Тяжелая дорожная сумка приземлилась холодные лестничные ступени.
Светлана стояла на ветру в одном тонком пальто, чувствуя, как мороз забирается под воротник. Но холода она почти не замечала. Внутри всё словно замерло еще три дня назад.
— Забирай свои пожитки и проваливай, — голос Жанны Эдуардовны, обычно такой елейный на публике, сейчас звенел металлом. Она куталась в пушистый кардиган, брезгливо глядя на невестку сверху вниз. — Кому ты теперь нужна, провинциалка! Илью ты довела до такого состояния своими причудами и нервотрепками.
На пороге, пряча глаза, переминался с ноги на ногу свекор, Григорий Матвеевич. Он внимательно разглядывал лепнину на потолке крыльца, делая вид, что его тут вообще нет.
— Это дом Ильи, — тихо, но твердо произнесла Светлана. Она наклонилась, собирая выпавшие вещи. Пальцы не слушались.
— Был Ильи! — Жанна Эдуардовна презрительно усмехнулась. — А теперь это имущество семьи. Настоящей семьи. Думала, прицепишься к нашему сыну и в дамки вылезешь? Убирайся с моей территории, пока я охрану поселка не вызвала.
Дверь из массива ясеня захлопнулась с тяжелым щелчком замка. Светлана закинула сумку на плечо, развернулась и пошла по расчищенной дорожке к воротам. Она не плакала. Слезы закончились еще в оздоровительном центре.
Илья угас за полгода. Неизлечимое состояние стало для всех настоящим испытанием, когда они только-только закончили ремонт в этом самом доме. Светлана до последнего верила в лучшее: искала новые центры, договаривалась со специалистами, ночами сидела у его кровати, помогая ему всем, чем могла. А свекры… Жанна Эдуардовна за эти полгода появилась в комнате дважды. И оба раза — чтобы пожаловаться на самочувствие и попросить денег на отдых.
За неделю до ухода Илья сильно сдал. В тот вечер в комнате было очень свежо и пахло цитрусами — медсестра принесла немного фруктов. Илья с трудом повернул голову на подушке, его слабая рука накрыла пальцы Светланы.
— Светуля, послушай меня, — его голос был тихим и слабым. — Помощь уже не дает результатов. Я всё понимаю.
— Илюш, ну не надо, завтра новые средства назначат… — она попыталась улыбнуться, но губы дрожали.
— Да подожди ты. Послушай, это важно. — Он сглотнул, собираясь с силами. — Мои родители… они тебя не оставят в покое, как только меня не станет. Жанне всегда нужны были только активы. Я всё подготовил. Будет тяжело первое время. Но ты им ничего не отдавай. Слышишь? Я оставил инструкции у нотариуса.
Его не стало под утро. Когда Светлана набрала номер свекрови, в трубке долго играла бодрая музыка удержания вызова.
— Жанна Эдуардовна… Илья ушел из жизни, — выдохнула Светлана.
На том конце повисла секундная пауза.
— Вот как, — тон свекрови мгновенно стал деловым, вся сонливость исчезла. — Света, а ты документы из его сейфа не трогала? Бумаги на мебельное производство где? Надеюсь, он глупостей не наделал?
Светлана тогда просто сбросила вызов, не в силах слушать этот цинизм.
На прощании родители Ильи отыграли безупречный спектакль. Жанна Эдуардовна опиралась на руку мужа, картинно прикладывала кружевной платок к сухим глазам и принимала соболезнования от партнеров по бизнесу. А когда Светлана подошла поближе, свекровь наклонилась к ней и зашипела в самое ухо:
— Чего трешься здесь на публику? По счетам его банковским слезы льешь? Встань в сторону и не позорь нас.
А вечером того же дня ее сумки полетели с крыльца. Светлана тогда сняла крохотную студию на окраине и на два месяца просто выпала из реальности. Она спала, смотрела в одну точку и пыталась заново научиться дышать. А потом раздался звонок от нотариуса.
