Тамара Ивановна методично постукивала серебряной ложечкой о край фарфоровой чашки. Этот звонкий, ритмичный звук всегда раздражал Олесю, но в этот дождливый осенний вечер он казался особенно невыносимым.
— Мясо жестковато, — констатировала свекровь, отодвигая тарелку с розмариновой говядиной. — Ромочке вредно такое жевать, у него зубы слишком чувствительные. Я же говорила, нужно было томить в духовке на маленьком уровне нагрева минимум два часа.
Роман примирительно поднял руки, блеснув массивными часами на запястье.
— Мам, всё вкусно. Леся весь день на объекте провела, устала. Кстати, я забыл твой зонт в машине, сейчас сбегаю на парковку.
Он вышел в прихожую, хлопнула тяжелая входная дверь. Тамара Ивановна тут же поджала тонкие губы и принялась рассматривать свежий маникюр Олеси, явно собираясь выдать очередное замечание. Чтобы избежать неловкой паузы, Олеся потянулась к забытому мужем на столе планшету.
— Я сейчас покажу вам фотографии нашего нового питомника, — быстро сказала она. — Мы вчера закончили монтаж стеклянных куполов, выглядит невероятно.
Она разблокировала экран — паролем всегда была дата их свадьбы. Но вместо галереи фотографий поверх темных обоев высветилось пуш-уведомление из скрытого мессенджера. Отправитель был записан инициалами «М.Д.». Олеся знала, что это Матвей — деловой партнер мужа по их ландшафтному бюро.
Текст уместился в три короткие строчки.
«Эта простачка останется с нулем. Слияние фирм завершили, загородный дом уже оформлен на твою мать. В четверг подаешь иск на расторжение брака. Жду подписи по остаткам».
Олеся вспомнила, как вчера случайно услышала обрывок разговора из кабинета. Роман тогда довольно смеялся в трубку: «Эта простачка останется с нулем». Тогда она не придала этому значения, думая, что речь о конкурентах.
Острый край деревянной столешницы врезался в ногу, но Олеся даже не пошевелилась. Стало трудно дышать, словно в просторной столовой внезапно закончился воздух. Она моргнула один раз, другой. Черные буквы на светлом фоне никуда не исчезли.
Стараясь не издать ни звука, Олеся коснулась экрана дрожащим пальцем и открыла историю переписки.
«Она ничего не подозревает. Думает, мы просто меняем форму собственности для оптимизации налогов», — это писал Роман вчера ночью. В то самое время, когда Олеся спала рядом, положив голову ему на плечо.
«Убедись, что вывел все средства с общего счета. Эта обуза нам в новом холдинге не нужна», — ответ Матвея.
«Сделаю всё в среду. Дом я успел переоформить на маму по той доверенности, которую Леся подписала зимой. Всё идёт по плану».
— Ну и где твои купола? — раздраженно протянула Тамара Ивановна, заглядывая в пустую чашку. — Чай остыл совсем.
Олеся резко заблокировала планшет и положила его экраном вниз. В ушах стоял тяжелый гул. Семь лет. Они вместе с нуля создавали это ландшафтное бюро. Она сутками копалась в земле, выбирала саженцы, рисовала эскизы садов для требовательных заказчиков. Она продала доставшуюся от бабушки дачу, чтобы оплатить аренду их первого крошечного офиса и купить первую партию редких растений. Роман занимался только финансами и договорами. И теперь, когда их бюро вышло на серьезный уровень, он решил просто выставить её за дверь.
В замке повернулся ключ. Роман вернулся на кухню, стряхивая капли дождя с кожаной куртки. От него пахло мокрым асфальтом и парфюмом. На лице играла та самая мягкая улыбка, ради которой Олеся когда-то была готова на всё.
— Нашел! Мам, зонт бросил в коридоре, — он подошел к жене, приобнял её за плечи и коснулся губами виска. — Лесь, ты чего такая бледная? Замерзла?
Запах его парфюма теперь вызывал тошноту.
— Да, что-то знобит. Наверное, под дождем промокла на объекте, — её голос прозвучал на удивление ровно, хотя на душе стало совсем паршиво.
— Тебе нужно отдохнуть. Завтра съезди в салон или по магазинам пройдись. Я на карту перекинул немного денег, побалуй себя. А я завтра допоздна, у нас с Матвеем сложные переговоры.
