– Опять разводы на бокалах. Неужели так сложно просто насухо вытереть стекло после мытья? Я ведь не прошу ничего сверхъестественного, просто элементарная аккуратность. Женщина должна создавать уют, а не разводить неряшливость.
Анна стояла у кухонной раковины и молча смотрела, как муж раздраженно крутит в руках прозрачный стакан, поднося его к свету утреннего солнца. На стекле действительно виднелось крошечное, едва заметное пятнышко от высохшей капли воды. Часы показывали половину восьмого утра. К этому моменту Анна уже успела приготовить сырники, заварить свежий кофе в турке, погладить мужу рубашку для офиса и собрать ему контейнер с домашним обедом. Сама она успела лишь выпить полчашки остывшего чая.
– Извини, Максим, – тихо ответила она, забирая стакан из его рук. – Я сейчас перетру. Наверное, полотенце было чуть влажным.
Максим тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя невероятное терпение, с которым он вынужден переносить тяготы семейной жизни. Он одернул идеально выглаженные манжеты, сел за стол и принялся за завтрак.
– Понимаешь, Аня, быт – это отражение внутреннего мира человека, – начал он свою привычную утреннюю лекцию, аккуратно отрезая кусочек сырника. – Моя мама всегда говорила, что по чистоте плинтусов и блеску посуды можно судить о том, насколько женщина уважает своего мужчину. Я работаю, обеспечиваю нас, занимаю руководящую должность. Я хочу возвращаться в идеальный дом. Разве я многого прошу?
Анна промолчала, усердно натирая несчастный стакан сухой салфеткой. Она тоже работала. Пять дней в неделю, с девяти до шести, она трудилась старшим экономистом на мебельной фабрике. Ее зарплата была лишь немногим меньше, чем у мужа, но почему-то в их семье это в расчет не бралось. Максим искренне считал, что его работа – это тяжелый умственный труд, требующий полноценного отдыха, а работа жены – так, легкая разминка перед настоящими обязанностями: готовкой, стиркой, глажкой и уборкой.
Никакой современной техники, облегчающей жизнь, Максим не признавал. Посудомоечная машина, по его мнению, тратила слишком много воды и оставляла химический налет на тарелках. Робот-пылесос был объявлен бесполезной игрушкой, которая не способна вычистить углы. Даже мультиварка пылилась на верхней полке шкафа, потому что «еда из нее получается бездушной».
Проводив мужа на работу, Анна быстро оделась, слегка подкрасила уставшие глаза, под которыми залегли глубокие тени, и побежала на автобусную остановку.
Дорога до фабрики всегда давала ей время подумать. В последнее время мысли были исключительно мрачными. Они прожили в браке пять лет. Первое время Максим казался просто аккуратным и педантичным человеком. Анне даже нравилось, что он складывает свои вещи стопочками и любит порядок. Но постепенно эта педантичность превратилась в домашнюю тиранию. Он мог провести пальцем по верхней кромке межкомнатной двери и устроить скандал из-за найденной пылинки. Он требовал, чтобы на ужин всегда было свежеприготовленное мясо, а вчерашний суп отказывался есть принципиально.
В обеденный перерыв Анна сидела в фабричной столовой со своей коллегой и давней приятельницей Светланой. Светлана была женщиной яркой, прямолинейной и не лезла за словом в карман.
– Ты сегодня снова выглядишь так, будто всю ночь вагоны с углем разгружала, – заметила Светлана, пододвигая к Анне тарелку со свежими булочками. – Ешь давай, а то ветром сдует. Что, твой ненаглядный опять инспекцию с белой перчаткой устраивал?
Анна вяло ковыряла вилкой салат.
– Утром из-за стакана выговаривал. Вода высохла неровно. Света, я так устала. Я вчера до полуночи кафель в ванной оттирала, потому что ему показалось, что швы потемнели. У меня руки от чистящих средств уже как наждачная бумага, никакой крем не спасает.
Светлана возмущенно фыркнула, едва не поперхнувшись чаем.
