— Не жадничай, Максимке для учёбы надо! — муж вырвал у меня ноутбук прямо над тарелкой с оливье, когда я вспомнила, что надо подправить цифру в отчете.
По глазам золовки я поняла: они это решили ещё до того, как зашли в квартиру. Синий шнур зарядки, который я полгода изолентой мотала, звякнул о край стола и сполз на пол.
Лариса, сестра Игоря, улыбнулась, оставив жирный след помады на ободке бокала.
— Ой, Верочка, ну ты же у нас добрая. Игорь говорил, он тебе новый обещал. А Максимке в институте без техники — беда. Завалят парня.
В кухне пахло домашним бульоном, чесноком и вот этой липкой семейной несправедливостью.
Оливье
Всё началось чинно. Суббота, обед, «свои люди». Я три часа пласталась у плиты, пока Игорь развлекал сестру и племянника байками. Вы же знаете, как это бывает: когда ты «сидишь дома», окружающим кажется, что ты в вечном отпуске.
То, что я веду бухгалтерию трёх фирм и иногда не разгибаю спины до ночи, для Игоря было лишь «тыканьем в кнопки».
— Вера, не позорь меня перед сестрой, — прошипел Игорь, когда я попыталась перехватить его руку.
— Мы же одна семья. Что ты за эту железку трясёшься?
— Игорь, там база. Там отчёты до двадцатого числа. Если я сейчас не сдам уточнёнку, меня штрафами обложат.
Лариса в это время отодвинула тарелку с холодцом и манила сына пальцем. Максимка, детина двадцати лет с отсутствующим взглядом, неохотно поднялся.
— Глянь, Макс, какой тоненький. Положи его сразу в рюкзак, а то тётя Вера передумает. Она у нас дама капризная.
— Не капризная, Лариса. Это мой рабочий инструмент. Я его на свои деньги покупала.
Я вытерла руки о передник. Игорь громко рассмеялся, обнимая сестру. Этот его жест «широкой души» я знала.
Так он когда-то подарил мой старый телефон дальнему племяннику. А мне сказал: «Ну он же старый, я тебе лучше куплю». Купил. Через полгода. В кредит на моё имя.
Красный глаз тишины
Я смотрела на свой стол в углу. Там осталась лежать беспроводная мышка. Она мигала маленьким красным огоньком. Тщетно пыталась найти связь с устройством, которое уже запихивали в рюкзак.
Миг-миг. Миг-миг. Будто SOS подавала.
— Всё, — Лариса застегнула молнию на рюкзаке сына.
— Поедем мы, а то пробки. Верочка, спасибо за обед! Всё было вкусно, особенно грибочки. Сама мариновала? Дай рецепт, а то мой оболтус покупные не ест.
Они суетились в прихожей. Игорь подавал куртки, шутил, похлопывал Максимка по плечу.
— Учись, парень! Чтобы не зря дядька старался!
Я стояла в дверях кухни. Я смотрела на пустую столешницу. Игорю было плевать на мои отчёты и на то, что завтра мне нечем будет платить за этот самый оливье. Ему просто нужно было «быть мужиком» за мой счёт.
В ушах заложило. Я поняла: я так долго старалась быть удобной, что стала для него просто частью интерьера, у которой нет интересов. Только подавать чай и не отсвечивать.
Три минуты на свободу
Как только за гостями закрылась дверь, Игорь вернулся в комнату. Насвистывал.
— Ну вот, и дело доброе сделали. А ты дулась. Завтра поедем в магазин, присмотрим тебе что-нибудь… попроще. Тебе же только цифры вбивать, зачем такой мощный?
Я ничего не ответила. Ушла на кухню. Взяла телефон. Пальцы сами знали, куда тыкать. Открыла приложение для удалённого управления.
— Ты чего замолчала-то? — Игорь заглянул на кухню, жуя колбасу.
— Обиделась? Ну, мать, ты даёшь. Семья же.
Я смотрела в экран. «Устройство в сети». Видимо, Максимка решил посмотреит обновку в автобусе.
Палец завис над экраном. Одна кнопка — и база «ПромТех-Снаб», которую я собирала по крупицам три года, превратилась для Максимки в набор бессмысленных нулей.