Побалуй себя. Немного денег. Пока он переводит миллионы на подставные счета и готовится выгнать её. Олеся оперлась руками о столешницу. Вся картинка счастливой жизни рассыпалась. Но устраивать истерику при свекрови она не собиралась. Если муж считает её наивной — пусть считает. Это станет его главной ошибкой.
На следующий день Олеся сидела в небольшом офисе. Пахло старой бумагой, пылью и крепким кофе. Напротив неё за массивным столом расположилась Вероника — адвокат, которую ей настоятельно рекомендовал старший брат. Вероника славилась тем, что умела находить выход из самых запутанных ситуаций.
Олеся закончила свой рассказ. Руки всё ещё подрагивали, когда она обхватила горячую бумажную чашку.
— Значит, иск он планирует подать в четверг, — Вероника задумчиво постучала колпачком ручки по столу. — Классическая схема. Обобрать партнера и оставить ни с чем. Когда вы подписали генеральную доверенность?
— В декабре. Роман сказал, что это необходимо для ускорения оформления аренды земли под наш новый питомник. Там была куча бумажной волокиты, а я постоянно находилась на выездах. Я даже не вчитывалась.
— Очень опрометчиво, Олеся. По этой доверенности он вполне законно подарил ваш общий дом своей матери. Оспорить это будет крайне сложно, но мы попробуем зацепиться за то, что сделка была фиктивной, — адвокат открыла чистый блокнот. — Что у вас на руках из доказательств ваших личных вложений в дело?
— Я продала бабушкину дачу. Деньги перевела со своего счета на его, чтобы оплатить уставной капитал и первые закупки.
— Это уже зацепка. Это инвестиция в нажитое вместе имущество, — Вероника прищурилась. — Ваша задача на ближайшие двое суток: собрать максимум документов. Файлы, черновики контрактов, переписки с поставщиками. И самое главное — вы должны вести себя как обычно, чтобы он ничего не заподозрил. Справитесь?
— Справлюсь.
— Если у вас есть доступ к общим счетам, готовьтесь переводить оттуда средства на свой личный, скрытый счет. Сделайте это в среду утром. Я тем временем подготовлю документы для ареста всех счетов его компании. Мы сработаем на опережение. Но мне нужны доказательства вывода активов.
Олеся вышла от адвоката под моросящий дождь. У неё был план, но не хватало главного звена — бухгалтерии.
Вечером того же дня она ждала в неприметной кофейне на окраине города. Колокольчик на двери звякнул, и внутрь вошла Надежда, главный бухгалтер их бюро. Женщина нервно оглядывалась, стряхивая воду с плаща. Олеся знала, что Надежда обижена на Романа — месяц назад он лишил её крупной премии из-за ошибки, которую сам же и спровоцировал.
— Надя, спасибо, что пришла, — Олеся подвинула к ней чашку с облепиховым чаем.
— Олеся Викторовна, если Роман узнает, что мы встречались, он меня сразу выставит, — бухгалтер нервно теребила ремешок сумки.
— Надя, через несколько дней Роман оставит бюро с пустыми карманами. Он переводит все активы на новую компанию Матвея. Ты останешься на улице без выплат, а возможно, на тебя еще и повесят все грехи.
Надежда побледнела, её пальцы замерли на чашке.
— Я догадывалась, что эти услуги — просто прикрытие. Они гоняют суммы по кругу. Вчера Роман вообще закрыл мне доступ к основному счету. Сказал, сам всё проведет.
— Мне нужны выписки по этим переводам. И реестр договоров с фирмами Матвея.
Бухгалтер молчала долгую минуту. Слышно было, как за окном шуршат шинами проезжающие машины. Затем она медленно расстегнула боковой карман сумки, достала маленькую серую флешку и положила её на стол.
— Здесь скрытая отчетность и все переводы за последние полгода. Удачи вам, Олеся Викторовна. Я завтра пишу заявление на увольнение.
Среда началась суетливо. Роман стоял перед зеркалом в спальне, тщательно завязывая галстук. Он выглядел бодрым, глаза блестели от предвкушения успеха.
— Лесь, у меня сегодня решающий день. Подписание крупных контрактов. Буду очень поздно, скорее всего, с инвесторами в ресторан поедем отмечать, — он накинул пиджак. — Не скучай тут.
— Успешного дня, Рома, — Олеся улыбнулась ему, поправляя воротник его рубашки.
Как только за мужем захлопнулась входная дверь, её показное спокойствие испарилось. Олеся достала из шкафа большую дорожную сумку. Она действовала быстро и методично. Сложила одежду, личные документы, жесткий диск с архивами своих ландшафтных проектов. Окинула взглядом спальню. Дорогие обои, мебель, уютный плед на кровати — всё это теперь было пропитано ложью.
