Длинные гудки разрывали динамик смартфона. Матвей с размаху бросил аппарат на кухонную столешницу. Тяжелая разделочная доска из дуба едва заметно вздрогнула.
— Да это просто издевательство какое-то, — выдохнул он, упираясь руками в край стола. — Ангелина, ты вообще ситуацию понимаешь? Они три часа вне зоны доступа!
Ангелина методично счищала жесткую кожуру с сырой тыквы. Широкий шеф-нож с хрустом врезался в оранжевую мякоть. На плите в чугунной утятнице шкварчало раскаленное масло, обволакивая куски говядины.
— Слышу, Матвей, прекрасно слышу, — она смахнула нарезанные куски в миску. — Может, телефоны сели. Или в новостройке бетон глушит сигнал. Это нормальное явление для домов, которые только сдали.
— Оба телефона разом сели?! — Матвей нервно провел ладонью по лицу. — Они поехали туда с четырьмя огромными сумками. На такси! В новый район, где вокруг одни заборы и строительные леса!
Ангелина сбавила конфорку под утятницей. Спокойствие давалось ей легко, потому что внутри давно не осталось никаких эмоций по отношению к мужу. Только холодный расчет.
Их брак изначально держался на негласном, невидимом договоре. Ангелина, ведущий инженер-проектировщик, никогда не строила иллюзий насчет своей внешности. Крупные черты лица, широкие плечи, рост под метр восемьдесят — в юности она часто ловила на себе насмешливые взгляды парней. Но очень быстро усвоила: если у тебя нет кукольного личика, тебе нужен непробиваемый финансовый фундамент. И она его построила. Сутками сидела над сложнейшими чертежами промышленных объектов, моталась по пыльным стройкам, контролировала подрядчиков.
Матвей появился в её жизни три года назад. Смазливый фотограф, перебивающийся случайными заказами на съемку меню для дешевых кафе. Рядом с ним Ангелина впервые почувствовала себя женщиной, ради которой высокий, ухоженный мужчина открывает дверь автомобиля. За эту красивую картинку она платила сполна: закрывала его кредиты на технику, покупала брендовые вещи, терпела его мать.
Тамара Ильинична невестку откровенно не переваривала. На редких семейных застольях в их деревенском доме она любила, глядя поверх чайной чашки, громко рассуждать: «А вот у соседей сын женился на такой миниатюрной девочке, прямо статуэтка. Ну ничего, зато наша Ангелина гвоздь сама забить может, тоже польза». Ангелина пропускала эти слова мимо ушей, просто молча доедая свой салат.
Но три дня назад правила игры изменились.
Тогда Ангелина вернулась с объекта раньше обычного. Зашла в квартиру тихо — замок на входной двери недавно смазали, и он сработал абсолютно бесшумно. Она разулась, повесила куртку на крючок и замерла. Из спальни доносился голос Матвея.
— Да, мам, всё по плану, — говорил муж, судя по звукам, переключая каналы на телевизоре. — Ключи она мне отдаст. Куда она денется. Господи, мам, если бы ты только знала, как меня воротит. Я вечерами по полбутылки крепких напитков вливаю в себя, чтобы просто рядом лечь. Она же как мужик в юбке. Но деньги у неё есть. Вытащим из неё ремонт по высшему разряду, машину мне поменяем, а потом я найду нормальную девочку и уеду. Всё, собирайте вещи, не тяните.
В коридоре Ангелина на мгновение остановилась, глядя перед собой. Дыхание не сбилось, руки не затряслись. Разочарование было, да, неприятное, тянущее, но мозг инженера привык работать с фактами. Факт первый: её используют. Факт второй: этот убыточный проект пора сворачивать. Она тихо вышла на лестничную площадку, спустилась на пролет ниже, постояла там минут десять, а затем громко поднялась на этаж и с шумом открыла дверь, гремя ключами.
Вечером того же дня Матвей завел нужный разговор.
— Ангелина, отвлекись от своих таблиц, — он уселся напротив неё, сложив руки на столе. — Моим родителям в деревне уже совсем тяжело. Дом старый, участок большой, сил нет за ним ухаживать. Они продали недвижимость.
— И что планируют делать? — Ангелина не оторвала взгляд от монитора.
— Переезжают в город.
— К нам? У нас всего две комнаты, Матвей. Мне нужно рабочее место.
— Да зачем к нам, — он закатил глаза, словно объяснял очевидные вещи ребенку. — У тебя же новая квартира стоит в жилом комплексе. Вот туда они и поедут. Три комнаты. Две займут сами, а одну пустят под квартирантов, чтобы копейку иметь и у нас не просить. Идеальный вариант.
— Я эту недвижимость покупала как долгосрочную инвестицию. Копила на нее несколько лет.
