверь закрыл.
— Молодец. Не выходи. Я сейчас приеду!
Варя сбросила вызов и побежала к лифтам. Она не вернулась в конференц-зал, не предупредила главного редактора, не взяла сумку из-под стола.
Она думала только об одном: её сын один в квартире с незнакомыми людьми. Вызвала такси через приложение, машина приехала через четыре минуты.
— На Молодцова, дом восемь, корпус два, — сказала она водителю. — Быстро, пожалуйста.
Водитель посмотрел на неё в зеркало заднего вида и ничего не спросил. Он выехал на Садовое кольцо, свернул на проспект Мира и погнал машину на север.
Варя смотрела в окно и считала минуты.
Доехали за пятнадцать минут. Это было чудо, потому что обычно дорога от Тверской до Бабушкинской занимала не меньше сорока. Поднялась на лифте на свой этаж, открыла дверь квартиры и сразу услышала музыку.
Кто-то играл на гармошке, кто-то пел, кто-то стучал по столу в такт.
Она прошла на кухню.
За столом сидели четыре человека. Мужчина лет шестидесяти в клетчатой рубашке держал на коленях гармошку и растягивал меха.
Две женщины примерно того же возраста сидели по бокам от него и подпевали. А во главе стола, на месте Андрея, сидела Ирина Павловна.
На столе стояли бутылки с домашними наливками. Варя насчитала пять штук: малиновая, вишнёвая, смородиновая, рябиновая и ещё какая-то, тёмно-коричневая.
Все бутылки были откупорены, рядом стояли рюмки, тарелка с солёными огурцами и блюдо с нарезанной колбасой.
Гармонист первым заметил Варю. Он перестал играть и уставился на неё с выражением лёгкого испуга.
— А вот и невестушка! — воскликнула Ирина Павловна. Садись, Варечка, выпей с нами. Это мои друзья по хору из ДК. Вот Коля, вот Зина, вот Валентина Семёновна.
— Уходите, — сказала она. — Сейчас же.
Гармонист встал первым. Он положил гармошку на стул и начал надевать пиджак, который висел на спинке.
Две женщины тоже поднялись. Одна из них попыталась забрать со стола бутылку с рябиновой наливкой, но Варя перехватила её взгляд, и женщина отдёрнула руку.
— Ну вот, — сказал гармонист, надевая ботинки в прихожей. — А так хорошо сидели.
Они ушли. Дверь закрылась за ними, и в квартире стало тихо.
Ирина Павловна всё ещё сидела за столом. Она смотрела на Варю с выражением обиженного ребёнка, у которого отобрали игрушку.
— Ты чего, — сказала она. — Я же просто посидела немножко. Друзей позвала. Что тут такого?
— У вас больной ребёнок в комнате, а вы водите сюда незнакомых людей. Вы вообще понимаете, что делаете?
Ирина Павловна замолчала. Видимо, она не помнила, когда последний раз заходила к внуку, чтобы его проверить.
Вернулась на кухню. Ирина Павловна уже стояла и застёгивала пуговицы на блузке.
— Значит так, — сказала Варя. — Чтобы ноги вашей больше не было в моём доме.
Свекровь посмотрела на неё с ненавистью, обулась молча накинула пальто и вышла из квартиры.
***
Через неделю позвонила бабушка Андрея из Воронежа.
Нина Степановна была старой женщиной, ей исполнилось восемьдесят три года в январе, плохо слышала, ещё хуже видела и почти не выходила из дома.
Но всегда звонила внуку по воскресеньям и расспрашивать его о жизни.
В это воскресенье она позвонила с вопросом.
— Андрюшенька, — сказала она дребезжащим голосом, — а чего ж ты мне не рассказывал, что Димочка тебе не родной?
Андрей вынул наушник из уха и посмотрел на телефон. Несколько секунд он молчал, и Варя видела, как он пытается понять, что именно сказала бабушка.
— Бабуль, — сказал он наконец, — что ты имеешь в виду?
— Ну как что. Мне Ира звонила. Говорит, Варька тебе голову задурила. Говорит, мальчик от другого мужчины.
Варя отложила книгу.
— Бабуль, это неправда!
Варя забрала телефон из рук мужа.
— Нина Степановна, — сказала она ровным голосом, — это неправда. Ваша дочка рассказывает небылицы. Не верьте ей.
Она нажала на кнопку отбоя и положила телефон на стол.
Андрей смотрел на неё.
— Что это было?
Варя рассказала ему про тот день в декабре.
— Я ей позвоню, — сказал он, когда Варя закончила.
— Не надо.
— Варь, я должен с ней поговорить.
Варя не стала спорить. Она понимала, что Андрей должен сам разобраться с этим.
Встала и ушла на кухню, чтобы не слышать разговор. Когда же Андрей вернулся в гостиную, у него было серое лицо.
