Струя ледяной воды с шумом била в раковину, разбрызгивая капли по всей столешнице, но Рита этого не замечала. Она остервенело терла жесткой стороной губки и без того идеально чистую сковородку. На кухне пахло гарью от плиты и сыростью от приоткрытого окна.
Илья остановился в дверном проеме, стягивая через голову влажный после дождя свитер. Он только что вернулся с работы, уставший, продрогший, мечтая только о горячем ужине. Но вид жены, ссутулившейся над мойкой, заставил его замереть.
— Рит? — он шагнул ближе, перекрывая кран. Шум воды стих, и в квартире стало некомфортно тихо. — Ты чего посуду ледяной водой моешь? И почему в темноте?
Она вздрогнула, словно очнувшись. Медленно выпустила губку из рук. Пальцы у нее были красные, замерзшие. Рита повернулась к мужу. В ее глазах не было слез, только какая-то глухая, выматывающая пустота.
— Твоя мама звонила, — голос прозвучал хрипло.
Илья внутренне подобрался. Отношения Зои Николаевны с невесткой не задались с первой встречи. Мать, всю жизнь проработавшая заместителем директора в крупной торговой сети, считала Риту — обычного логопеда из спального района — партией, недостойной ее единственного сына. Свадьба, которую они сыграли месяц назад скромно, на свои сбережения, стала для Зои Николаевны личным оскорблением.
— Что на этот раз? — Илья вытащил кухонное полотенце, подошел к жене и принялся вытирать ей руки, согревая их в своих ладонях. — Опять мы не в том районе квартиру снимаем? Или я похудел из-за твоих супов?
— Хуже.
Рита высвободила руки, подошла к столу и села на табуретку, обхватив плечи.
— Она сказала, что мы должны ей крупную сумму. Значительную.
Илья нахмурился, опираясь поясницей о кухонный гарнитур.
— За что? Мы сами оплатили кафе, сами купили костюмы. Она ни копейки не добавила. Даже букет не принесла, сказала, что терпеть не может дешевые веники. Какой еще долг?
— За ущерб, — Рита усмехнулась, но улыбка вышла кривой. — Я требую деньги за испорченные нервы на вашей свадьбе! Так она и сказала. За то, что ей пришлось сидеть за одним столом с моей родней. За то, что она смотрела на этот балаган, и ей аж поплохело. Сказала, что это моральная компенсация за ее тяжелое состояние и стыд перед подругами.
Илья почувствовал, как к горлу подкатывает горячий, колючий ком. Он знал, что мать бывает резкой, знал про ее снобизм, но это переходило все границы здравого смысла.
Он молча вытащил из кармана джинсов мобильный. Экран тускло осветил его посуровевшее лицо. Гудки тянулись долго, перемежаясь с помехами.
— Да, Илюша, — голос Зои Николаевны звучал бодро, с легкой снисходительной хрипотцой. На фоне работал телевизор.
— Мам, объясни мне, что за разговор у тебя сейчас был с Ритой. Какая компенсация?
На том конце провода даже не повисла пауза. Зоя Николаевна фыркнула, звякнув, судя по звуку, чайной ложечкой о чашку.
— А, так твоя нищая уже успела нажаловаться? Быстро работает. Я думала, она пойдет по своим родственничкам с шапкой по кругу, лишь бы ты не узнал.
— Я спрашиваю, за что мы должны тебе платить? — Илья чеканил слова, стараясь не сорваться на крик. Рита смотрела на него снизу вверх, нервно теребя край скатерти.
— За мои страдания, Илья! — тон матери мгновенно взлетел, приобретая командные, жесткие нотки. — Я сидела в этом заведении, которое вы назвали рестораном. Я смотрела, как дядя твоей жены ест салат с ножа! Я терпела эту пытку три часа, улыбаясь сквозь зубы. Мне после вашего праздника неделю было совсем паршиво. Вы испортили мне месяц жизни своим торжеством, и за это нужно платить. Я назвала сумму. Жду перевод до конца недели.
