Телефон завибрировал на столе. Я глянула на экран — мама. Взяла трубку, прижала к уху.
— Леночка, привет. Слушай, у нас тут такое дело…
Голос был слишком бодрым. Я сразу поняла — сейчас начнётся.
— Наташе с мужем жить негде. Совсем. Ты же знаешь, что у меня квартира в аварийном доме. Потолок сыпется, на стенах трещины. А у Наташеньки скоро ребёнок. Свадьба через месяц. Ты их к себе пустишь?
Я замерла с чашкой в руке. Холодильник загудел громче обычного.
— Это ещё с какой стороны? — выдохнула я.
— Не груби матери! — голос мамы стал жёстким. — Наташа — твоя младшая сестра. Ты обязана ей помогать. Им действительно жить негде, понимаешь? Ты старшая, могла бы уж и помочь!
Я поставила чашку на стол. Пальцы дрожали.
— А я, мама, где жить должна?
— Не знаю. К отцу вернись или комнату в общежитии сними. Ты работаешь, справишься. Тебе что, много надо? Ты же одна.
Я молчала. Накрутила прядь волос на палец.
— И ещё. Наташа хочет видеть тебя на свадьбе. Дари деньги, не посуду. Нормально положи в конверт, чтобы не стыдно было.
— Знаешь что, мама…
Я замолчала. Сжала зубы. В плечах разлилось напряжение.
— Я подумаю.
— Думать тут нечего! — отрезала мама. — Завтра жду ответа.
Трубка замолчала.
Я сидела на кухне и смотрела в окно. За стеклом темнело. Чайник на плите потрескивал.
Опять. Опять это началось.
Мне было восемь, когда я получила роль Снегурочки на школьной ёлке. Прибежала домой, сияла.
— Мам! Меня выбрали! Только костюм нужен. Учительница сказала, можно купить.
Мама оторвалась от плиты. Посмотрела на меня так, будто я попросила луну с неба.
— Из чего я тебе за три дня такое сошью? Почему заранее не спросили?
— Мам, его можно купить…
— Самая умная? — мама сощурилась. — Ты деньги зарабатываешь, чтобы ими распоряжаться? Пойдёшь в костюме цыганки. Платки старые навяжу. Завтра в школу скажешь, что Снегурочкой быть не хочешь. Слов много учить, не справишься.
— Мама, пожалуйста… Я обещаю, на день рождения ничего не попрошу!
— И так не попросишь. Денег нет. Я Наташеньке в садик костюм на заказ сшила. Моя доченька там самая красивая будет.
Я заплакала тогда. Мама развернулась и вышла из комнаты.
На ёлку я пошла в старых платках. Все смеялись. А Наташа в садике щеголяла в костюме принцессы с блёстками.
Когда мне исполнилось десять, папа вернулся с севера. Узнал, как мама тратит алименты — не на меня, а на Наташу. Перестал переводить деньги. Стал сам покупать мне одежду и давать на карманные расходы.
Мама злилась. Грозилась подать в суд. Но до суда не дошло.
Просто она начала отбирать у меня карманные деньги. Строго наказала ничего папе не рассказывать.
Я молчала. Боялась.
Перед выпускным я целый год откладывала деньги. Прятала под матрас в самодельном конверте. Присмотрела себе платье — небесно-голубое, воздушное.
Когда пошла за конвертом, его не было.
— Вот это ищешь? — мама стояла в дверях с моим конвертом в руках. — Бессовестная. Я на работе жилы рву, чтобы тебя кормить. А ты деньги прячешь?
— Мам, это на платье… Я долго откладывала…
— Все деньги в моём доме — мои. Ты наказана за жадность. Я их с умом потрачу. Наташе репетитора найму. А тебе платье у соседки взяла. Её дочь шесть лет назад в нём на выпускной ходила. Бок чуть распоролся, зашью — как новое.
Я зарыдала.
Позвонила папе. Он приехал сразу. Купил мне то самое голубое платье. После выпускного я ушла к нему жить.
Телефон снова завибрировал. Я вздрогнула. Мама.
— Леночка, ты что молчишь? Я жду ответа!
Я глубоко вдохнула.
— Мама, мне нужно время подумать.
