Я стояла у окна своей новой квартиры и смотрела, как внизу моя бывшая свекровь тащит сумки с вещами сына к такси. Андрей семенил следом, как побитый щенок. Забавно — ещё месяц назад я сама паковала чемоданы под её ядовитые комментарии.
— Мам, может, ещё поговорим с ней? — донёсся до третьего этажа его жалобный голос.
— Хватит унижаться! Сама виновата — не умеет мужа удержать. Поживёшь у сестры, она хоть готовить умеет!
А началось всё с обычного семейного ужина…
— Опять пересолила, — Валентина Павловна брезгливо отодвинула тарелку. — Андрюша, как ты это ешь?
Я молча забрала её тарелку. Четырнадцать лет замужества научили меня одному — со свекровью не спорят. Особенно когда она приезжает «погостить на недельку» и остаётся на два месяца.
— Мам, всё нормально с супом, — пробормотал муж, не поднимая глаз от телефона.
— Нормально? — она театрально всплеснула руками. — Твоя сестра Катя вот готовит так, что пальчики оближешь! Вчера звонила, котлетки делала по моему рецепту. А эта… — она кивнула в мою сторону, — даже суп сварить не может.
Я продолжала мыть посуду, считая про себя до десяти. До ста. До тысячи.
— Кстати, о Кате, — Валентина Павловна повернулась к сыну. — Ты ей деньги-то отнёс? Она же в декрете, им сейчас тяжело.
— Отнесу завтра, мам.
— Завтра, завтра… Сестре родной жалко, что ли? Вон жена твоя на маникюры тратит, а Катюша еле концы с концами сводит!
Маникюр я делала себе сама. Уже год. С тех пор как Андрей начал «помогать» сестре.
— Знаешь что, — свекровь вдруг оживилась, — раз деньги сестре отнёс, пусть она тебя и кормит! К ней за тарелкой супа и ходи. Там хоть по-человечески готовят!
Андрей нервно засмеялся:
— Мам, ну что ты такое говоришь…
— А что я такого говорю? Правду! Если бы ты женился на нормальной женщине, а не на этой… — она выразительно посмотрела на меня, — то и жил бы как человек!
Я выключила воду и медленно повернулась к ним. В глазах Валентины Павловны плясали победные огоньки — она ждала, что я сорвусь. Как обычно.
— Знаете что, Валентина Павловна, — я вытерла руки о полотенце, — вы абсолютно правы.
Она опешила:
— В смысле?
— В том смысле, что Андрею действительно лучше ходить за супом к сестре. И не только за супом. Вообще к ней переехать. Вы же этого добиваетесь второй месяц, разве нет?
— Лен, ты что несёшь? — Андрей вскочил со стула.
— Твоя мать права. Катя готовит лучше, Катя хозяйка лучше, Катя вообще во всём лучше. Так зачем тебе я?
— Лена, прекрати истерику, — свекровь пыталась взять ситуацию под контроль, но я уже не останавливалась.
— Никакой истерики. Просто логика. Андрей, собирай вещи. Завтра поедем к юристу, подадим на развод.
— С ума сошла?! — муж побледнел.
— Нисколько. Валентина Павловна, вы победили. Забирайте сына. Только есть один нюанс…
Я достала из ящика стола папку с документами. Ту самую, которую готовила последние две недели, пока свекровь упивалась своими манипуляциями.
— Эта квартира записана на меня. Подарок моего отца на свадьбу. Машина — тоже на меня, если помните, Андрей, у тебя тогда были проблемы с кредитной историей. Дача — наследство от моей бабушки. А вот что записано на тебя?
Муж молчал. На него не было записано ничего, кроме кредита за телевизор.
— Ах да, — я продолжала, — счёт в банке. Наш общий. Правда, я его уже закрыла. Вот выписка — половину перевела на твой личный счёт. Одиннадцать тысяч рублей. На первое время хватит.
— Ты не можешь так просто выгнать его! — взвизгнула свекровь.
— Почему не могу? Вы же сами предложили ему уйти к сестре. Я просто соглашаюсь.
— Это его дом тоже!
— Юридически — нет. Но я не жестокая. Даю неделю на сборы. Валентина Павловна, вы можете помочь сыну с переездом. Уверена, Катя будет рада.
Я развернулась и пошла в спальню, оставив их в полной растерянности на кухне.
Следующие дни были похожи на плохой спектакль. Андрей то умолял, то угрожал, то пытался соблазнить. Свекровь металась между попытками надавить на жалость и откровенными оскорблениями.
— Да ты без него пропадёшь! — кричала она. — Кому ты нужна в сорок два года?
— Посмотрим, — спокойно отвечала я, продолжая складывать его вещи в коробки.
На третий день позвонила Катя:
— Лена, ты что творишь? Мама сказала, ты Андрея выгоняешь?
— Твоя мама сказала, что ему лучше у тебя жить. Я согласилась.
