— Ты же понимаешь, что я не против тебя, — сказала свекровь. — Я за семью.
Вера смотрела на неё и думала: вот как это называется теперь. За семью.
* * *
Людмила Васильевна позвонила накануне, попросила приехать в воскресенье — «просто поговорить, без повода». Без повода у неё не бывает. Вера это знала, Сергей знал, но оба сделали вид, что не знают, и в воскресенье поехали.
Людмила Васильевна жила в пятнадцати минутах от них, в трёхкомнатной квартире, где каждая вещь стояла ровно так, как стояла двадцать лет назад. Вера всегда немного терялась в этой квартире — как будто время здесь шло по другим правилам.
За столом была накрыта еда, которую никто не просил. Это тоже был знак.
Людмила Васильевна разлила чай, поправила салфетку и сказала:
— Я хочу попросить вас сделать один анализ. ДНК. На отцовство.
Сергей поставил чашку.
Вера ничего не поставила, потому что ничего не держала. Она сидела и смотрела на свекровь.
— Зачем? — спросила она.
— Для спокойствия, — ответила Людмила Васильевна. — Для всех.
— Для всех, — повторила Вера. — То есть вы сейчас не спокойны.
— Ну, Верочка, не надо так. Я же не обвиняю. Просто у Димы глаза серые, а у вас обоих карие. Я смотрела — такое бывает, конечно, но редко. И воспитательница в садике сказала Серёже, что мальчик совсем на него не похож…
— Она так не говорила, — сказал Сергей.
— Серёжа, она именно так и сказала. Ты просто не придал значения.
Вера повернулась к мужу:
— Сергей. Она так говорила?
Он помолчал секунду.
— Ну… что-то в этом роде. Что Дима светлый, а мы оба тёмные.
— И ты не сказал мне.
— Вер. Это же просто наблюдение.
— Наблюдение, — сказала Вера.
* * *
Домой они ехали молча. Дима спал на заднем сиденье — они забрали его от соседки по пути. Четыре года, плюшевый заяц под мышкой, щека примята о детское кресло.
Вера смотрела на дорогу. Сергей не включал музыку.
У светофора он сказал:
— Вер, ты же понимаешь, что это просто мама. Она не со зла.
— Я понимаю.
— Ну вот. Значит, можно просто сделать и закрыть тему.
— Можно, — сказала Вера.
Он бросил на неё быстрый взгляд.
— Ты согласна?
— Я записываюсь. Сама. Результат получаю сама. И потом мы разговариваем.
— Хорошо. О чём разговариваем?
— Вот тогда и узнаешь.
Светофор переключился. Сергей поехал. Больше не спрашивал.
* * *
Анализ Вера сдала в среду. Приехала в лабораторию одна, в обед, попросила коллегу подменить на полчаса. Лаборантка оформила бумаги, взяла мазок, спросила: результат на почту? Вера сказала: да.
Десять дней она жила в обычном режиме. Готовила, забирала Диму из садика, дежурила. С Сергеем разговаривала как всегда — не холодно, но ровно, как человек, который принял решение и теперь просто ждёт своего момента. Он несколько раз пытался начать разговор. Она каждый раз отвечала: ещё не пришло.
Результат пришёл в пятницу вечером. Вера открыла письмо в ванной, пока Сергей укладывал Диму. Прочитала. Закрыла телефон. Посмотрела на себя в зеркало.
Потом вышла в коридор и сказала:
— Позвони матери. Пусть приедет в субботу.
* * *
Людмила Васильевна приехала в одиннадцать. Дима возился в своей комнате. Вера попросила его не выходить, пока не позовут, — сказала: у взрослых скучный разговор. Он поверил и остался.
Они сели за стол. Вера положила распечатку перед свекровью.
— Читайте.
Людмила Васильевна читала долго — для пяти строчек слишком долго. Потом аккуратно сложила бумагу.
— Ну вот, — сказала она. — Хорошо. Я рада.
— Подождите, — сказала Вера. — Вот теперь мы и поговорим.
Людмила Васильевна подняла взгляд.
— Вы рады. Хорошо. Но вы же понимаете, что это ничего не отменяет?
— Что значит — не отменяет?
— То и значит. Вы что-то решили про меня. Не знаю что именно, не хочу знать. Но вы решили — и вместо того, чтобы поговорить со мной, вы поговорили с Сергеем. И он вам не отказал.
— Он думал о семье…
— Он думал о вас, — сказала Вера. — Это разное. О семье думал бы тот, кто сказал: нет, мама, я своей жене верю, и этого достаточно. Но он этого не сказал.
— Вера… — начал Сергей.
— Сергей, я прошу тебя помолчать. Пожалуйста.
Он замолчал.
— Диме четыре года, — продолжила Вера. — Он многое понимает и всё запоминает. Я не хочу, чтобы он рос в доме, где его мать — это человек, которого нужно проверять. Поэтому скажу, как будет дальше. Вы будете видеть Диму. Но вы звоните заранее и приходите, когда вам скажут. И если когда-нибудь вы снова решите, что знаете про меня что-то, чего не знает Сергей, — вы говорите мне. Не ему. Мне.
Людмила Васильевна долго молчала.
— Ты обиделась, — сказала она наконец. Не как вопрос — как попытку объяснить всё происходящее одним словом.
— Нет, — ответила Вера. — Я определилась.
* * *
Людмила Васильевна уехала через двадцать минут. Прощаясь, потрепала Диму по голове — он прибежал из комнаты, когда услышал её голос в прихожей, и сразу потребовал, чтобы она посмотрела, как он прыгает на одной ноге. Она смотрела. Хвалила. Голос у неё при этом был нормальный.
Дима помахал ей в окно и ушёл обратно в комнату.
Сергей стоял у кухонного стола.
— Я не должен был соглашаться, — сказал он. — Я это знал ещё тогда. Просто не сказал.
— Почему?
— Потому что легче было не говорить. Она бы обиделась, начала звонить, плакать. Я знаю этот сценарий.
— А я? — спросила Вера. — Ты знаешь мой сценарий?
Он не ответил сразу.
— Нет, — сказал он наконец. — Я думал, что ты поймёшь. Что ты умнее этого всего.
— То есть ты рассчитывал, что я проглочу.
Из комнаты донёсся грохот — Дима уронил что-то, потом засмеялся сам себе и затих.
— Сергей, — сказала Вера, — я не ухожу. Но я хочу, чтобы ты однажды объяснил мне: почему между мной и своей матерью ты каждый раз выбираешь так, чтобы удобнее было ей.
— Я не знаю, — сказал он тихо.
— Вот это я и хочу, чтобы ты узнал.
Вера взяла со стола распечатку, сложила и убрала в ящик буфета — рядом с документами на квартиру и свидетельством о рождении Димы.
— Чай будешь? — спросила она.
— Буду, — сказал Сергей.
Она поставила чайник.
* * *
Людмила Васильевна позвонила в среду. Спросила, можно ли приехать в субботу. Вера сказала: приезжайте к трём, часа на два. Людмила Васильевна помолчала и сказала: хорошо.
Сергей слышал этот разговор. Потом спросил:
— Она не извинилась.
— Нет.
— Тебя это не…
— Сергей. Она приедет к трём, побудет с Димой, уедет. Пока этого достаточно.
Он кивнул. Помолчал.
— Вер, — сказал он, — я записался. К психологу. На следующей неделе.
Она не ожидала. Не показала виду — просто кивнула.
— Хорошо, — сказала она.
В субботу Дима прыгал перед бабушкой на одной ноге и требовал, чтобы она считала.
Она считала. Громко и с выражением, как считают только бабушки.