Прошел год.
В просторном, некогда роскошном кабинете мебельной фабрики было прохладно. Батареи еле грели из-за экономии. Григорий Матвеевич сидел за огромным столом, обхватив голову руками. Перед ним лежала пухлая стопка папок с красными наклейками — судебные иски.
Жанна Эдуардовна нервно мерила шагами пространство от окна до двери. Ее фирменная укладка растрепалась, а под глазами залегли глубокие тени.
— Гриша, ну сделай что-нибудь! — сорвалась она на крик. — Поставщики итальянской фурнитуры заблокировали отгрузку. Арендаторы складов завтра расторгают договор. Как ты умудрился за год спустить стабильно работающее производство в долговую яму?!
Григорий Матвеевич поднял на жену потухший взгляд.
— Я спустить? Жанна, а кто требовал вынимать оборотные средства каждый месяц на поддержание твоего «статуса»? Кто решил, что мы можем экономить на материалах, заменяя массив дуба на дешевый шпон? Клиенты не глупые, они ушли. Мы банкроты.
— Чушь! — женщина резко остановилась у стола. — Мы не можем быть банкротами. У нас есть дом. Тот самый коттедж. Заложим его, возьмем крупный заём, перекроем срочные долги и перезапустим цеха.
Свекор горько усмехнулся. Он выдвинул нижний ящик стола, достал оттуда тонкую пластиковую папку и бросил на стол перед женой.
— Я вчера был у юристов, Жанна. Хотел начать оформление. Дом нам не принадлежит.
— Что значит — не принадлежит? Мы же прямые наследники!
— Дом оформлен на Светлану. Еще за три года до ухода Ильи. Как и основная доля в логистической компании, которая обслуживала фабрику. А нам с тобой, Жанна, наш сын оставил красивую пустышку. Юридическое лицо с устаревшим оборудованием и раздутым штатом.
Жанна Эдуардовна медленно опустилась в кожаное кресло, которое жалобно скрипнуло.
— Как он мог… Родная кровь… Эта девчонка его обдурила. Сидит сейчас в своей глуши, даже не понимает, чем владеет. Надо к ней ехать. Напугаем её, дадим пару сотен тысяч, пусть пишет отказную.
— Ты совсем ничего не понимаешь? — Григорий повысил голос. — Илья всё знал. Знал, что мы забрали его в детстве только ради наследства твоей сестры. Знал, что мы те деньги промотали.
— Замолчи! — свекровь стала сама не своя. — Он не мог этого знать!
— За месяц до того, как его состояние стало совсем непростым, мы с ним говорили, — тихо продолжил свекор. — Он сам мне всё выложил. И главное… он нашел Вадима.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Было слышно лишь, как за окном шумит ветер.
— Кого? — одними губами прошептала женщина.
— Своего старшего брата. Которого ты благополучно сдала в казенное учреждение, потому что десятилетний пацан был «слишком сложным» и всё понимал. Илья его разыскал. Вадим отучился в столице, оброс серьезными связями. Сейчас он совладелец крупного частного фонда. Они с Ильей всё спланировали, чтобы защитить Светлану.
Жанна вскочила. Сильное волнение в ее глазах сменилось лихорадочным блеском.
— Значит так. Я не собираюсь сдаваться из-за каких-то там братьев. На прошлой неделе в центре открылся новый финансовый холдинг. Они выдают средства бизнесу под залог личного имущества поручителей. Я уже договорилась о встрече. Мы заложим мою квартиру и твою машину. Получим транш, а там разберемся. Собирайся!
Через два часа они сидели в приемной холдинга. Мягкие диваны, приглушенный свет, негромко гудящая система климата. Секретарь в безупречном строгом костюме принесла им кофе в тонких фарфоровых чашках.