— Время?! — голос мамы взвился. — Ты всё время думаешь только о себе! Наташа беременная, ей скоро рожать! Стас не может к родителям — со свекровью у них что-то не сложилось. Снимать жильё им не на что, оба студенты. Я тоже не могу платить за чужую квартиру, сама знаешь, что зарабатываю немного.
— А Наташа работать не собирается? — тихо спросила я.
— Она учится! Когда ей работать?
— Я, когда училась, подрабатывала. У папы денег не просила.
— Не порти мне настроение! — рявкнула мама. — Просто денег переведи и всё! От тебя больше ничего не нужно!
Я отвела взгляд вниз. На стол. На холодную поверхность, где остыла чашка.
— Я не могу всё время быть для всех…
— Что ты там бормочешь? Говори громче!
— Я устала, мам.
— Устала? — мама засмеялась зло. — Ты одна живёшь, без детей, без мужа. О ком ты устала заботиться? О себе любимой?
Трубка снова замолчала.
Я сидела на кухне и смотрела на телефон.
Почему я всегда была хуже? Почему мама так любит Наташу?
Вечером я сидела в спальне у окна. Свет лампы был мягким, пастельным. За окном шумела улица.
Я вспоминала.
Как Наташа кричала на маму: «Я не пойду на свидание в этом платье! Оно старое! Ещё и Ленкино! Не буду донашивать обноски!»
Мама из кожи вон лезла. Одалживала у подруг деньги. Покупала Наташе новое. А мне говорила: «Денег нет». Я закрыла глаза. Вздохнула.
Ничего не изменится. Никогда.
На следующий день мама позвонила снова. Я стояла у двери своей квартиры. Прижала телефон к уху.
— Лена, я жду решения. Наташа с Стасом приедут послезавтра. Им нужно где-то жить.
Я молчала.
— Ты слышишь меня?
— Слышу.
— И что ты решила?
Я посмотрела на стену. Холодную. Серую.
— Нет, мама.
— Что — нет?
— Я не пущу их к себе.
Тишина.
Потом мама заговорила. Голос был ледяным.
— Ты понимаешь, что ты делаешь? Это твоя семья! Наташа — твоя сестра! У неё скоро ребёнок!
— Я не могу, мам.
— Не можешь или не хочешь?! — мама кричала теперь. — Ты эгоистка! Бессердечная! Всю жизнь только о себе думала!
Я стояла и слушала. Плечи опустились. В груди было тяжело.
— Если не поможешь — свадьбы не будет! — это был уже голос Наташи. Мама, видимо, включила громкую связь. — Ты это на себе понесёшь!
Я глубоко вдохнула.
— Нет.
— Что — нет?!
— Я больше не могу.
— Ты должна! Это твоя семья!
Я выпрямила спину. Голос стал тверже.
— Нет. Я больше не должна.
Мама что-то крикнула. Наташа заорала. Потом трубка оборвалась.
Я стояла у двери и смотрела на телефон в руке.
Всё. Точка.
Вечером я собрала вещи. Не все — только самые нужные. Положила в сумку документы. Паспорт. Банковские карты.
Села на кровать.
Я свободна.
Встала. Подошла к двери. Взялась за ручку. Металл был холодным под пальцами. Вышла на лестницу. Закрыла дверь за собой.
Тишина.
Прошла неделя. Я сидела на балконе своей квартиры. Смотрела на улицу. Шумел город. Пахло асфальтом и травой.
Руки лежали на холодных перилах. Я глубоко вдохнула. Выдохнула.
Это мой путь. Я свободна.
На губах появилась лёгкая улыбка. Не радостная. Спокойная.
Утром я сидела на кухне. Пила чай. Гудел холодильник. Солнце светило через окно. На столе лежало письмо от папы. Он писал, что гордится мной. Что я молодец. Я медленно закрыла письмо. Посмотрела на комнатные растения на подоконнике. Зелёные. Живые.
Жизнь идёт дальше. По моим правилам.
Я допила чай. Встала. Пошла на работу. Мама больше не звонила. Наташа тоже.
Татьяна Ивановна теперь содержит не только дочь, но и её мужа. Пришлось устроиться на вторую работу. О старшей дочери она не вспоминает.
Зачем? Помощи от неё всё равно нет. А мне и хорошо.
Я живу одна. В своей маленькой студии. Работаю. Иногда встречаюсь с папой и его женой.
Они меня любят. И мне этого достаточно.