— У твоих родителей есть свое жилье! — Матвей повысил голос. — А мои теперь на улице. Неужели ты выгонишь пожилых людей? Мы семья, Ангелина. Давай без эгоизма. Они приедут в пятницу.
Она посмотрела на его возмущенное лицо.
— Хорошо. Пусть приезжают в пятницу.
И вот пятница наступила. Матвей с самого утра заявил, что у него «критически важная съемка для каталога», поэтому встречать родителей он не поедет. Просто вызвал курьера, который передал Тамаре Ильиничне и её мужу конверт с ключами от новостройки прямо на привокзальной площади. На охрану элитного комплекса Матвей позвонил заранее, заказав пропуск на фамилию родственников.
А теперь он бегал от окна к холодильнику, сжимая в руке замолчавший телефон.
— Район на отшибе! А вдруг что-то случилось? — продолжал накручивать себя Матвей. Он снова разблокировал экран и открыл карты. — Напомни номер дома. Проспект Строителей, сорок два?
Ангелина кивнула, забрасывая куски тыквы к обжаренному мясу. Добавила щепотку зиры.
— Двенадцатый этаж… — он увеличивал карту двумя пальцами. — Ангелина, а там супермаркеты на первом этаже уже открылись? Мама спрашивала, где продукты на выходные закупить. И аптека им нужна рядом.
— Магазины им сейчас ни к чему, — ровным голосом ответила Ангелина.
— Это еще почему?
— Потому что там нет пола, Матвей.
Он замер у окна. Медленно повернул к ней голову.
— И стен тоже нет, — продолжила Ангелина, помешивая рагу длинной деревянной ложкой. — Только монолитные бетонные колонны. Унитаза нет. Раковин нет. Трубы перекрыты заглушками. Это называется свободная планировка без отделки.
Смартфон выскользнул из рук Матвея и со звоном приземлился на кухонную плитку.
— В смысле… без отделки? — просипел он. Лицо его покрылось красными неровными пятнами. — Ты же говорила, что дом полностью сдан!
— Дом сдан. Ключи выданы. Только внутри пустой бетон, торчащая арматура и пыль. Я ремонт собиралась начинать не раньше весны. Так что спать Тамаре Ильиничне придется прямо на своих баулах.
В этот самый момент лежащий на полу телефон завибрировал. На треснувшем стекле высветилось имя: «Мама».
Матвей бросился к аппарату, дрожащими пальцами провел по экрану и, видимо от паники, случайно нажал на значок громкой связи. На всю кухню раздался пронзительный, срывающийся голос свекрови:
— Матвей! Это что за издевательство такое?! Мы тут стоим посреди стройки! Тут серые стены и дыры вместо розеток! Ветер гуляет, окна грязные! Отец на сумку сел, всё пальто в белой извести вымазал! Какая квартира?! Тут даже дверей межкомнатных нет! Куда нам в туалет ходить, в пакет?!
Голос Тамары Ильиничны эхом отскакивал от кухонного гарнитура. На фоне было слышно, как зашелся в кашле отец Матвея и ругается на сквозняк.
— Мам… я сейчас приеду… мам, подожди… — забормотал Матвей, судорожно сбрасывая вызов. Он медленно поднялся с колен и посмотрел на жену. В его взгляде читалась полная растерянность. — Ты… ты всё знала. Ты специально нас туда отправила!
— Специально, — Ангелина накрыла утятницу тяжелой крышкой. Отодвинула стул и встала напротив мужа. — Ровно с того момента, как услышала во вторник про то, как тебя от меня воротит. И про твои планы поменять машину за мой счет, пока ты вливаешь в себя крепкие напитки ради того, чтобы лечь со мной в одну кровать.
Матвей дернулся назад, едва не сбив табуретку. Вся его привычная самоуверенность исчезла.
— Ангелина… ты не так поняла! — он попытался выдавить извиняющуюся улыбку, но губы его не слушались. — Это я просто маме подыгрывал! У неё характер сложный, возраст, я хотел её успокоить… Ангелина, мы же семья! Куда они сейчас пойдут, они же свой единственный участок продали!
— Твои вещи собраны и стоят у входной двери, — спокойно произнесла Ангелина. — Я упаковала их еще утром. Ключи от кроссовера положи на тумбочку в коридоре. Машина оформлена на меня.
— Ты не имеешь права! Куда я пойду на ночь глядя?! У меня нет денег даже на гостиницу!
— В свободную планировку, Матвей. К маме. Заодно решите, кто из вас пойдет в магазин за ведром.
Через десять минут входная дверь с мягким щелчком закрылась. Ангелина подошла к окну. По стеклу стекали капли вечернего дождя, размывая свет уличных фонарей. На кухне приятно пахло тушеным мясом и специями. Внутри не было ни сожалений, ни уныния. Завтра нужно будет поехать на новый объект и проверить чертежи, а на выходных можно спокойно выбрать плитку в ванную. В свою собственную ванную.