Нажала.
Заблокировать. Стереть данные авторизации. Зашифровать.
Это не просто пароль. Это превращение электроники в очень дорогую разделочную доску. Без моего мастер-ключа этот ноутбук не включится. Даже в сервисе скажут: «Только на запчасти».
— Вера, я с кем разговариваю? — Игорь начал раздражаться.
— Хватит в телефон пялиться. Иди посуду мой, а то всё засохнет. Грязи-то развела.
— Посуда подождёт, Игорь. А вот Максимка твой — нет.
Доступ закрыт
Через пятнадцать минут зазвонил телефон Игоря. Он схватил трубку.
— Да, Лариска? Чего? Как не включается? Ну, может, разрядился… Как?
Игорь посмотрел на меня. Лицо его медленно меняло цвет с розового на серый.
— Вера, там у Макса что-то… Надпись на весь экран. На английском.
Я спокойно допила остывший чай.
— Там написано: «Доступ заблокирован владельцем. Обратитесь к Вере Александровне».
Игорь выронил пульт от телевизора.
— Ты… ты что сделала? Ты зачем парню вещь испортила? Ты понимаешь, как он перед друзьями будет выглядить? Глупым? Он уже всем раззвонил!
— Техника теперь — кусок пластика, пока я не решу иначе. Максимка не глупый, Игорь. Он просто взял чужое. А ты ему отдал.
— Да я тебе… да я… Ты хоть понимаешь, что творишь?!
— Мои деньги, Игорь. Мои бессонные ночи. Мои отчёты. И теперь это просто коробка.
Игорь метался по коридору, сбивая тапки. Он то пытался подлизаться, то срывался на крик.
— Вера, ну хватит! Поиграли и будет. Дай пароль. Или как там его — мастер-ключ. Я сам его Ларисе отвезу. Ну чего ты добиваешься? Чтобы мы со всей роднёй переругались?
— Я добиваюсь того, чтобы в мой карман перестали лазить. Разговор окончен. Если Лариса не хочет ругаться — пусть привезёт ноутбук завтра. Сама. И извинится.
Урок для Максимки
Весь вечер телефон Игоря вибрировал. Лариса перешла к угрозам.
— Она ненормальная! — визжала золовка.
— Она ребёнку жизнь ломает! Скажите этой ведьме, чтобы всё исправила!
Утром у подъезда заскрипели тормоза. Лариса влетела в квартиру. Максимка плелся сзади, пряча глаза в пол.
— На! Забирай свою рухлядь! — она швырнула рюкзак на комод.
— Мы думали, ты человек. А ты за копейку удавишься. Больше к нам не приходи!
— И не планировала, Лариса.
Я достала ноутбук. Проверила корпус — не поцарапали. Села за стол, подключила ту самую мышку. Несколько секунд — и экран ожил. Все папки на месте.
— Ожил? — буркнул Максимка.
— Ожил. Но не для тебя.
Право на тишину
Когда за ними закрылась дверь, Игорь попытался начать старую песню про «врага номер один в семье».
Я просто подняла руку.
— Игорь. Если ты ещё хоть раз коснёшься моих вещей — я заблокирую не только ноутбук. Готовить и платить за твою щедрость я больше не буду. Точка. Считай, что доступ ко мне для тебя тоже под паролем.
Он посмотрел на меня и вдруг замолчал. Впервые за годы он увидел не «удобную Верочку», а женщину, которая знает цену своего труда.
Я пошла на кухню. Суп в кастрюле остыл. На тарелке с оливье застыл серый жир. Вчера было не до этого. Я взяла губку и начала мыть посуду. Тщательно, до скрипа. Смывала остатки чужого присутствия.
В комнате мигала мышка. Красный огонек сменился на зеленый. Связь установлена.
А Максимка? Говорят, он теперь ходит в библиотеку. Говорят, там компьютеры старые, зато бесплатные.
А вы бы позволили мужу распоряжаться вашим рабочим инструментом ради его «хорошего имиджа» перед сестрой? Где для вас проходит та черта, за которой «семья» превращается в использование?
Важно проговаривать такие вещи, чтобы не чувствовать себя «просто мебелью». Здесь мы каждый день честно говорим.