— Но я… у меня же муж, двое детей, двушка…
— Ничего, потеснитесь. Зато брат будет помогать. И мама к вам переедет — она же так любит твою готовку.
— Какая мама?! У меня с ней отношения не…
— Катюш, разберётесь как-нибудь. Семья же.
Я положила трубку, не дослушав её панических возражений.
К концу недели Андрей понял, что я не шучу. Валентина Павловна тоже притихла, особенно после того, как Катя устроила ей скандал по телефону — оказывается, совсем не горела желанием принимать брата с мамой.
— Лен, давай поговорим спокойно, — Андрей сел напротив меня в последний вечер. — Мы же столько лет вместе…
— Четырнадцать лет я терпела хамство твоей матери. Четырнадцать лет слушала, какая я плохая жена. Четырнадцать лет ты отдавал деньги сестре, пока я тянула все расходы. Знаешь, сколько я перевела Кате за эти годы? Почти два миллиона. Я всё записывала.
Он опустил глаза.
— А знаешь, что самое смешное? — я усмехнулась. — Твоя мать была права в одном. Катя действительно готовит лучше. Потому что у неё есть время — она не работает. В отличие от меня, которая содержала эту семью.
— Лена, прости… Я исправлюсь…
— Поздно, Андрей. Ваша мама переиграла сама себя. Хотела от меня избавиться? Пожалуйста. Только вот незадача — вместе со мной вы теряете крышу над головой и источник дохода.
В день отъезда случилось то, чего я не ожидала. Валентина Павловна постучалась ко мне:
— Лена, можно?
Я кивнула. Она выглядела постаревшей на десять лет.
— Я… я хочу извиниться.
— Не нужно, Валентина Павловна. Что сделано, то сделано.
— Но может, вы ещё подумаете? Андрей правда любит вас…
— Любит? — я рассмеялась. — Знаете, что он мне сказал вчера? Что без меня ему будет тяжело, потому что придётся самому платить за квартиру. Это любовь?
Она молчала.
— Вы добились своего. Правда, не учли одного — я не та забитая домохозяйка, которую вы во мне видели. Я руководитель отдела в IT-компании с зарплатой в четыре раза больше, чем у вашего сына. Просто я любила его и не афишировала это. А он… он привык, что всё делается само собой.
— Катя не хочет нас принимать, — тихо сказала свекровь.
— Это уже не мои проблемы. Вы же сами говорили — к ней за тарелкой супа и ходите.
Вот так я и оказалась у этого окна, наблюдая за их отъездом. Телефон зазвонил — подруга Марина:
— Ну что, уехали паразиты?
— Уехали.
— Слушай, а ты молодец! Я бы так не смогла.
— Знаешь, Марин, я просто устала бороться с ветряными мельницами. Валентина Павловна хотела меня выжить? Она получила, что хотела. Только результат оказался не тот, на который она рассчитывала.
— Катя их приняла?
— Понятия не имею. Андрей писал, что снимают квартиру. Валентина Павловна поживёт с ними, поможет с деньгами — у неё же пенсия хорошая.
— Ага, которую она тратила на себя, пока жила у вас бесплатно.
Я усмехнулась. Внизу такси тронулось. Андрей обернулся и посмотрел на окна. Я отступила вглубь комнаты.
— Знаешь, что самое ироничное? — сказала я Марине. — Неделю назад Катя звонила. Плакала. Говорит, мама довела её до нервного срыва. Требует, чтобы всё было по её правилам. Муж Катин уже заикается о разводе. А Андрей… Андрей теперь действительно ходит к ней за тарелкой супа. Каждый день. Потому что готовить сам не умеет, а на кафе денег нет.
— Карма?
— Просто логическое завершение. Валентина Павловна всю жизнь настраивала детей друг против друга, меня против всех. Теперь пожинает плоды. Катя её терпеть не может, но вынуждена принять. Андрей злится на мать за разрушенный брак, но деваться ему некуда. А я… я наконец-то свободна.
Положив трубку, я прошлась по квартире. Тихо. Чисто. Никто не критикует мой суп. Никто не требует денег для сестры. Никто не рассказывает, какая я плохая жена.
На кухонном столе лежала записка от Андрея: «Лена, если передумаешь — позвони».
Я взяла записку и, не читая, выбросила в мусорное ведро. Туда же, где лежала фотография со свадьбы, которую вчера сняла со стены. На снимке Валентина Павловна стояла между нами с таким видом, будто это она выходила замуж.
Знаете, месть — это блюдо, которое подают холодным. Но иногда достаточно просто перестать готовить. И пусть те, кто критиковал твой суп, попробуют сварить его сами.
А я? Я заказала суши, открыла бутылку хорошего вина и впервые за четырнадцать лет почувствовала себя дома.
В своём доме. Где больше никто не скажет, что мой суп недостоин их высочайшего вкуса.