– Аня, ты в своем уме? Вы оба работаете. Почему ты должна в одиночку тянуть весь этот воз? Мой Коля, если видит, что я устала, сам пельмени сварит и пол протрет. И корона с него не падает! А твой устроился как барин. Ты ему и кухарка, и прачка, и уборщица. И все это бесплатно, да еще и с постоянными претензиями.
– Он говорит, что женщина должна создавать уют. Что его мама…
– Ой, только не надо про маму! – перебила Светлана. – Знаю я этих идеальных мам из рассказов. Ты сама-то эту маму видела в деле? У нее в квартире ступить некуда от старых вещей, зато сыночку внушила, что жена должна порхать по дому с тряпкой. Анька, ты себя загонишь. У тебя своя прекрасная квартира, ты отлично зарабатываешь. Зачем тебе этот надзиратель?
Слова подруги больно кольнули правдой, но Анна только вздохнула. Квартира действительно была ее собственной – подарок родителей еще до замужества, оформленный по всем правилам через дарственную. Максим пришел жить на ее территорию, но очень быстро установил там свои порядки.
Вечером Анна зашла в супермаркет. Пакеты получились тяжелыми: свежая вырезка для запекания, овощи, фрукты, специальное молоко без лактозы, которое предпочитал муж. Дотащив покупки до дома, она сразу встала к плите. Нужно было успеть приготовить ужин до его прихода.
Мясо уже подрумянивалось в духовке, наполняя кухню аппетитным ароматом, когда в замке повернулся ключ. Максим зашел в прихожую, долго и тщательно вытирал ботинки о коврик, затем снял пальто.
– Я дома, – крикнул он. – А почему в коридоре обувница открыта? Я же просил закрывать дверцы, это создает визуальный шум.
Анна вытерла руки о фартук и вышла из кухни.
– Я только что пришла, доставала тапочки и забыла закрыть. Как прошел день?
Максим проигнорировал вопрос. Он прошел в ванную мыть руки, и оттуда тут же донесся его недовольный голос:
– Анна! Полотенце для рук висит криво! И почему мыло в мыльнице размокло? Неужели трудно сливать воду? Это же элементарные правила гигиены!
Он вышел из ванной в домашнем костюме, раздраженно вытирая руки.
– Садись за стол, ужин готов, – ровным голосом произнесла Анна, чувствуя, как внутри натягивается тугая струна обиды.
Ужин прошел в тягостном молчании. Максим придирчиво жевал мясо, всем своим видом показывая, что оно получилось суховатым, хотя вслух ничего не сказал. После еды он отодвинул тарелку, поблагодарил сухим кивком и направился в гостиную смотреть новости. Уборка со стола и мытье посуды, разумеется, остались на Анне.
Закончив с делами на кухне, она пошла в спальню, чтобы разобрать вещи. Пиджак Максима, в котором он ходил на работу, небрежно висел на спинке стула, хотя обычно муж сразу убирал его в шкаф на широкие плечики. Анна взяла пиджак, чтобы повесить его на место. В этот момент из внутреннего кармана выскользнул сложенный вдвое лист бумаги и спланировал на ковер.
Анна нагнулась, чтобы поднять его. Это оказался распечатанный чек-квитанция. Она хотела было просто положить бумажку на тумбочку мужа, решив, что это какой-то рабочий документ, но ее взгляд случайно зацепился за жирный шрифт в верхней части чека.
«Служба профессиональной уборки ‘Кристальная чистота’. Договор оказания услуг».
Анна нахмурилась и развернула квитанцию полностью. Сердце вдруг забилось часто-часто, отдаваясь гулом в ушах. Она начала читать строчки, не веря собственным глазам.
В квитанции значилось: «Генеральная уборка квартиры, мойка окон, химчистка мягкой мебели». Стоимость услуг была внушительной, сопоставимой с половиной зарплаты Анны. Но самое интересное находилось ниже. Там был указан адрес заказчика: улица Парковая, дом семнадцать, квартира сорок два. Имя плательщика – Максим Валерьевич. Оплата произведена банковской картой два дня назад.
Анна медленно опустилась на край кровати, продолжая сжимать в руках бумажку. Улица Парковая находилась на другом конце города. У них там не было ни родственников, ни друзей, которым Максим мог бы оплатить столь щедрый подарок.
