— Эта простушка подпишет бумаги завтра, — усмехнулась свекровь, изящно накалывая на серебряную вилку кусок приготовленной на пару спаржи. — У нее на лице написано, что она отдаст всё ради обручального кольца.
Звон хрустального бокала с красным сухим едва не утонул в гуле вечернего ресторана. Ксения медленно опустила руки на колени. Кусочек запеченной утки, который еще секунду назад казался верхом кулинарного искусства, внезапно стал во рту сухим и жестким, как картон.
— Главное, чтобы не начала задавать вопросы, как та девица из Самары, — хмыкнул свекор, поправляя крахмальный воротничок сорочки. — Анри, ты точно проверил выписку из реестра? Квартира оформлена только на нее?
Анри, ни на долю секунды не теряя маски заботливого и влюбленного мужчины, нежно накрыл руку Ксении своей ладонью и ответил по-французски:
— Не волнуйтесь. Я всё подготовил. Завтра едем в контору. У нее нет родственников, которые могли бы сорвать сделку.
Затем он повернулся к Ксении и плавно перешел на русский. Голос звучал мягко, с легким, почти гипнотическим акцентом:
— Ксения, родители спрашивают, давно ли ты живешь в своей квартире на Фрунзенской? Им очень понравились фотографии лепнины, которые я показывал.
Ксения заставила себя не отдергивать пальцы. Ксению аж передернуло, в животе всё сжалось. Полгода ухаживаний. Огромные охапки белых ранункулюсов, долгие прогулки по набережным, разговоры до рассвета о покупке маленького домика в Провансе.
В памяти всплыл утренний разговор с подругой Яной в шумной кофейне на углу. Запах жженых кофейных зерен, мокрой шерсти от пальто посетителей и стук кассового аппарата.
— Они знают про Лион? — Яна тогда едва не разлила горячий американо на стол.
— Какой Лион? — не поняла Ксения.
— Твою стажировку! Ты пять лет прожила во Франции, у тебя язык почти родной. Анри в курсе?
— Мы общались по-русски или на английском. Я как-то не упоминала детали, мы всё больше искусство обсуждали, архитектуру.
— Молчи. Просто улыбайся и кивай, — отрезала Яна, работавшая юристом по гражданским делам. — Люди моментально сбрасывают маски, когда думают, что перед ними глухая стена. Меня очень сильно напрягает, как твой жених интересуется документами на твою недвижимость.
И вот теперь Ксения сидела в дорогом ресторане, слушала плавную французскую речь и отчетливо понимала: Яна была права от первого до последнего слова.
Она посмотрела в глаза Анри.
— Около четырех лет, — ровным тоном ответила она.
— Отлично, — кивнул Жак, когда сын перевел ответ. — Метры там дорогие. Оформим генеральную доверенность, возьмем крупный заем под залог недвижимости, а девчонку оставим с кредитными обязательствами. Филипп уже нашел, кому быстро сбыть объект по заниженной стоимости.
Остаток ужина прошел как в тумане. Ксения механически поддерживала светскую беседу, благодарила Мари, которая с лучезарной улыбкой расхваливала ее платье, а параллельно слушала, как эти респектабельные европейцы буднично планируют разрушить ее жизнь. Из обрывков фраз стало ясно: это налаженный конвейер. Они гастролируют, находят одиноких женщин с хорошим жильем, очаровывают, подводят к необходимости срочно подписать доверенности под предлогом оформления виз, бизнеса или инвестиций в общее будущее.
На следующее утро Анри заехал за ней на арендованном кроссовере. В салоне пахло ванильным ароматизатором и терпким лосьоном после бритья.
— На тебе лица нет сегодня, — он потянулся поцеловать ее в щеку.
Ксения чуть отстранилась, сославшись на нехватку времени. В кармане ее тренча лежал телефон с включенным диктофоном. Вчера вечером Яна дала четкую инструкцию: «Слова к делу не пришьешь. Мой брат работает следователем, и ему нужны железные доказательства. Документы, имена, переписки. Соглашайся на встречу с их нотариусом, посмотрим, что они подсунут».
Кабинет нотариуса находился в неприметном здании на окраине. За столом сидел рыхлый мужчина с бегающим взглядом, который постоянно вытирал блестящий лоб бумажной салфеткой.
— Доверенность на представление интересов, — монотонно забубнил он, придвигая к Ксении плотный лист. — Дает право вашему будущему супругу собирать справки, подавать запросы в инстанции. Стандартная форма для тех, кто планирует переезд за рубеж и не может сам бегать по кабинетам.
Ксения пробежала глазами по строчкам. Текст был составлен хитро. Среди длинных формулировок про получение справок из налоговой скромно пряталось право купли-продажи имущества без личного присутствия собственника и право передачи недвижимости в залог.
— Я возьму это домой, — она сложила документ пополам. — Привычка вчитываться в каждую букву. Завтра подпишем.
Анри перекосило. Дежурная улыбка осталась, но губы нервно дернулись.
— Ксения, к чему эти задержки? Мои родители улетают послезавтра. Нам нужно торопиться с оформлением бумаг для брака. Ты что, мне не доверяешь?
— Конечно, доверяю, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Но один день ничего не изменит.
Он шумно выдохнул, но устраивать скандал при постороннем человеке не стал.