— Она говорит, что я её предал, — сказал он. — Что я выбрал тебя вместо неё. Что ты настроила меня против родной матери.
— Ты ей веришь?
— Нет. Но я не понимаю, что с ней происходит.
Варя тоже не понимала, но она подозревала, что дело не только в той ссоре.
***
В субботу утром в дверь позвонили. Варя открыла и увидела на пороге двух женщин.
Одна была молодая, лет тридцати, в синем пуховике и с папкой под мышкой. Вторая постарше, с седой прядью у виска и в очках с толстыми линзами.
— Добрый день, — сказала старшая. — Органы опеки. Поступил сигнал. Мы можем войти?
Варя отступила в сторону. Она не знала, имеет ли право отказать, и решила не рисковать.
Женщины прошли по квартире. Они заглянули в гостиную, в спальню, в комнату Димки.
Открыли холодильник, посмотрели на полки в ванной. Молодая женщина записывала что-то в блокнот.
— Кто написал заявление? — спросила Варя.
— Анонимное обращение, — ответила старшая. — В заявлении указано, что ребёнок часто болеет, в доме нет еды, мать не справляется с родительскими обязанностями.
— Это неправда.
— Мы видим, что это неправда. Но мы обязаны проверять каждый сигнал.
Они провели в квартире полчаса.
— Претензий нет, — сказала старшая женщина у двери. — Извините за беспокойство.
Когда дверь за ними закрылась, Варя просидела на пуфике в прихожей несколько минут, глядя на коврик у двери.
Вечером муж опять позвонил матери, потому что прекрасно понимал, чьих рук это дело.
«Если ещё раз что-то подобное повторится, я вычеркну тебя из своей жизни. Навсегда».
Сбросил вызов и выключил телефон.
После этого свекрови не было слышно.
Прошла неделя, две, месяц. Варя начала надеяться, что свекровь успокоилась и оставила их в покое.
Как же она ошибалась.
***
Варя стояла в дверях гостиной и смотрела на свекровь.
Ирина Павловна всё ещё кружилась под музыку. Она была явно нетрезва, это было видно по тому, как она покачивалась.
На ней было зелёное платье Вари, и платье трещало по швам при каждом движении.
Варя подошла к магнитофону и нажала на кнопку «стоп».
Ирина Павловна остановилась, опустила поднятые руки и повернулась к невестке.
На её лице было выражение раздражения, как у человека, которому помешали заниматься важным делом.
— Что, — сказала она, — будешь прощения просить?
Варя молчала.
— Или мне ещё что-нибудь придумать? — продолжала Ирина Павловна. — Чтобы тебе жизнь сказкой не казалась?
Варя смотрела на эту женщину и думала о том, что можно сделать. Свекровь была на на тридцать килограммов тяжелее, и невестка не смогла бы справиться с ней физически.
А ещё у свекрови был ключ от квартиры. Видимо, Ирина Павловна забрала его в тот день, когда пригласила своих друзей с гармошкой.
— Давай, — сказала Ирина Павловна и улыбнулась. — Извиняйся за тот вечер. Сама знаешь, на что я способна.
Варя молча нажала на кнопку «плей».
Ирина Павловна удовлетворённо кивнула и подняла руки, готовясь продолжить танец.
Варя развернулась и вышла в прихожую.
Пуховик свекрови висел на крючке рядом с курткой Димки.
Варя засунула руку в левый карман и нащупала металлический предмет. Ключ от основного замка.
Положила его в карман своего пальто и вышла из квартиры. Она закрыла дверь снаружи на два оборота и прислонилась спиной к стене рядом с лифтом.
Через минуту музыка в квартире смолкла. Потом Варя услышала шаги, грохот в дверь.
— Варька! Открой! Немедленно!
Варя достала телефон и набрала 112.
— Здравствуйте, — сказала она оператору. — В мою квартиру проник посторонний человек.
Оператор задал несколько вопросов. Пока она говорила, Ирина Павловна продолжала стучать в дверь и кричать. Соседка из квартиры напротив выглянула на лестничную площадку, увидела Варю с телефоном у уха и спряталась обратно.
Сотрудники приехали через десять минут. Варя открыла дверь. Ирина Павловна стояла посреди прихожей в зелёном платье невестки, разошедшееся по шву на боку.
— Документы при себе есть? — спросил один из полицейских.
— Нет, но…
— Пройдёмте в отделение. Установим личность, разберёмся.
Ирина Павловна попыталась возражать, но мужчины сопроводили её к лифту. Варя осталась в дверях квартиры и смотрела, как свекровь уводят.
Лифт закрылся, и на лестничной площадке стало тихо. Варя искренне надеялась, что хоть на этот раз свекровь запомнит урок.