Дрожащими пальцами она снова потянулась к пиджаку. Женская интуиция, спавшая долгие годы под гнетом домашних забот, внезапно проснулась и забила тревогу. Она проверила остальные карманы. В боковом лежал еще один смятый чек, поменьше.
Это была квитанция из службы доставки дорогого паназиатского ресторана. «Сет суши премиум, салат с морепродуктами, бутылка вина». Адрес доставки совпадал с первым чеком: улица Парковая, дом семнадцать, квартира сорок два. Время доставки – прошлый четверг, восемь часов вечера. Тот самый вечер, когда Максим позвонил ей и сказал, что задерживается на работе из-за квартального отчета, приказав ложиться спать без него.
Пазл в голове Анны сложился мгновенно, с оглушительным треском разрушив иллюзию ее правильной, хоть и тяжелой семейной жизни.
Пока она до глубокой ночи оттирала кафель и выглаживала стрелки на его брюках, выслушивая лекции о женском предназначении, ее муж оплачивал профессиональных уборщиц и ресторанную еду для другой женщины. Он требовал от жены безупречного бесплатного сервиса, чтобы сэкономить деньги на комфорт своей любовницы.
Струна, натянутая внутри Анны, лопнула. Но вместо ожидаемых слез, истерики или боли, она почувствовала лишь ледяное, кристально чистое спокойствие. Усталость последних лет как рукой сняло.
Она аккуратно сложила обе квитанции, положила их на туалетный столик и вышла из спальни.
Максим сидел на диване в гостиной, закинув ногу на ногу, и листал ленту новостей в телефоне. Заметив жену, он недовольно поморщился.
– Аня, ты почему телевизор от пыли не протерла? Я на рамке четко вижу слой. Мы же договаривались, что техника протирается каждый день специальной салфеткой.
Анна подошла к дивану, встала прямо напротив мужа и сложила руки на груди.
– Телевизор я протру, Максим. Обязательно. Сразу после того, как мы обсудим одну небольшую деталь твоего бюджета.
Что-то в ее тоне заставило его оторваться от экрана. Он удивленно посмотрел на жену, не узнавая этого холодного, жесткого взгляда.
– О чем ты говоришь? Какого бюджета?
Анна сделала шаг назад, сходила в спальню и вернулась с двумя чеками. Она не стала бросать их ему в лицо, как делают в дешевых сериалах. Она аккуратно положила их на журнальный столик прямо перед ним.
– Будь добр, объясни мне, что это такое.
Максим скосил глаза на бумажки. Его лицо на секунду застыло, затем слегка побледнело, но он быстро взял себя в руки, попытавшись изобразить искреннее недоумение.
– Аня, что за привычка рыться по моим карманам? Это рабочие документы.
– Рабочие документы? – Анна усмехнулась, и этот звук показался чужим в стенах их идеальной квартиры. – Генеральная уборка и доставка суши на улицу Парковую – это теперь часть твоих должностных обязанностей? И кого же ты там содержишь? Коллегу по работе?
Максим напрягся. Он понял, что отпираться бессмысленно, факты лежали перед ним. Он выбрал лучшую, по его мнению, тактику – нападение.
– А если и так, то что? – он резко поднялся с дивана, пытаясь нависнуть над женой. – Ты сама виновата! Посмотри на себя, на кого ты стала похожа! Вечно уставшая, вечно с тряпкой в руках. Никакой легкости, никакой женственности. Мужчине нужен праздник, понимаешь? А с тобой не праздник, с тобой сплошная бытовуха!
Анна слушала его и не верила, что когда-то любила этого человека. Каждое его слово было пропитано таким цинизмом, что ей стало физически тошно.
– Давай проясним, – медленно, чеканя каждый слог, произнесла она. – Ты заставил меня работать во вторую смену дома. Ты запретил мне покупать технику, чтобы облегчить этот труд. Ты придирался к каждой высохшей капле на стакане, рассказывая сказки про уют и уважение. И все это время ты отводил душу с женщиной, которой нанимал профессиональных уборщиц, чтобы, не дай бог, она не испортила маникюр и не потеряла свою легкость. Ты оплачивал ее идеальный быт из тех денег, которые мы считали общими.