Вечером того же дня Анри настоял на ужине в арендованных апартаментах его родителей. «Маленький семейный совет», как он выразился. Ксения согласилась, понимая, что это шанс найти зацепки.
Пока Мари гремела посудой у плиты — с кухни несло какой-то тяжелой зажаркой, — Анри вышел на прохладный балкон ответить на звонок. Жак смотрел новости по телевизору, убавив звук.
Ксения заметила на диване раскрытый ноутбук Анри. Экран не погас. Она сделала два бесшумных шага по пушистому ковру, присела на край дивана и бросила взгляд на монитор. Открытая электронная почта. Письмо от адресата «Philippe». В тексте мелькали цифры и адреса вперемешку с французскими ругательствами на задержку сроков.
Она достала телефон и сделала три четких снимка экрана. Это была настоящая рабочая таблица. «Светлана К. — сделка закрыта», «Ирина В. — идут судебные тяжбы», «Ольга М. — в процессе подготовки залога».
— Чего ты там забыла? — гаркнул Анри от балконной двери.
Ксения спокойно убрала телефон в карман кардигана.
— Смотрела, сколько времени на экране. У меня батарея совсем садится.
Он подозрительно прищурился, быстрым шагом подошел к дивану, захлопнул крышку ноутбука и кивнул в сторону кухни.
— Идем. Родители хотят серьезно поговорить.
За столом Мари не стала наливать чай. Жак сидел жестко, скрестив руки на груди. Никаких улыбок.
— Ты ведешь себя неразумно, — холодным, чужим голосом начал Анри. — У моей семьи сейчас возникли трудности. Нам срочно нужна наличность для перекрытия кассового разрыва на родине. Мы берем заем под залог твоей квартиры на пару месяцев. Это даже не обсуждается.
— А если я откажусь? — Ксения отодвинула от себя пустую кружку.
Мари с силой ударила ладонью по столешнице.
— Слушай сюда, — заговорила она на жестком, ломаном русском языке. — У нас огромные проблемы с очень опасными людьми. Если не отдадим деньги до пятницы, нам будет плохо. Тебе тоже будет плохо. Ты теперь с нами. Подписывай бумаги сейчас. Завтра утром пойдем в банк.
Они профессионально давили. Специально нагнетали обстановку, разыгрывая спектакль с мифическими преследователями, рассчитывая на то, что напуганная женщина сломается и сделает всё, лишь бы спасти «любимого».
Ксения медленно поднялась со стола. Внутри не было ни капли страха. Только брезгливость, как будто в грязи искупалась.
— Je pense que vous êtes fous, — четко, разделяя каждое слово, произнесла она. Никакого акцента. Идеальный французский.
В просторной кухне стало тихо. Было слышно лишь монотонное гудение холодильника в углу.
Жак выронил из рук тканевую салфетку. Мари вытаращилась на невестку. Анри в секунду побледнел, будто его мешком пришибли.
— Что… — он сделал шаг к ней.
— Очень интересно, — Ксения перешла на русский, не отрывая взгляда от свекрови. — Особенно та впечатляющая часть, где вы планируете выставить меня за дверь с огромным кредитом и продать квартиру через Филиппа.
— Ты всё знала? — прошипел Анри. Он шагнул вперед и резко поднял руку.
Ксения не дрогнула. Она выставила ладонь вперед.
— Только тронь. Достаточно того, что я еще вчера переслала диктофонную запись вашего милого семейного ужина моему брату в органы. А пять минут назад отправила ему фотографии рабочей таблицы с вашими предыдущими жертвами из открытого ноутбука.
Жак подскочил со стула и громко закричал по-французски, осыпая сына проклятиями за беспечность. Мари схватилась за голову. Анри застыл на месте, тяжело дыша.
— Наряд уже выехал, — Ксения поправила воротник кардигана. — Вы слишком долго и грязно наследили в других городах. Советую не делать глупостей.
Она развернулась, прошла по коридору и закрыла за собой входную дверь. На лестничной клетке она наконец-то выдохнула, чувствуя, что этот кошмар закончился.
Спустя двое суток брата Ксении действительно подключили к расследованию. Выяснилось, что эта организованная группа давно находилась в разработке оперативников. Они виртуозно разыгрывали спектакли перед обеспеченными одинокими женщинами. На их счету оказалось шесть подтвержденных эпизодов по всей стране. Все трое отправились в камеры дожидаться суда, а незаконные сделки остальных пострадавших удалось приостановить.
Прошел год. Ксения стояла у окна своей квартиры, сжимая в руках горячую кружку с чаем. В дверь позвонили. На пороге стоял мужчина в плотной рабочей куртке — реставратор, которого она наняла для восстановления той самой старинной лепнины.
— Здравствуйте, я от Яны. Меня зовут Денис, — он приветливо улыбнулся, тщательно вытирая ботинки о коврик. — Простите, немного опоздал, движение на мосту перекрыли.
Ксения посмотрела на его открытое, простое лицо, на руки с короткими ногтями и следами строительной пыли. Никакого глянцевого лоска, никакого парфюма за бешеные деньги и красивых сказок про домик в Провансе.
— Проходите, Денис, — она искренне улыбнулась, отступая в сторону. — Будете чай?
Жизнь продолжалась. И в ней больше совершенно не было места дешевым подделкам.
