— Маргарита, а почему у нас бумага в уборной не персикового цвета? У Мишеньки от серой бумаги настроение падает и вообще дискомфорт, мы же на природу приехали расслабляться, а не вот это всё! — голос золовки Зои раздался с веранды, с легкостью перекрывая стрекот кузнечиков и шум соседской газонокосилки.
Маргарита Львовна, женщина пятидесяти шести лет, заведующая складом медицинского оборудования, замерла над тазом с замоченным бельем. Она медленно выдохнула, мысленно досчитала до десяти и философски посмотрела на небо. Небо было синим, безоблачным и совершенно равнодушным к тому, что на даче Маргариты Львовны уже третью неделю гостил филиал локального апокалипсиса.
Как говорил один известный сатирик, только наш человек может приехать в гости на чужую дачу с пустыми руками, но с целым списком претензий к меню и толщине матрасов…
Чтобы понять всю глубину трагикомедии, нужно вернуться на три года назад. Именно тогда Маргарита Львовна совершила финансовый подвиг: продала доставшуюся от тетки малосемейку, выгребла все свои сбережения, влезла в суровый потребительский кредит и купила участок в хорошем поселке.
Строительство каркасного дома она вытянула на своих плечах. Она лично торговалась за каждый куб досок, изучала виды утеплителя и гоняла нерадивых рабочих.
Ее супруг, Валера, мужчина пятидесяти восьми лет с внешностью уставшего римского патриция, в процессе участия почти не принимал. Валера руководил стройкой методом телепатии: он лежал на городском диване и мысленно посылал строителям лучи поддержки. Иногда он приезжал на участок, критически осматривал свежий фундамент, глубокомысленно изрекал: «Ну, вроде не криво» — и уезжал обратно, чувствуя себя главным инженером проекта.
И вот, дача была готова. Сверкающий сайдинг, уютная терраса, аккуратные грядки с зеленью и даже две туи у калитки, купленные за ползарплаты. Маргарита предвкушала, как будет сидеть в кресле-качалке с чашкой чая и слушать тишину.
Но она забыла одну исконно русскую традицию: появление у кого-то из семьи недвижимости автоматически делает эту недвижимость «родовым гнездом»..
В начале июня Валера радостно сообщил:
— Риточка, на выходные приедут Зоя с Мишей и Денисом. Им на природе подышать надо, а то в городе экология ни к черту. Мы же семья!
Семья прибыла в пятницу вечером. Зоя (сестра Валеры, женщина с громким голосом и железобетонной уверенностью в своей неотразимости), Миша (ее муж, профессиональный философ-тунеядец, считающий любую работу ниже своего достоинства) и их сын Денис. Денису было двадцать пять, он искал себя в этом сложном мире, поэтому спал до обеда, а по вечерам бренчал на гитаре, пугая местных ворон.
Приехали они с тремя пакетами. В одном были шлепанцы, во втором — старые футболки, в третьем — полбуханки черного хлеба и пачка дешевого чая. На этом их вклад в «дачную корзину» закончился.
Маргарита Львовна, как гостеприимная хозяйка, наготовила еды. Она запекла в духовке огромную курицу, натушила картошки с мясом, нарезала тазик салата.
Родственники смели всё со скоростью промышленного пылесоса.
— Вкусно, но суховато, — резюмировал Миша, вытирая усы. — Рита, ты в следующий раз майонеза не жалей. Майонез — это жизнь!
Маргарита Львовна только хмыкнула про себя. За выходные она поняла страшную вещь: родственники приехали не в гости. Они приехали в отель «Всё включено», где Маргарита была назначена шеф-поваром, горничной и аниматором в одном лице.
Хроники дачного абсурда:
-
Финансовая пропасть: Походы в магазин превратились в аттракцион невиданной щедрости. Маргарита покупала свиную шею, сыр, фрукты, тащила тяжелые пакеты. Валера гордо нес впереди бутылку минералки. На кассе Зоя всегда внезапно начинала очень внимательно изучать свои ногти или вспоминала, что забыла взять зубочистки, исчезая в недрах торгового зала. Оплачивала банкет Маргарита.
-
Бытовой инвалидизм: Грязная посуда магическим образом складировалась в раковине горами. «Мы же на отдыхе!» — лучезарно улыбалась Зоя, загорая на шезлонге, пока Маргарита отмывала шампуры от жира.
-
Ландшафтный терроризм: В один из дней Зоя решила «навести красоту». Она выкопала Маргаритины элитные хосты и вкопала посреди газона старую лысую покрышку, найденную на свалке. «Это будет клумба-лебедь! Так сейчас в лучших домах Европы делают!» — заявила она. Маргарита смотрела на это резиновое убожество и чувствовала, как в ней просыпается желание совершить преступление.