– Я мужчина! Я имею право расслабляться! – повысил голос Максим, нервно расхаживая по комнате. – И вообще, не делай из мухи слона. Ну, встретился пару раз, это ничего не значит. Семья – это святое. Ты просто должна сделать выводы и больше следить за собой, а не только за кастрюлями.
Анна рассмеялась. Смех был искренним, звонким.
– О, я уже сделала выводы, Максим. Поверь мне, самые правильные выводы в моей жизни.
Она подошла к шкафу в коридоре, достала оттуда большую дорожную сумку мужа и бросила ее на пол гостиной.
– Собирай вещи. У тебя есть ровно один час.
Максим остановился, как вкопанный. Его самоуверенность мгновенно испарилась, сменившись растерянностью.
– Аня, ты чего? Ты серьезно из-за такой глупости разрушишь семью? Куда я пойду на ночь глядя?
– На Парковую улицу, дом семнадцать. Там же чисто, убрано, и суши свежие привозят. Тебе там будет очень комфортно.
– Ты не имеешь права меня выгонять! – попытался снова возмутиться он. – Это и мой дом тоже! Мы тут ремонт вместе делали! Я вложил свои деньги!
Анна подошла к нему вплотную. В ней не было ни капли страха перед его громким голосом.
– Эта квартира принадлежит мне. Полностью и безраздельно. Это подарок моих родителей, дарственная оформлена до нашего брака. По закону ты здесь никто и никаких прав на эти метры не имеешь. Что касается ремонта – считай это платой за пять лет моего бесплатного круглосуточного обслуживания в качестве домработницы. И скажи спасибо, что я не требую вернуть те деньги, которые ты потратил на свою любовницу из нашего семейного бюджета. Собирай вещи, Максим. Иначе я вызову полицию и скажу, что посторонний человек отказывается покидать мою собственность.
Он понял, что она не шутит. В глазах Анны читалась такая железная решимость, что любые аргументы разбивались о нее, как стеклянный бокал о бетонный пол.
Максим молча наклонился, поднял сумку и пошел в спальню. Он собирался долго, шумно открывая шкафы и демонстративно бросая вещи. Анна стояла в дверях, внимательно следя за тем, чтобы он не прихватил ничего лишнего.
Через сорок минут он вышел в коридор с набитой сумкой и чемоданом. Лицо его было красным от гнева и уязвленного самолюбия.
– Ты еще пожалеешь, – процедил он сквозь зубы, обуваясь. – Кому ты нужна будешь в своем возрасте? Останешься одна в пустой квартире. Приползешь еще просить прощения.
– Ключи положи на тумбочку, – спокойно ответила Анна, открывая перед ним входную дверь.
Звякнула связка ключей. Максим подхватил свои вещи и, не оборачиваясь, вышел на лестничную клетку. Дверь захлопнулась с тяжелым, глухим звуком, отрезая прошлую жизнь раз и навсегда.
Анна повернула замок на два оборота. Накинула цепочку. Затем прислонилась спиной к прохладной железной поверхности и закрыла глаза.
В квартире стояла абсолютная, невероятная тишина. Не нужно было бежать на кухню протирать плиту. Не нужно было бояться, что на зеркале в ванной остался отпечаток пальца. Не нужно было выслушивать лекции о правильном расположении обуви в коридоре.
Она прошла на кухню, налила себе полный стакан чистой прохладной воды и выпила его большими глотками. А затем специально, совершенно осознанно, поставила пустой, мокрый стакан прямо на центр чистого обеденного стола. Вода медленно стекала по стеклу, оставляя на полированной поверхности неровные капли, которые обязательно превратятся в разводы.
Анна смотрела на этот стакан и улыбалась. Впервые за долгие годы она чувствовала себя по-настоящему свободной и счастливой хозяйкой своей собственной жизни. Завтра она позвонит в клининговую компанию и закажет генеральную уборку своей квартиры. А на выходных они со Светланой пойдут в лучший ресторан города. И пусть весь этот идеальный быт подождет.
