Связка ключей с глухим металлическим лязгом опустилась на тумбочку. В тесной прихожей густо пахло тяжелым кухонным чадом, мокрой шерстью и застоявшимся сигаретным дымом. Из комнаты доносился монотонный гул телевизора и мерный хруст.
Ксения стянула с плеч влажное от ноябрьской измороси пальто. Ворс на воротнике свалялся.
— Я подаю на развод, — произнесла она, остановившись в дверном проеме кухни.
На продавленном диване заскрипели пружины. Максим даже не повернул головы от экрана спортивного канала. Он просто медленно закинул в рот очередную горсть сухариков, стряхивая крошки на домашние штаны. Зато от газовой плиты тут же развернулась Зоя Николаевна. Она вытерла блестящие от масла руки о застиранный передник.
— Чего-чего? — свекровь прищурила маленькие, глубоко посаженные глаза. — «Какой тебе развод, тебе еще кредиты платить, иди щи грей!» Разведется она, поглядите-ка на эту графиню! Да кому ты нужна? За четыре года так и не сподобилась ребенка родить, а туда же — права качать!
Максим громко отхлебнул из большой кружки. Ему было откровенно скучно участвовать в этом разговоре.
Ксения прислонилась плечом к косяку. Всего два часа назад она стояла за тяжелой бархатной портьерой в банкетном зале ресторана. Она работала бутафором в местном драматическом театре. В тот вечер у нее был срочный заказ: привезти реквизит для корпоратива одной крупной торговой компании.
Сдав коробки с масками администратору, Ксения хотела незаметно выйти через боковую дверь, но зацепилась взглядом за знакомую куртку в гардеробе. А потом увидела и самого Максима. Он сидел за крайним столиком, утопая в полумраке, а на его коленях по-хозяйски устроилась Лилия — диспетчер из его же управляющей компании.
— А твоя-то всё клеит свои картонки? — капризно тянула Лилия, накручивая на палец прядь волос. — Так и будет всю жизнь долги твои тянуть.
— Да пусть тянет, — усмехнулся Максим, целуя Лилию в шею. — Она же у меня безотказная. Никуда она не денется.
И это говорил человек, ради которого Ксения добровольно влезла в долговую петлю на десять лет вперед.
Год назад строительная бригада Максима взялась за ремонт загородного коттеджа. В пятницу рабочие решили отметить окончание черновых работ прямо на объекте. Принесли крепкие напитки. И забыли перекрыть главный вентиль отопления. Кипяток хлестал всю ночь. К утру вздулся дорогой паркет, отвалилась декоративная штукатурка, пришла в негодность итальянская мебель на первом этаже. Заказчик выставил счет со множеством нулей, пообещав пустить бригадира по миру.
Друзья Максима испарились в тот же день. А Ксения пошла по банкам. Она оформила на себя огромный заем под чудовищные проценты, чтобы спасти мужа от суда. И вот теперь этот спасенный муж спокойно жевал сухарики, пока его мать отправляла Ксению к плите.
— Я завтра же иду подавать заявление, — повторила Ксения, глядя прямо на затылок Максима. — А ты можешь переезжать к Лилии. Я вас видела сегодня вечером.
Хруст прекратился. Максим медленно опустил руку. Зоя Николаевна возмущенно ахнула, схватившись за край стола, но Ксения не стала слушать поток оправданий и обвинений. Она прошла в спальню, стянула с верхней полки шкафа старую спортивную сумку и принялась методично складывать туда свитера, джинсы и одежду.
Через пятнадцать минут входная дверь за ней захлопнулась.
Холодный ветер пробирался под пальто. Идти было некуда. Родители жили в другом регионе, подруг она давно растерла из-за постоянной работы на две ставки. Ксения побрела к служебному входу театра. Ночной сторож, давно привыкший к ее задержкам перед премьерами, молча кивнул и повернул ключ в замке.
Она постелила на узком раскройном столе отрез плотного сукна, подложила под голову свернутый пуховик. В цехе пахло древесной стружкой, акриловой краской и старой тканью.
Утром ее разбудил звук шагов и скрип половиц. На пороге мастерской стоял Аркадий — приглашенный драматург из областного центра, чью пьесу они сейчас ставили. Последние два месяца Ксения часто обсуждала с ним эскизы костюмов.
Увидев скомканную сумку и помятое лицо Ксении, Аркадий поставил на край стола два пластиковых стаканчика с кофе.
— Собирай вещи, — ровным тоном произнес он.
— У меня смена через сорок минут.
— Я уже говорил с директором. Тебя переводят в областной театр, у них бутафор ушел на пенсию, работать некому. А жить пока будешь в театральном общежитии. Комната крошечная, удобства на этаже, но это лучше, чем спать на раскройном столе.
Отказываться не было смысла.
Через неделю Ксения уже стояла в просторном светлом цехе областного театра. Близились новогодние представления. Работа спасала от навязчивых мыслей о долге, который ежемесячно списывался с ее карты.
В один из дней сильно простудилась актриса из массовки. Режиссер сунул Ксении в руки расшитую накидку. Пришлось ехать вместе с труппой в детский интернат на окраине города.