Напряжение росло, но Валера упорно ничего не замечал.
— Рита, ну что ты злишься? — бубнил он, когда жена в очередной раз высказывала ему претензии. — Ну съел Денис всю колбасу, ну молодой организм, растет! (В двадцать пять лет Денис рос исключительно вширь). Это же кровная родня, надо быть добрее!
Маргарита терпела. Она была женщиной мудрой и знала: если долго сидеть на берегу реки, мимо проплывет… повод для развода.
Гром грянул в середине июля. Маргарита Львовна приехала на дачу в пятницу вечером после невероятно тяжелой рабочей недели. На складе была инвентаризация, нервы ни к черту, спина гудит. Она мечтала только об одном: упасть на свою огромную кровать с ортопедическим матрасом и уснуть.
Она открыла калитку и замерла. Из дома доносилась громкая музыка, на мангале что-то дымилось, а по ее идеальному газону ходили какие-то незнакомые люди.
Навстречу ей выплыла Зоя в парео поверх купальника.
— О, Риточка, приехала! А мы тут это… у Мишеньки же завтра двоюродный брат из Сызрани проездом, вот они с женой заглянули! Такие люди хорошие!
— А почему они на моей даче? — ледяным тоном поинтересовалась Маргарита.
— Ну мы же семья! — замахала руками Зоя. — Слушай, тут такое дело… Мы их в твою спальню положили. Там кровать широкая, а у нее спина больная. Ты же не против? Поспишь пока в бане на раскладушке, там свежо! И кстати, нарежь колбаски, а то мужики закуску требуют.
Маргарита Львовна закрыла глаза. Внутри нее что-то тихо, но очень отчетливо щелкнуло. Это сломался встроенный генератор русского долготерпения.
Она не стала кричать. Она не стала бить тарелки или таскать Зою за волосы. Она просто открыла глаза, улыбнулась так, что у Зои по спине пробежал неприятный холодок, и сказала:
— Хорошо. Отдыхайте.
Маргарита развернулась, села в свою машину и уехала обратно в город. Валера, который в этот момент вышел на крыльцо с рюмкой, только удовлетворенно крякнул:
— Вот видишь, Зоя, я же говорил, Ритка у меня баба понятливая. С характером, но отходчивая!
О, как же он ошибался…
Выходные родственники гуляли на широкую ногу. В воскресенье вечером, нагрузив Валеру остатками продуктов, они дружно отбыли в городские квартиры — восстанавливаться после тяжелого отдыха.
Утром в понедельник Маргарита Львовна взяла на работе отгул. В десять утра она подъехала к своей даче не одна, а в сопровождении колоритного мужчины по имени Серега, который работал в службе вскрытия и замены замков.
— Все меняем, Сергей, — спокойно скомандовала Маргарита, доставая из кошелька хрустящие купюры. — Калитка, входная дверь, хозблок, баня.
Работа закипела. Серега с профессиональным лязгом выкорчевывал старые личинки и ставил новые, блестящие, надежные.
Пока он работал, Маргарита Львовна взяла большие черные мешки для мусора. Она прошлась по дому с методичностью судебного пристава.
В первый мешок полетели шлепанцы Зои, ее крем от загара и вырвиглазное парео.
Во второй — гитара Дениса (осторожно, чтобы не повредить, Маргарита была женщиной справедливой) и его нестиранные носки.
В третий мешок отправились Мишины рыболовные снасти и тот самый злополучный резиновый лебедь из покрышки, которого Маргарита выкопала с нескрываемым наслаждением.
Все мешки были аккуратно завязаны и выставлены за забор, прямо под туи.
Она убралась в доме, перестелила постельное белье, заварила себе хороший листовой чай (а не ту пыль с дорог Индии, которую пила родня) и села на террасе. Замки были новые. Воздух был чистым. Жизнь налаживалась…
В следующую пятницу, ближе к семи вечера, к даче подъехала машина Валеры. Из нее, как цыганский табор, высыпали родственники. Зоя громко вещала о том, что надо бы замариновать шашлык, Миша почесывал пузо в предвкушении бесплатного ужина.
Валера подошел к калитке, достал свой ключ. Вставил. Покрутил. Ключ не шел.
— Заело, что ли? — пробормотал он, дергая ручку.
В этот момент на террасу вышла Маргарита Львовна. Она была в красивом домашнем костюме, в руках — чашка кофе.
— Рита! Открывай, замок сломался! — крикнул Валера через забор.
— Он не сломался, Валера. Он новый, — спокойно ответила жена, подходя к калитке, но не открывая ее.
Наступила тишина. Даже кузнечики, казалось, перестали стрекотать, ожидая развязки.