— Больше не смей ей звонить, — отрезал Илья.
— Что ты сказал? — в голосе матери прорезался металл.
— Я сказал, забудь наш номер.
Он нажал отбой и бросил телефон на подоконник.
Следующие два дня квартира напоминала осажденную крепость. Рита вздрагивала от каждого уведомления на телефоне. Илья старался задерживаться дома по утрам, опасаясь, что мать решит заявиться без предупреждения.
Он оказался прав, но ошибся со временем.
Субботнее утро началось с запаха свежего кофе и тихого бормотания радио. Илья чинил розетку в коридоре, Рита готовила сырники. Внезапно в тамбуре послышались тяжелые шаги. Замок входной двери клацнул. Два коротких оборота ключом.
Илья замер с отверткой в руках. Никто не звонил в домофон. Консьержка внизу пропускала только своих. А запасной ключ от их съемной «двушки» Илья дал матери полгода назад, когда они уезжали в отпуск и нужно было поливать цветы.
Дверь распахнулась. В прихожую шагнула Зоя Николаевна. От нее тянуло холодом и тяжелыми, сладкими духами, которые мгновенно перебили запах кофе. Она была в своем лучшем кашемировом пальто, с идеальной укладкой.
Она не стала снимать обувь сразу. Прошла прямо в сапогах по чистому линолеуму, остановившись напротив сына.
— Доброе утро. А у вас, я смотрю, замки заедают. Надо бы смазать, — будничным тоном сообщила она, стягивая кожаные перчатки.
Илья медленно положил отвертку на тумбочку.
— Зачем ты пришла?
— Проведать сына. Забрать долг, — она перевела взгляд на Риту, которая вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Глаза свекрови сузились. — Я смотрю, вы не торопитесь выполнять мои просьбы. Решила спрятаться за широкую спину мужа, Риточка? Думала, я прощу тебе твою наглость?
Рита сделала глубокий вдох. Плечи ее расправились.
— Мы вам ничего не должны, Зоя Николаевна. И платить за ваши придуманные обиды не будем.
Свекровь картинно вскинула брови, обнажив ровные виниры.
— Придуманные? — она сделала шаг в сторону кухни, по-хозяйски заглядывая в комнату. — Вы живете в комфорте, вы спите на хорошем матрасе, вы ездите на нормальной машине. И все это только потому, что я позволяю вам играть во взрослых!
Илья встал между матерью и женой.
— Машина? — тихо переспросил он. — При чем здесь машина?
Это был ее любимый козырь. Полтора года назад, когда Илья брал в кредит кроссовер, мать настояла на том, чтобы добавить им часть суммы с продажи своей старой дачи. Она категорически отказалась от расписок, заявив, что «мы же семья». С тех пор любой спор в доме заканчивался напоминанием о ее благодеянии.
— При том! — рявкнула Зоя Николаевна. Маска интеллигентной женщины окончательно слетела. — Я дала вам деньги на этот ваш джип! Я вас содержу! А ты, — она ткнула пальцем в сторону Риты, — смеешь мне указывать, как с вами разговаривать? Я требую компенсацию за свое потраченное время и мои мучения. Иначе я заберу свое!
Илья не стал повышать голос. Он просто смотрел на мать, и в его взгляде читалось странное, тяжелое спокойствие. Удивление давно прошло. Осталось только понимание, что перед ним чужой человек, с которым невозможен никакой диалог.
— Хорошо, — произнес он.
Зоя Николаевна победно ухмыльнулась, решив, что сын сдался. Она даже слегка поправила воротник пальто, ожидая, что Илья сейчас достанет приложение банка.
Вместо этого Илья прошел в комнату. Вернулся он через минуту. В руках у него была небольшая синяя книжечка — ПТС на кроссовер, и связка ключей с брелоком сигнализации. Он положил их на тумбочку прямо перед матерью. Металл звякнул о дерево.
— Что это? — Зоя Николаевна непонимающе уставилась на ключи.
— Это машина. Та самая, которой ты попрекаешь нас каждый месяц.