— Ваша заявка рассматривается руководством, — вежливо произнесла девушка. — Сумма значительная, такие решения принимает только совет учредителей. Генеральный директор сейчас подъедет, подождите немного.
Жанна Эдуардовна вальяжно откинулась на спинку дивана, поправляя воротник пальто.
— Конечно-конечно. Мы люди серьезные, понимаем регламент.
В этот момент за широким панорамным окном плавно припарковался темный внедорожник. Дверь открылась, и на тротуар вышел высокий, широкоплечий мужчина в строгом кашемировом пальто. Он обошел машину и подал руку пассажирке.
Женщина, вышедшая из салона, была одета в элегантный светлый брючный костюм. Волосы собраны в строгий узел. Она уверенно шла к дверям, что-то обсуждая со своим спутником.
Жанна Эдуардовна прищурилась. Чашка в ее руке дрогнула, и несколько капель горячего напитка брызнули на светлые брюки.
Это была Светлана.
Свекры вжались в диван, когда пара прошла через холл. Светлана скользнула по ним абсолютно спокойным взглядом и скрылась за массивными дверями переговорной.
— Гриша… — прохрипела свекровь, судорожно вытирая пятно бумажной салфеткой. — Что она тут делает?
Секретарь подошла к ним с дежурной улыбкой:
— Светлана Николаевна и Вадим Александрович готовы вас принять. Пройдемте.
Ноги Жанны Эдуардовны стали ватными. Они вошли в просторный кабинет. Светлана сидела во главе длинного стола из темного ореха. Вадим стоял у окна, скрестив руки на груди. В его чертах Григорий Матвеевич сразу узнал того самого насупленного мальчишку, которого они тридцать лет назад оставили у порога специального учреждения.
— Присаживайтесь, — ровным голосом произнесла Светлана.
Свекровь грузно опустилась в кресло. В горле пересохло.
— Итак, вы запрашиваете сто пятьдесят миллионов на спасение мебельной фабрики, — Светлана открыла тонкую папку. — Под залог квартиры. Проблема в том, Жанна Эдуардовна, что ваша квартира уже находится в залоге у двух других организаций. А фабрика не стоит и десятой части этой суммы.
— Света… Светочка, — заблеяла свекровь, и от ее былой надменности не осталось и следа. — Мы же семья… Илья бы не одобрил… мы же его родители.
Вадим медленно отошел от подоконника и сделал шаг к столу. От его тяжелого, холодного взгляда Григорию Матвеевичу захотелось провалиться сквозь землю.
— Не смейте произносить имя моего брата, — голос Вадима звучал негромко, но в нем чувствовалась сталь. — Для вас он был источником денег. Вы тянули из него силы всю жизнь. А его жену выставили на улицу. Наш фонд отказывает вам. Более того, вся информация о ваших делах с залогами уже передана в соответствующие инстанции. Советую вам поторопиться, чтобы успеть собрать вещи.
Жанна Эдуардовна открыла рот, хватая воздух. Она хотела закричать, устроить привычный скандал, но слова просто застряли в горле. Григорий Матвеевич молча взял жену под локоть, рывком поднял с кресла и потащил к выходу. Они брели по коридору, сгорбленные и жалкие.
Светлана закрыла папку и посмотрела в окно. На улице дул ветер, и люди спешили по своим делам, не обращая внимания на городскую суету.
— Тяжело было? — тихо спросил Вадим, наливая ей стакан воды.
— Нет, — Светлана благодарно кивнула, принимая стакан. — Знаешь, я оставила все обиды в прошлом еще полгода назад. Илья хотел, чтобы мы сохранили то, что он строил. Мы это сделали.
Они переглянулись. Общее дело, долгие вечера за разбором документов и взаимная поддержка в самые непростые времена постепенно сблизили их, превратив в надежную опору друг для друга. Светлана знала: Илья был бы ими доволен. А прошлое осталось за закрытой дверью этого кабинета.