— В смысле — новый? — заморгал Валера. — А ключи где?
— Ключи у меня. И больше ни у кого их не будет.
Зоя протиснулась вперед, возмущенно раздувая ноздри:
— Рита, ты что, совсем умом тронулась на старости лет?! Мы же с сумками! Денису отдохнуть надо! Открывай немедленно!
Маргарита Львовна посмотрела на золовку взглядом, которым обычно оценивают просроченную консервную банку.
— Эта дача строилась на мои деньги, Зоя. Земля куплена на мои деньги. Кредит выплачиваю я. И продукты покупаю я. Так что твоя родня сюда больше не приедет. Ваши вещи лежат в черных мешках справа от калитки. Резинового лебедя я вам тоже вернула, можете поставить его у себя в гостиной.
— Рита! Ты как с моей сестрой разговариваешь?! — взвился Валера, пытаясь включить режим «главы семьи». — Это и моя дача тоже! Я тут… я тут руководил!
— Валера, твое руководство обошлось мне в минус тридцать тысяч нервных клеток. Хочешь отдыхать со своей сестрой — пожалуйста. Езжайте к ним в городскую двушку. Отдыхайте, дышите экологией. А здесь благотворительный фонд закрыт.
Маргарита Львовна развернулась и пошла обратно к дому.
— Ты… ты еще пожалеешь! — визгливо крикнула вслед Зоя, хватая мешки с вещами. — Миша, заводи машину! Ноги нашей здесь больше не будет!
— Слава богу, — тихо сказала Маргарита, закрывая за собой дверь.
Хэппи-энда в голливудском понимании не случилось, потому что это жизнь, а не кино.
Валера, оскорбленный в лучших чувствах, гордо уехал с сестрой. Первые два дня он чувствовал себя героем-мучеником. На третий день оказалось, что у Зои дома на ужин дают пустые макароны, потому что «Рита продукты не купила, а у нас денег нет». На четвертый день Миша занял у Валеры две тысячи рублей и забыл отдать. На пятый день Денис довел дядю до нервного тика своими ночными концертами.
Через неделю Валера приехал на дачу. Один. Он долго стоял у новой калитки, переминаясь с ноги на ногу. Маргарита открыла, молча посмотрела на помятого мужа.
— Рит… я тут хлеба купил, — виновато сказал Валера, протягивая батон. — И это… я там кран в бане починить хотел.
— Проходи, ремонтник, — вздохнула Маргарита Львовна, пряча легкую усмешку.
С тех пор на даче царил покой. Родственники-саранча обходили их стороной, рассказывая всем знакомым, какая у Валеры жена-мегера. Маргарита Львовна на эти слухи не обижалась. Она сидела в своем кресле-качалке, смотрела на спасенные хосты и понимала: иногда, чтобы обрести дзен и душевное равновесие, не нужно медитировать. Нужно просто вовремя сменить замки…
Август на даче Маргариты Львовны начался возмутительно прекрасно. Воздух пах яблочной шарлоткой и скошенной травой, а не перегаром Мишеньки и нестиранными футболками Дениса. Валера, находясь на испытательном сроке, вел себя тише воды, ниже травы. Он героически прибил отвалившуюся штакетину и даже два раза самостоятельно вынес мусор, всем своим видом демонстрируя готовность к труду и обороне.
Маргарита, как женщина мудрая, поощряла мужа щедрыми порциями макарон по-флотски и философски молчала. Она знала: мир в семье — это когда у жены в руках пульт от телевизора и ключи от новых замков.
Но она недооценила масштаб оскорбленного самолюбия своей золовки. Как говаривал управдом из «Бриллиантовой руки», наши люди в булочную на такси не ездят. А Зоя, как оказалось, не уходит в закат без попытки громко хлопнуть дверью…
Председателем их садового товарищества «Светлый путь» был Аркадий Борисович — мужчина суровый, лысоватый, в прошлом военный снабженец. Он любил порядок, взносы наличными и когда с ним здоровались первыми.
В один прекрасный вторник к калитке Маргариты Львовны подошел Аркадий Борисович, держа в руках папку-скоросшиватель. Лицо его выражало глубокую государственную скорбь.
— Маргарита Львовна, — начал он, откашлявшись. — Поступил сигнал. Вынужден реагировать.
— И кто же у нас радист? — иронично прищурилась Маргарита, вытирая руки полотенцем.
— Аноним, — строго ответил председатель, но глаза его предательски забегали. — Гражданка, пожелавшая остаться неизвестной, но представившаяся «родственницей, чудом выжившей в условиях вашей антисанитарии».
Оказалось, что Зоя накатала на Маргариту жалобу в правление СНТ на четырех листах убористым почерком.