В 10:00 она сидела в кабинете Вероники. Адвокат быстро просматривала таблицы, переданные Надеждой.
— Идеально, — Вероника удовлетворенно кивнула. — Здесь прямые доказательства липовых сделок. Я уже отправила нашего человека в суд с иском. К обеду счета будут заморожены. Что с общими картами?
Олеся достала смартфон и открыла банковское приложение. На общем счете, к которому были привязаны корпоративные и личные карты Романа, лежала приличная сумма. Олеся перевела всё до копейки на свой новый, открытый вчера счет. Затем зашла в настройки и закрыла Роману доступ к кредитам.
На экране высветилось: Баланс 0,00.
В 14:15 телефон Олеси задрожал. На экране высветилось имя мужа. Она сбросила. Он позвонил снова. Затем посыпались сообщения.
«Леся, что с картами?! У меня отклонило оплату в ресторане! Я перед партнерами сижу!»
«Почему счет пустой?! Возьми трубку!»
«Что происходит?! Мне только что звонили из банка, всё заморожено!»
Олеся смотрела на экран, чувствуя, как внутри наконец-то стало спокойно. Она набрала короткий ответ:
«Эта простачка останется с нулем, помнишь? Иск уже в суде. Счета закрыты. Оплати обед наличными. Или попроси у мамы, у нее же теперь целый загородный дом. Прощай».
Она выключила телефон, достала сим-карту и выбросила её. Воздух на улице казался свежим, пахло мокрой листвой. Город жил своей жизнью, а Олеся уверенно пошла к метро. Подруга уже ждала её с ключами от уютной квартиры.
Первое судебное заседание состоялось через полтора месяца. Коридор суда был узким, с потертыми скамьями. Роман выглядел неважно: лицо осунулось, плечи опущены, от былой уверенности не осталось и следа. Матвея рядом не было — как только начались проверки по факту подозрительных переводов, партнер быстро испарился, оставив Романа разбираться с проблемами в одиночку.
Когда Олеся подошла к дверям зала вместе с Вероникой, Роман преградил им путь.
— Леся, послушай… давай остановим это, — его голос звучал хрипло. — Зачем ты рушишь дело? Из-за твоих действий от нас ушли главные подрядчики. Мы же можем договориться.
Олеся остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Это не я всё разрушила, Рома. Это ты всё уничтожил, когда решил, что можешь вышвырнуть меня на улицу без копейки, — она говорила негромко, но твердо. — Договариваться мы не будем.
Процесс был долгим. Адвокаты Романа пытались доказать, что Олеся была просто сотрудником. Но Вероника действовала профессионально. Она предоставляла суду выписки, показания Надежды, переписки.
Решающим моментом стало предоставление тех самых сообщений и аудиозаписей, где Роман называл жену простачкой и планировал аферу. Судья долго изучала документы, а затем подняла взгляд на ответчика. В зале стало очень тихо.
— Вы планировали лишить супругу средств, используя сомнительные схемы. Документы это полностью подтверждают, — произнесла судья сухим тоном.
Спустя восемь месяцев суд вынес решение: признать за Олесей право на половину всего имущества, а также обязать Романа выплатить компенсацию за половину стоимости дома.
Прошло чуть больше года. Олеся сидела в своем новом офисе. На столе лежали чертежи большого парка — её первого самостоятельного проекта.
Бюро Романа, лишившись главного специалиста и получив плохую репутацию, так и не смогло подняться. Матвей открыл свою фирму, забрав клиентов. Роману пришлось продать свою долю за бесценок, чтобы закрыть долги и выплатить Олесе то, что назначил суд.
Дверь в кабинет приоткрылась, и заглянула помощница.
— Олеся Викторовна, там приехали заказчики. Готовы подписывать договор на озеленение набережной, — девушка улыбнулась. — И еще… звонил какой-то Роман. Просил передать, что всё осознал и хочет встретиться.
Олеся оторвала взгляд от чертежей и аккуратно положила карандаш. Она вспомнила тот вечер, звон ложечки свекрови и притворную заботу мужа.
— Передай, что мы не принимаем без записи. И занеси этот номер в черный список, — Олеся встала и взяла папку с документами. — У нас много работы.
Она вышла из кабинета навстречу новым делам. Теперь она занималась не только красивыми садами, но и своей новой жизнью, где больше не было места лжи.