Илья оперся рукой о косяк.
— У тебя есть время до вечера, чтобы навсегда забыть дорогу в эту квартиру. Если ты еще раз заикнешься про какой-то долг за свадьбу, завтра утром я отгоняю этот кроссовер в первый попавшийся автосалон и сдаю перекупщикам. Вырученных денег как раз хватит, чтобы вернуть тебе твою долю. До последней копейки. Мне твои подачки не нужны.
В прихожей повисла тяжелая пауза. Было слышно только, как за окном проехала машина.
Свекровь переводила взгляд с ключей на лицо сына. Ее щеки пошли красными пятнами. Она привыкла дергать за ниточки, привыкла, что финансовая зависимость делает сына послушным. Но сейчас ее главный рычаг давления превратили в мусор.
— Ты… ты не посмеешь, — выдохнула она, но голос дрогнул.
— Посмею. А разницу от продажи я отдам Рите. Как компенсацию за то, что ей приходится выслушивать твои концерты в своем доме.
Лицо Зои Николаевны исказилось. Гордость не позволяла ей просто развернуться и уйти. Ей нужно было ударить в ответ, разрушить то, что она не могла контролировать.
Она медленно сунула руки в карманы пальто, ссутулилась, словно готовясь к прыжку, и посмотрела на Илью.
— Ты правда веришь, что она с тобой из-за великой любви? — голос свекрови стал тихим, вкрадчивым. Она кивнула в сторону Риты. — Твоя ненаглядная приезжала ко мне за две недели до росписи. Сама. Без тебя.
Рита нахмурилась. Две недели назад она целыми днями пропадала на работе, готовя детей к комиссии.
— Она сидела у меня на кухне, — продолжала Зоя Николаевна, глядя прямо в глаза сыну. — И предложила сделку. Сказала: «Илья парень перспективный, но мягкий. Ему нужен жесткий контроль». Она предложила мне отдавать ей часть моей пенсии каждый месяц, а взамен обещала, что будет забирать у тебя всю зарплату до копейки и отвадит от тебя всех друзей. Хотела продать мне место в партере, чтобы я смотрела, как она дрессирует моего сына!
Ложь была настолько абсурдной, настолько продуманно-грязной, что Рита даже не нашлась что ответить. Она просто прижала ладонь ко рту.
Зоя Николаевна торжествующе улыбнулась.
— А когда я ее выгнала, эта девица назло потащила тебя в ЗАГС. Так что мой долг — это штраф за ее длинный язык.
Илья стоял неподвижно. Он посмотрел на жену. Увидел ее расширенные глаза, полные непонимания и брезгливости. Потом перевел взгляд на мать.
Он помнил те две недели перед свадьбой. Рита тогда приходила домой к ночи, уставшая от занятий, и они вместе, сидя на полу, клеили пригласительные из бумаги.
— Заканчивай, мам, — Илья подошел к тумбочке. — Спектакль окончен.
Он протянул руку, быстро расстегнул молнию на сумке матери, которая висела у нее на сгибе локтя. Зоя Николаевна дернулась, но Илья уже достал связку ее ключей. Ловким движением он снял с кольца длинный ключ от их квартиры и бросил связку обратно в открытую сумку.
— Иди домой, — коротко бросил он.
— Илья! Ты совсем ослеп? — попыталась снова завестись мать, но он просто открыл входную дверь настежь.
Зоя Николаевна поняла, что проиграла. Сжав губы в тонкую нить, она резко развернулась, едва не зацепив плечом косяк, и вышла на лестничную клетку.
Илья не стал дожидаться, пока она вызовет лифт. Он захлопнул дверь и щелкнул задвижкой.
В квартире снова запахло кофе. Илья привалился спиной к двери, провел рукой по лицу, стирая усталость, и посмотрел на жену.
— Сырники не сгорят? — тихо спросил он.
Рита слабо улыбнулась и покачала головой. А Илья уже доставал телефон из кармана, набирая номер управляющей компании, чтобы вызвать мастера для замены замка. На всякий случай.