Список смертных грехов Маргариты (по версии Зои):
-
Забор установлен на три сантиметра ближе к дороге, чем положено, что «мешает пролету пчел-опылителей».
-
В компостной яме нарушен температурный режим, из-за чего страдает озоновый слой над всем поселком.
-
На участке незаконно складируются токсичные отходы (так Зоя обозвала мешок с удобрениями для томатов).
— Аркадий Борисович, вы же взрослый человек, — вздохнула Маргарита. — Вы мой участок видели? У меня тут ни одной соринки. Какие отходы?
— Сигнал есть сигнал! — насупился председатель. — Будем проверять территорию за вашим забором на предмет несанкционированных свалок!
Зоя, будучи женщиной деятельной, не могла просто написать бумажку и ждать. Ей нужны были железобетонные доказательства. План созрел в ее голове быстро: нужно привезти мусор и подкинуть его под забор Маргариты накануне проверки председателя. Чтобы Аркадий Борисович пришел, а там — экологическая катастрофа!
Для осуществления диверсии был мобилизован тунеядец Миша. Ночью, на старых Мишиных «Жигулях», мстители под покровом темноты прокрались в СНТ. В багажнике лежали два пакета с битым шифером, какой-то ржавый таз и венец коллекции — тот самый резиновый лебедь из старой лысой покрышки, которого Маргарита вышвырнула в день смены замков.
— Выгружай! — шипела Зоя, тыча пальцем в темноту. — Вот тут, прямо у калитки этой фифы вываливай! Пусть знает, как родную кровь на улицу выставлять!
Миша, кряхтя и ругаясь вполголоса на радикулит, вывалил «токсичные отходы» у красивого кованого забора, сверху водрузил резинового лебедя и, победно газанув, умчался в город.
Была только одна маленькая проблема. В СНТ «Светлый путь» ночью отключили фонари из-за экономии средств. И в темноте Зоя перепутала Третью Вишневую улицу с Пятой Яблочной.
Они вывалили мусор не под забор Маргариты.
Они вывалили его прямо под калитку председателя Аркадия Борисовича. Того самого, у которого по периметру висели китайские камеры видеонаблюдения с инфракрасной подсветкой…
На следующее утро Аркадий Борисович, выйдя в парадных трениках за утренней газетой, споткнулся о ржавый таз. На него, разинув резиновую пасть, смотрел черный автомобильный лебедь.
Сказать, что председатель был в ярость — ничего не сказать. Он просмотрел записи с камер. Номера «Жигулей» Миши светились в ночи ярче полярной звезды.
К обеду на телефон Валеры, который мирно чинил крыльцо под присмотром жены, позвонили.
— Валера! — голос Аркадия Борисовича звенел металлом. — Твоя сестрица совсем берега попутала?!
Когда выяснились подробности, Маргарита Львовна смеялась так, что ей пришлось сесть на ступеньку. Валера стоял красный как рак, слушая по громкой связи, какой штраф СНТ выписывает его родственникам.
— Значит так, — гремел председатель. — За несанкционированный сброс крупногабаритного мусора на территории общего пользования, да еще и под дверь должностного лица… Штраф двадцать тысяч рублей! И пусть только попробуют не оплатить, я на них в суд подам за хулиганство! А этого мутанта резинового я лично ей почтой России отправлю, наложенным платежом!
Зое пришлось платить. Двадцать тысяч рублей — сумма для ее семейного бюджета колоссальная. Мише пришлось отменить покупку новых чехлов на машину, а Денису — забыть о карманных деньгах на месяц. Говорят, крик Зои в тот день был слышен даже в соседнем районе.
Вечером Маргарита Львовна накрыла на террасе красивый стол. Поставила запеченную рыбу, нарезала свежих овощей, налила Валере законные пятьдесят грамм.
— Ну что, Валера, — с легкой улыбкой сказала она, чокаясь с его рюмкой своим стаканом с соком. — За экологию?
— За экологию, Риточка, — обреченно, но с явным облегчением выдохнул муж. — И чтобы ни одного лебедя в радиусе ста километров!
Больше родственники в СНТ «Светлый путь» не появлялись никогда. А Маргарита Львовна купила себе кресло-качалку, как и мечтала. Ведь справедливость — это не когда все всем всё прощают. Справедливость — это когда каждый сам убирает за собой свой мусор.
Маргарита Львовна думала, что победа над Зоей — это финал. Она ошибалась. Это была только разминка. Потому что через две недели на соседнем участке поселился мужчина, от одного взгляда на которого у Валеры начиналась нервная дрожь. А Маргарита вдруг поняла — она забыла, как это, когда с тобой разговаривают, а не командуют. И что теперь делать с этим открытием?