Отыграв короткую сценку, Ксения раздавала сладкие подарки. Дети толкались, кричали, тянули руки. И только один мальчик лет шести стоял в стороне, прижимаясь плечом к холодной выкрашенной стене.
— Это Матвей, — вполголоса сказала подошедшая воспитательница. — Родителей давно лишили прав, бабушка ушла из жизни прошлой осенью. Он к шуму не привык. Всё ждет у двери, думает, что за ним придут.
Ксения подошла к мальчику, присела на корточки.
— Привет.
Матвей промолчал. Он не смотрел на конфеты. Он протянул маленькую ладошку и осторожно потрогал плотную бархатную ткань ее театральной накидки. В этот момент Ксения отчетливо поняла, что сделает всё возможное, чтобы этот ребенок больше не оставался один.
Вечером она рассказала обо всем Аркадию. Они сидели в пустом буфете театра.
— Усыновить ребенка одинокой женщине с огромными долгами — это тупик, — Аркадий говорил прямо, не сглаживая углы. — Опека завернет твои документы. Тебе нужно официально разделить обязательства с бывшим мужем и получить чистую бумагу о разводе.
Встреча с Максимом состоялась через несколько дней в дешевом кафе около вокзала. Бывший муж выглядел помятым, но вел себя уверенно, развалившись на пластиковом стуле.
— Значит так, — процедил Максим, размешивая сахар в чашке. — Развод я тебе дам. И претензий по разделу имущества предъявлять не буду. Но у меня условие. Долги по моему испорченному объекту ты забираешь на себя полностью. Пишем у нотариуса брачный договор задним числом или соглашение. Иначе я встану в позу, суды растянутся на пару лет, и твоего мальчишку отдадут другим.
Ксения смотрела на жирное пятно на столешнице рядом с чашкой Максима. Перед глазами стоял Матвей, трогающий бархат накидки.
— Хорошо, — ответила она.
Они оформили все бумаги. Выйдя от нотариуса на улицу, Ксения почувствовала, что ей стало совсем хреново. Последние недели ее постоянно мутило по утрам, она списывала это на нервы и дешевые сосиски из театрального буфета. Но сейчас асфальт буквально качнулся под ногами.
Она доехала до ближайшей платной клиники. В кабинете пахло кварцем и стерильностью. Врач долго водил датчиком по животу, глядя в монитор.
— Ну что, поздравляю, — будничным тоном произнесла доктор, вытирая гель бумажным полотенцем. — Восьмая неделя. Все развивается нормально.
Ксения смотрела в белый потолок. Бестолковая. Так называла ее свекровь четыре года подряд. Она вспомнила тот единственный вечер два месяца назад. Сложная премьера, нервы в мастерской, Аркадий, который зашел забрать эскизы и остался, чтобы налить ей чая. Долгий разговор, который закончился абсолютной потерей контроля над ситуацией.
Вернувшись в театр, Ксения спустилась в цех. Аркадий сидел за ее рабочим столом, просматривая чертежи декораций. Она молча положила перед ним заключение.
Аркадий пробежал глазами по строчкам. Он медленно отложил лист бумаги. В цехе было слышно только гудение старой вентиляции. Он встал, подошел к Ксении и крепко взял ее за плечи.
— В следующем месяце я подписываю крупный контракт на сценарий исторического сериала, — его голос звучал ровно. — Аванса хватит, чтобы закрыть твой долг в банке. И мы заберем Матвея. Вместе.
Прошло два года.
В тесной квартире Зои Николаевны противно свистел старый металлический чайник. Максим лежал на диване, бездумно щелкая пультом от телевизора, а его новая жена Лилия раздраженно листала ленту в телефоне.
На экране телевизора шла популярная утренняя программа. Ведущий бодро представлял гостей студии:
— Сегодня у нас в гостях создатель нашумевшего сериала, сценарист Аркадий Соколов, и главный художник областного театра — Ксения Соколова!
Камера взяла крупный план. На светлом диване в студии сидела Ксения. Ухоженная, уверенная в себе женщина в строгом костюме. Аркадий сидел рядом.
— Аркадий, график съемок сумасшедший. Как вам удается находить время на воспитание двоих детей? — спросил ведущий.
— Без Ксении я бы ничего не успел, — Аркадий посмотрел на жену. — Наш старший сын Матвей в этом году пошел в первый класс, а дочке недавно исполнился год. Это наш главный проект.
В квартире Максима повисла тяжелая пауза. Он сел на диване, выключив звук на пульте. Лилия отложила телефон на стол.
Зоя Николаевна медленно перевела взгляд с сияющей на экране Ксении на свою новую невестку.
— Два года вместе живете, — сухо процедила свекровь, вытирая руки о передник. — А в доме ни детского смеха, ни забот. Только и знаешь, что в телефон пялиться. К врачу бы сходила. Бестолковая ты какая-то!
Лилия набрала в грудь воздуха, готовясь к скандалу. Жизнь в этой квартире заходила на свой привычный круг взаимных упреков и серости. А далеко в областном центре Ксения, выходя из телестудии на залитую солнцем улицу, чувствовала, что она наконец-то дома.
